Иван Иванович Бодюл является одной из центральных фигур в истории Молдовы 1960-х- начала 1980-х гг. Он проработал в Молдове более 20 лет, занимая должность второго, а затем первого секретаря ЦК КП Молдавии. Отметим, что его продвижение по партийной линии косвенно обязано репрессиям в 1937 г., которым подвергалась “политическая элита”, сформированная в 1920-е гг. в МАССР. Своей карьерой Бодюл был также обязан парадоксам кадровой политики в республике, выражавшимся в том, что коммунисты-подпольщики, активно действовавшие на территории Бессарабии в межвоенный период, после 1940 г. не назначались на руководящие должности. Сыграла свою роль и политика коренизации, способствовавшая продвижению кадров, принадлежавших к титульной нации. Таким образом, после неоднократных чисток партийной организации появилась возможность быстрого продвижения кадров среднего звена, в состав которых и входил Бодюл. Отметим, что принадлежность к титульной нации руководящих работников в советской Молдавии носила часто декларативный характер. Бодюл в этом отношении не представлял исключения.
С 1980 г. он входил в состав правительства Советского Союза, будучи заместителем Председателя Совета Министров СССР. Однако в 1984 г., в преддверии реформ и начала процесса смены старых кадров, Бодюл с политической арены ушел, в то время как бывшие лидеры союзных республик и после перестройки продолжали активно участвовать в политической жизни своих регионов (Г. Алиев в Азейрбайджане, Э. Шеварднадзе в Грузии, Н. Назарбаев в Казахстане и др.). В 1982 г. Ю. Андропов, как известно, начал решительную борьбу с коррупцией и превышением полномочий среди партийных работников. Одни руководители союзных республик были обвинены в некомпетентности (это, в первую очередь, коснулось Туркмении, Киргизии и Таджикистана), другие же подвергались критике за свои “прошлые ошибки” (к примеру, Шараф Рашидов, бывший первый секретарь ЦК КП Узбекистана, и Иван Бодюл, бывший первый секретарь ЦК КП Молдовы). Ш. Рашидов, например, был полностью реабилитирован уже в 1992 г. В 2003 г. Президентом Молдовы В. Ворониным Бодюлу была вручена высшая награда – Орден Республики (за “вклад в развитие Молдовы”). Это, по существу, означало политическую реабилитацию бывшего первого партсекретаря.
К сожалению, в своих мемуарах автор допускает множество фактических неточностей и спорных констатаций, избегая критического переосмысления прошлого. Так, например, 1940 г. Бодюл описывает как “первый год существования МССР, который прошел в пафосе. Рабочие, абсолютное большинство крестьян и основная часть интеллигенции радовались освобождению и вхождению в состав СССР “ (С. 22). Автор мемуаров, однако, не упоминает о массовой миграции населения Бессарабии в Румынию и о притоке еврейского населения в Бессарабию из Румынии, что, несомненно, повлияло на изменения социального состава республики. Ряд важных событий в истории республики Бодюлом-мемуаристом вообще игнорируется, как, например, репрессии в 1937 г. в МАССР, депортации бессарабского крестьянства в 1940 и 1949 гг., голод в 1947 г., преследования и арест “неблагонадежных и контрреволюционных элементов”, включая бывших членов “буржуазных” партий, бессарабского правительства, представителей интеллигенции и др. Такой “выборочный” подход в мемуарах Бодюла выглядит несколько странным, учитывая что, исследования “белых пятен” в истории имели большой общественный резонанс еще в конце 1980-х гг. В настоящее время в Молдове имеется обширная историография, связанная с исследованием ранее табуированных тем, которая могла бы помочь автору проанализировать прошлое.^[1]
Однако Бодюл не делает соответствующих корректировок ни в первом издании работы, выпущенном в Тирасполе в 1999 г., ни во втором издании, увидевший свет в Кишиневе в 2001 г. Поэтому его работа напоминает, скорее, справочное издание советского времени, чем аккуратное и достоверное свидетельство очевидца. В ней заметна тенденция не только представлять события в соответствии с оценками, принятыми в официальной советской историографии, но и использовать фразеологию советской эпохи. Например, отметим такие риторические пассажи: “великие свершения народа”, “народ устал от словесной демагогии”, “у народа имеется достаточно ясное представление о возможностях создания обновленного социализма”, “народ Молдовы возлагал большие надежды на социалистический способ производства” и др. Необходимо отметить, что автор придерживается однозначно негативной трактовки прошлого Бессарабии, царской России и “буржуазной” Румынии. Причем, если за последней закреплен эпитет “оккупанта” и образ врага (несмотря на то, что Румыния являлась партнером СССР по социалистическому лагерю), то отношения между Россией и Молдовой оцениваются автором с позиции “вековой дружбы русского и молдавского народа”.
Бодюловская интерпретация “социалистического прошлого” позволяет нам понять особенность менталитета “старой гвардии” и, возможно, найти ответ на вопрос, почему в Молдове в 1960-70-х гг. партийные функционеры не использовали членство в партии для продвижения национальных интересов, как это было, например, в Литве. Особый интерес для исследователей представляют шестая и седьмая главы, посвященные кадровой политике и личностям, которых автор знал лично. Критика за совершенные ошибки не прошла для Бодюла даром. В воспоминаниях он признается, что “раньше не было принято серьезно изучать и смело выдвигать на руководящую работу местные кадры. В 1960-х гг. в МССР на министерских должностях и выше не было ни одного бессарабца” (С. 84). Ситуация осложнялась тем фактом, что “высшие руководящие должности занимали преимущественно приглашенные из других регионов Советского Союза, в основном из областей и краев Российской Федерации. Они были грамотными работниками, ...но не знали языка и не могли нормально общаться с населением” (С. 84).
Следует отметить, что это положение дел в кадровой политике находилось в центре внимания центральных партийных органов, начиная с 1940 г. и на протяжении всего советского периода. Уже к 1970 г., отмечает Бодюл, была решена проблема национального состава партийных кадров. Действительно, некоторые посты непродолжительное время занимали местные функционеры, как, например Н. Тестемициану (министр здравоохранения МССР), А. Негру-Водэ (министр сельского хозяйства МССР), Д. Корнован (секретарь ЦК КПМ по пропаганде) и др. Однако Бодюл не поясняет, почему в этот период многие видные государственные деятели, представляющие титульную нацию, вдруг были отстранены от занимаемых должностей или переведены на другие. Остается без ответа и другой вопрос: почему деятели культуры и национальная интеллигенция Грузии, Литвы и других республик были поддержаны местным руководством, а в Молдове они не нашли поддержки? Почему, имея солидный внутренний кадровый потенциал, местное руководство продолжало отдавать предпочтение “приглашенным кадрам”?
Было бы интересно также узнать, как “молдавские” кадры, переведенные на более ответственную работу в Москву, в том числе и автор мемуаров, способствовали развитию Молдовы и преодолению политического и экономического кризиса начала 1990-х гг.? Как складывались в Москве отношения Бодюла с “молдавскими” кадрами и интеллигенцией? Были ли с его стороны попытки остановить “кампанию по избиению молдавских кадров”, развернутую вторым секретарем ЦК КПМ в 1984 г.? Как отреагировал Бодюл на снятие с должностей 490 “честных и добропорядочных работников”? Была ли возможность не допустить показательный “процесс В. Вышку”?
Мемуарист называет “трагедией” для Молдовы потерю “профессионалов” в период национального возрождения. Они стали терять свою доминирующую роль в молдавском обществе из-за незнания румынского языка. Однако стоит напомнить, что еще в 1988 г., в разгар перестройки, в интервью журналу “Нистру” Бодюл отмечал, что “кадры выращенные и продвинутые при нем, остались на своих местах”, сумев приспособиться к новым условиям. В этой связи, вероятно, более серьезной проблемой для Молдовы было то, как удалось использовать шансы, предоставленные элитам перестройкой, кто выиграл в данной исторической ситуации.
В своих мемуарах Бодюл дает характеристики лидерам Советского Союза и МССР, а также аппаратчикам ЦК КПМ, с которыми ему пришлось работать. Так, Л. Брежнева он называет “посредственным руководителем” и “авантюристом”, возлагая на него ответственность за ошибки, допущенные в кадровой политике. Это критическое отношение автора к Брежневу носит противоречивый характер, поскольку во время их совместной работы автор не осмелился ни разу подвергнуть критике генерального секретаря и, более того, всеми силами старался угодить ему. Отношение к М. Горбачеву автор выражает сквозь призму перестройки. Если в 1988 г. в интервью журналу “Нистру” Бодюл выступал в поддержку курса преобразований, то в 1999 г. (первое издание мемуаров) и 2001 г. (второе издание), не комментируя перемены своей позиции, выражал точку зрения консервативного крыла КПСС, подчеркивая, что перестройка развалила СССР. М. Горбачев, по мнению автора, “не имел за душой абсолютно никаких идей о перестройке общества”, “не владел наукой о социализме и не проявлял преданности социализму”.
Эти замечания позволяют нам судить о том, как складывались отношения руководящих кадров Москвы и Молдовы в 1980-е гг. Интересен в этой связи вопрос о том, почему Горбачев, являясь генеральным секретарем ЦК КПСС, не посетил Молдову с рабочим визитом. Было ли это связано с тем, что ключевые посты в Молдове по-прежнему занимали консервативные кадры, в то время как в Москве они были доверены новым людям? Как складывались взаимоотношения руководящих работников Молдовы и лидеров союзных республик? С кем из лидеров союзных республик и социалистических стран Бодюл поддерживал близкие, дружеские отношения? Для исследователей политических элит было бы интересно также узнать, как работалось Бодюлу с представителями т.н. “молдавской команды” – С. Трапезниковым, С. Цвигуном, Н. Щелоковым, и, наконец, как сложились взаимоотношения с самим Брежневым? Сравнивая советских лидеров, Бодюл выявляет общую черту психологических портретов Брежнева и Горбачева, замечая, что оба были заняты лишь поиском славы, однако, полностью игнорирует восприятие имиджа этих лидеров на международной арене и их умение общаться с массами.
Особый интерес для специалистов представляют анализ экономических перемен Молдовы в эпоху социалистических преобразований и размышления автора мемуаров о перспективах экономического развития республики. Бодюл рисует яркую картину достижений Молдовы к началу 1980-х гг., представляя события таким образом, как будто “до него была пустыня, пришел он – и началась жизнь” (здесь мы согласны с такой оценкой И. Друцэ).
Ряд важных аспектов экономической политики, проводимой в МССР, не нашел должного освещения в мемуарах. Так, их автор не указывает, с чьей инициативы крупные индустриальные отрасли промышленности были сконцентрированы в Приднестровье, насколько были рентабельны “гиганты” в аграрном и индустриальном секторе. Конечно, у современных исследователей есть основания сомневаться и в том, что колхоз является лучшей формой хозяйствования (рекомендуемой Бодюлом для Молдовы), якобы сходной с организацией аграрного сектора цивилизованных стран.
Хотя рецензируемые мемуары и позволяют нам составить представление о том, как автор характеризует самого себя, создается впечатление, что он не до конца искренен перед читателем. Бодюл попытался представить себя только с положительной стороны. Это видно, например, в утверждении, что его личные отношения с коллегами строились “на принципах полного доверия и взаимного понимания”. Он не стесняется подчеркивать, что “не прислушивался к доносам и анонимкам... никогда не привлекал работников КГБ к проверке политической благонадежности кадров, считал это унизительным и оскорбительным занятием” (С. 151). Также настойчиво подчеркивается “не участие в интригах и закулисной борьбе” (С. 128). Впрочем, это “качество” можно объяснить тем, что Бодюл не обладал значительным политическим влиянием и, следовательно, не мог изменить ход борьбы в партийной иерархии. Поэтому он часто занимал выжидательную позицию, чтобы воспользоваться результатами этой борьбы для своей карьеры. И, может быть, именно благодаря другому качеству – “умению молчать” (С. 128), не задавать лишних вопросов и выполнять директивы центра – он и был назначен первым секретарем.
В целом, несмотря на то, что рецензируемая работа носит мемуарный (а часто и отчетливо субъективный) характер, она представляет большой интерес для исследователей, занимающихся изучением психологии представителей региональной советской политической элиты и особенностей экономической и национальной политики в бывшей советской Молдавии.