Работа Ш. Хантер представляет собой, очевидно, первое исследование такого масштаба, касающееся проблем ислама в России. В книге объемом почти 600 страниц предпринята попытка осветить основные, на наш взгляд, аспекты взаимодействия ислама и российской государственности практически на протяжении всей его истории – от монгольского завоевания до правления Владимира Путина. В трех частях книги, разбивающихся, в свою очередь, на 11 глав, в сжатой форме дается обзор истории ислама в России (Рр. 3-41), приводятся данные о современном состоянии постсоветского ислама, его демографические, социоэкономические, географические, политические и прочие характеристики (Рр. 42-125). Хантер также не забывает упомянуть о роли “исламского фактора” в формировании национальных идентичностей в постсоветской России (Pp. 127-204) и в истории российского федерализма (Pp. 205-244). В отдельных главах уделяется внимание влиянию демократизации и многопартийности на формирование мусульманских политических партий в России (Рр. 245-280). Последняя часть книги целиком посвящена влиянию “исламского фактора” на внешнюю политику постсоветской России в дальнем и ближнем зарубежье (Pp. 281-425). Эта глава состоит из коротких разделов, в которых также контурно обрисовываются проблемы российской внешней политики в той или иной связи с историей ислама до и после 1917 года. Издание сопровождается несколькими картами и вполне полезными статистическими таблицами и схемами.
Читателю и рецензенту довольно трудно определить жанр этой работы. Это, безусловно, не историческое или антропологическое исследование, которое могло бы так или иначе быть соотнесено с парадигмой научного исламоведения. Но это и не политологическое case study. По-видимому, это тот самый вид работы, к которому и должен быть применен возникший в европейском антропологическом исламоведении термин “scholarship policy report”. Отечественному не столько читателю, сколько академическому исследователю хорошо знаком подобный жанр научного творчества. Речь идет об аналитических записках, которые писали почти все, кому довелось работать в академических институтах, занимавшихся международной проблематикой. Популярной формой такой аналитики были телепрограммы советского телевидения, в которых специалисты-международники собирались и обсуждали нечто, что явно не было прямолинейной пропагандой, звучало умнее передовиц “Правды”, но сухой остаток из чего вычленить было совершенно невозможно. В постсоветской России наследником этого жанра стали “информационно-аналитические” программы 1990-х гг., в связи с которыми оказалась востребованной фигура эксперта-политолога в сугубо постсоветском медийно-любительском понимании. Подобное “экспертное знание” стало в условиях информационной и политической конъюнктуры зримой альтернативой научному знанию. В отличие от ученого, “эксперты” зачастую давали оценки “на глазок”, опираясь на информацию из не верифицируемых научными способами источников.
Подобное впечатление производит и рецензируемая работа. По существу, перед нами несколько десятков таких аналитических записок и экспертных оценок, соединенных в весьма увесистый том и сопровожденных восторженными отзывами именитых персон. Хантер, безусловно, удалось собрать и тщательно обработать просто гигантский массив информации, что не оставляет возможности усомниться в компетентности автора. В библиографии, приведенной в конце работы, учтены едва ли не все основные отечественные и западные работы, в той или иной степени касающиеся заявленной темы. Однако сильнейшее разочарование вызывает тот факт, что более 90 процентов этой информации взято из вторичных источников, а еще более печально то, что ее изложение не сопровождается сколько-нибудь глубоким анализом. Возможно, конечно, что нарочитый отказ от концептуализации вызван некими особенностями жанра, избранного автором. Допустим, нам хотят представить фактическую картину без домыслов, “как она есть”. Что же за картину мы получаем?
Оставим в стороне хорошо составленный “краткий курс” истории ислама в России, который дает нам автор в начале работы, – цель книги явно не в этом. Можем ли мы понять, что представляет собой современный российский ислам и какова его роль в современной российской политике? На первый взгляд, Хантер описывает нам различные ипостаси ислама в России: от духовных управлений мусульман до экстремистских групп, от общественно-политических движений до экономических групп и мусульманских бизнесменов. Однако в целом это дает нам картину не столько реальной жизни российских мусульман, сколько, скорее, тот “виртуальный интерфейс”, через взаимодействие с которым актуализируются те или иные аспекты реального исламского контента в современном российском обществе. Механизмы же этой актуализации, понимание которых и представляет подлинный научный интерес, оказываются не только скрытыми – они просто не затрагиваются как малозначительные. То же самое можно сказать и об описании различных аспектов российской политики в связи с исламом и исламским миром.
Наконец, абсолютно непонятна целевая аудитория данной книги. Исследователь, профессионально занимающийся этой проблематикой, едва ли найдет для себя здесь что-то новое, а широкий читатель не станет читать такую массивную, переполненную справочной информацией книгу. Однако вполне можно предположить, что данная работа может оказаться весьма полезным энциклопедическим пособием, допустим, для чиновника Госдепартамента, не являющегося специалистом ни по России, ни по исламу, но по долгу службы оказавшегося вынужденным иметь дело со столь странной евразийской экзотикой.