На материале художественной литературы, явлений языка и художественной речи в сборнике рассматриваются некоторые аспекты становления, развития и функционирования духовной культуры. Ряд статей затрагивает исторический аспект и современное состояние отдельных сфер общественной жизнедеятельности людей. Разнообразие тем обусловливает деление материалов сборника на две части. Часть первая – “Культурно-познавательная деятельность человека” – открывается интересной статьей Ю. Каражаева “Этнотеонимы: проблемы универсалий”. На примере перехода от политеизма к монотеизму автор рассматривает традиции и способы толкования имен различных божеств и сопоставляет их с реалиями традиций духовной культуры, зафиксированной в религиозных представлениях осетинского народа. Метаморфозы христианской триады единого Бога (Бог-отец – Бог-сын – Бог-святой дух) автор рассматривает как “компромисс между политеизмом и монотеизмом” (C. 3). Аналогичным образом осетины перечисляют все основные сущности-субстанции бога своей религии. “Факт же перечисления всех имен, – пишет он, – точнее, же их интенсионалов с теми или иными номинациями, очевидно, может представать как попытка перехода к единобожию” (C. 7). С принятой автором трактовкой текстов, выражающей тенденции и направление развития духовного мира человека в различных культурно-исторических типах, можно полностью согласиться. Следует, однако, добавить, что это развитие находится в русле становления понятийного мышления.
Примечательна и статья В. Гассиевой “Тредиаковский и Достоевский: пролог и кульминация”. Автор рассматривает творчество В. Тредиаковского как пролог к классической русской литературе. Этот тезис не вызывает сомнений. В литературоведении, в исследованиях по истории русской культуры достаточно рельефно сформировано представление о Тредиаковском как о реформаторе, разработчике русского литературного языка и писателе “переходного века”. Автор статьи отмечает, что оценка творчества Тредиаковского неоднозначна, и с этим нельзя не согласиться: феномен “переходности” невозможно толковать однозначно. Особенности авторского подхода заключается в том, что в “сюжетах русской литературы” выделены три линии, истоки которых можно найти у Тредиаковского. Русская литература действительно представляет собой “единый текст”, повторение и развитие неких “стержневых” сюжетов.
В статье Гассиевой сюжетные линии выделены не произвольно: автор выделяет их скрепляющее начало – русскую идею. Проводя сравнительный анализ, исследователь показывает развитие “узловых” тем от “пролога” русской литературы к ее вершине – творчеству Ф. Достоевского. Реминисценции образов, заданных Тредиаковским, автор находит у М. Ломоносова, А.Пушкина, Ф. Достоевского. Первая анализируемая тема – образ Петра Великого – безусловно является центральной для русской литературы. Хотелось бы добавить, что в русле этой темы определяется, формируется коллизия государства и личности как “сквозная” культурфилософская дилемма. Автор статьи обращается к этой проблеме в контексте “петербургской” темы, – впрочем, этот аспект может быть представлен более подробно. Не без основания “прологом” петербургской темы автор считает оду Тредиаковского (“Ижерской земле и царствующему граду Санкт-Петербургу”), но, вместе с тем, отмечает ее лишь контурную обрисовку у поэта, а также усложнение и дальнейшее развитие этой темы в творчестве Пушкина, Гоголя и Достоевского. Линия “русско-польско-французских отношений” как третья сюжетная линия, выросшая из “пролога”, представлена через обстоятельный сравнительный анализ. В статье раскрыта сюжетообразующая функция творчества Тредиаковского и тем самым определено место и значение писателя в истории русской литературы. И в сюжетном аспекте, и в осмыслении ключевых идей, и в художественной манере творчество Тредиаковского является “предисловием” к классической литературе.
В целом, первая часть сборника включает в себя двенадцать статей, в которых освещаются различные литературоведческие темы. Подробный анализ каждой из них выходит за установленные рамки рецензии. Поэтому кратко отметим “перекличку” тем в статьях Н. Дзуцевой “Поэзия К. Л. Хетагурова в контексте поэзии К. Фофанова, Ф. Сологуба, К. Бальмонта” и Д. Хетагуровой “Идея сверхчеловечества в поэзии русских символистов и в творчестве осетинского поэта А. Токаева”. Первая статья содержит подробный анализ текстов. Некоторое сомнение вызывает оценка творчества Сологуба и Бальмонта, в котором автор отмечает “отсутствие политической тональности” (C. 60) и отстраненность “от земных проблем” (C. 61). Вместе с тем, сам автор напоминает, что речь идет о поэтах-символистах, что предполагает необходимость ссылок на особую систему эстетики и своеобразие философских устремлений. Слово в поэзии символистов есть “эхо иных звуков” (Вяч. Иванов), а само символистское произведение – “приотворенная дверь в Вечность”, поэтому здесь вряд ли имеет смысл акцентировать внимание на темах “социального протеста”, как это делает автор статьи. В контексте сказанного достаточно продуктивным видится сравнительный анализ идеи сверхчеловека, предложенный Д.Хетагуровой. Она справедливо рассматривает в качестве центрального элемента эстетики символизма утверждение многомерности личности и комплексное восприятие мира творцом-художником, что и позволяет говорить о включении в творчество символистов идеи сверхчеловека.
Рассматривая материалы во второй части сборника, остановимся лишь на статье Л. Белоус “О некоторых особенностях постмодернизма”. Автор статьи отмечает неоднозначность понимания постмодернизма как явления в современной литературе. В работе представлен анализ мировоззренческих основ постмодернизма и его художественно-выразительных средств. “Вторичность” постмодернизма, его установка на “игру” с культурой есть основание для противоречивых, иногда противоположных оценок. Белоус пытается определить особенности этого неоднозначного явления в русской литературе. Сравнивая западный и российский варианты постмодернизма, автор усматривает в первом результат интеллектуальной и стилевой игры, являющийся итогом имманентного развития культурной семантики сферы литературы, искусства и философии. Российский вариант, по ее мнению, порожден обстоятельствами современного переходного периода и является своеобразной программой действий, ключевым словом которой является “свобода”. Разумеется, при анализе данной проблемы не обошлось без обращения к “манифесту” русского постмодернизма – поэме В. Ерофеева “Москва – Петушки”. Именно этот текст оказывается в центре внимания автора статьи, написанной в форме эссе. Суждения Л.Белоус лишены системности, это скорее размышления, близкие по своей форме к диалогу с читателем. Эстетические принципы постмодернизма, обозначенные в начале статьи, анализируются на основе текстов, но без определенной заданности.
Проблема постмодернизма сегодня продолжает оставаться одной из ключевых. В современных исследованиях в большей степени описаны его феноменологические проявления. Гораздо менее исследован постмодернизм как феномен сознания. Поэма Ерофеева рассматривается в статье как “последняя вспышка великого русского национального сознания”. Однако продолжение темы национального сознания можно найти у В. Пьецуха, Ю. Буйды, С. Ганделевского. Подобно поэме Ерофеева, произведения этих писателей создают некий метатекст коллективной биографии, что также может быть отнесено к особенностям русского постмодернизма. По мнению Л.Белоус, постмодернизм как литературное явление соответствует эпохе переходности. Можно предположить, что анализ постмодернизма в контексте переходных процессов также способен выявить особенности его проявления в русской культуре.
Несомненно, автор прав, когда говорит о многовариативности и многоадресности литературы постмодернизма. Однако это утверждение поднимает вопрос о рецепции текста на уровне его “биографичности” и/или “чужеродности”. В первом случае, вероятно, имеет смысл говорить о “коллективной биографии” или определенной субкультуре. Во втором – текст действительно предстает как “игра со словом”. Рассматриваемая автором проблематика чрезвычайно многогранна, поэтому сложно представить ее “ризомное” измерение.
Материалы, представленные в рецензируемом сборнике, бесспорно, интересны. В научный оборот вводятся ценные факты и идеи из области теории и истории культуры. Они могут быть использованы в процессе преподавания дисциплин гуманитарного цикла.