Рецензируемая монография американского исследователя Ричарда Кикхефера посвящена весьма актуальной и интересной для культурологов, археологов и историков теме богослужебной интерпретации архитектурного устройства христианских церквей. Книга написана на стыке нескольких дисциплин: теологии, теории церковной архитектуры и истории.
Цель исследования сформулирована в предисловии следующим образом: желая осветить важнейшие аспекты проблемы архитектуры христианских храмов и ее интерпретации свежим взглядом, автор осмотрительно не претендует на решение всех существующих в историографии вопросов.
Во введении Кикхефер констатирует, что основное назначение здания церкви – собирать прихожан, в этом ее сходство с синагогой или мечетью в противоположность античному храму. Послание, которое несет здание церкви, зависит от того, каким образом его используют в богослужении. Человек учится понимать церковную символику постепенно, естественным образом, через опыт, полученный во время участия в литургиях и из жизни в общине верующих.
Согласно Кикхеферу, для интерпретации церковной архитектуры наиболее существенны четыре аспекта: общая организация храмового пространства; центр, фокусирующий внимание верующего; немедленное воздействие церкви на прихожанина; символы, определяющие постепенно накапливающиеся впечатления. Рассмотрению этих вопросов посвящены первые четыре главы монографии.
Кикхефер выделяет три традиции церковного строительства с точки зрения устройства церкви, причем ключевым вопросом является роль паствы в богослужении. Это “классическая церковь таинств” (католические храмы), “классическая протестантская церковь” и “современная общинная церковь” (также в основном протестантские). Данные типы рассмотрены в главах 5-7. В главе 8 говорится о нынешнем этапе в развитии церковной архитектуры, обозначаются дискуссионные вопросы теории церковного строительства и подводятся итоги. Таким образом, монографию можно разделить на теоретическую и практическую части, или же на теологический раздел и изучение теории на отдельных примерах.
В главе 1 анализируется использование пространства церкви для нужд службы. По мнению Кикхефера, организация литургического пространства в трех выделенных им группах церквей принципиально различна. В классической (католической) церкви, где важнейшее внимание уделяется таинствам и физическому перемещению священников и паствы в ходе службы, внутреннее пространство организовано в соответствии с маршрутом движения богослужебных процессий во время литургии. В обычном протестантском храме сутью службы является проповедь, и пространство церкви призвано обеспечить максимальное участие в ней паствы. Наконец, в современных (протестантских по преимуществу) церквях пространство должно заставить разобщенных в обычной жизни людей почувствовать себя единым целым, создать у прихожан ощущение комфорта. Конечно, внутри каждой группы существуют различия, которые определяются в первом случае членением пространства и заданным этим обстоятельством направлением движения процессий, а во втором – размером церкви, видимыми линиями и акустикой. В любом случае, начальный вопрос для интерпретации – это то, как церковь используется во время богослужения, то есть как ее пространственная динамика усиливает динамизм молитвы.
В главе 2 говорится о том, на чем фокусируется внимание человека при входе в церковь и какими средствами это достигается. В классической церкви основное внимание сосредоточено на алтаре, символизирующем причастие, главнейший момент в богослужении. Следовательно, архитектура должна сфокусировать внимание вошедшего на алтаре, подчеркнуть центральное место последнего. Этот эффект достигается благодаря расположению алтаря, его обрамлению, реже – общей конфигурации интерьера. Автор довольно подробно рассуждает о сущности евхаристии, а также о функциях алтаря, его роли в христианском вероучении и литургии причастия. Эволюция формы христианских алтарей прослежена вместе с историей вероучения и поставлена в прямую зависимость от представлений о причастии, которые менялись со временем, а с ними менялись как форма, так и функции главного алтаря. Появление дополнительных алтарей (в честь святых, дарителей или объединений верующих) привело к распространению особого плана церквей, подчеркивающего роль боковых алтарей и приделов. План таких церквей имеет не только теологическую, но социальную направленность в интересах братств или других объединений внутри конгрегации.
В протестантском же храме в центре внимания помещают кафедру как свидетельство того, что центром богослужения является чтение проповеди. Разумеется, в большинстве как католических, так и протестантских церквей есть и то, и другое, и нередко размещение алтарей и кафедр не иерархично, а случайно. Кикхефер подробно исследует происхождение и эволюцию церковных кафедр, их расположение в храме и способы орнаментации. Важными центрами притяжения внимания были купели и крещальни. Расположение баптистерия варьировалось в зависимости от той роли, которую крещение должно было играть в воображении паствы: если упор делался на очищении – купель и крещальню помещали вне церкви; если на приобщении к телу Христову – у входа в церковь; к смерти и воскрешению – у амвона.
Завершается глава следующим рассуждением. Вопрос о том, на одной или нескольких деталях интерьера должно фокусироваться внимание молящегося, находится в центре внимания богословов и архитекторов, причем в каждой из традиций существуют разные мнения. Кажется, что в большинстве современных церковных доктрин признается необходимость многофокусности. Но для правильного понимания того, где находится символический центр данной церкви и сколько существует этих центров, совпадает ли фокус поклонения с литургическим, необходимо знать тот культурный контекст, в котором существует та или иная конкретная церковь. Священники такого храма должны сделать подсказку наблюдающему с помощью архитектурных или декоративных средств.
Глава 3 посвящена фактору эстетического воздействия церкви на зрителя. Представление о храме в христианстве заставляло строителей заботиться не только об утилитарной стороне (литургической функциональности), но и об эстетике. Автор констатирует различие между тремя выделенными им типами церквей в цели, характере и средствах выражения прекрасного. Традиционный (православный или католический) храм – это зримое доказательство бытия и величия Божия, демонстрация взаимодействий между божественным и человеческим началом. Протестантская церковь должна служить прежде всего достойным обрамлением для проповеди. Наконец, в церквях современного типа (как уже отмечалось, преимущественно протестантских) основное внимание уделяется созданию у посетителя чувства комфорта. Разумеется, основная цель оформления любой церкви – привлечь внимание к присутствию святости в контексте сакрального места и сакральных символов. Существует много способов достижения подобной цели. Различные виды церковной эстетики соответствуют различным представлениям о божественном. Однако то, что лежало в основе архитектурного замысла, совершенно не обязательно соответствует тому, как будут люди воспринимать церковь.
В главе 4 анализируется фактор, названный автором “символическим резонансом” (т.е. воздействие символики церковной архитектуры на сознание подготовленного зрителя). Здесь рассматриваются, главным образом, элементы внутреннего убранства церкви и их символическое значение. Сила воздействия ритуала (крещение, похороны и пр.) зависит от богатства и глубины вызываемого им ряда ассоциаций из реальной жизни и мифических представлений. Каждый храм в любой религии строится так, чтобы вызывать многочисленные символические ассоциации у пришедшего в него. Попадая в храм, человек должен иметь некоторые познания в таких символах. Причем интерпретация символов зависит от течения в христианстве. В частности, в протестантстве значение символа познается скорее через вербальное, через слова проповеди, а не через зрительное восприятие. Потому символика протестантских храмов не образует системы, здесь используются лишь отдельные, простые элементы. Символика церкви зависит не от того, как видит ее архитектор, а от культуры, к которой принадлежат прихожане. Эта культура может быть и традиционной, и популярной, и ориентированной на потребителя, она может эволюционировать, переосмысливая прежние достижения. Символика и богослужение подчеркивают, что церковь – место переплетения прошлого и будущего с современным опытом общины, проходящей в храме литургии с идеализированной литургией небесной, жизни и смерти, а также указывают на связь между данным храмом, другими церквями и вселенской церковью. Резонанс, вызываемый литургией и всеми окружающими ее элементами, должен обосновать религиозное чувство через память, расширить круг понятных символов во время молитвы и обозначить параллели между известным из личного опыта и из истории.
Глава 5 анализирует традиционные церкви (в контексте традиционной культуры) на примере культовых сооружений британского Биверли. Этот город в юго-восточном Йоркшире является центром паломничества к мощам св. Иоанна Биверлийского. Первый храм возник здесь в начале VIII века. Во время многочисленных перестроек и укрупнений остатки более старого сооружения сохранялись, становясь составной частью нового храма. В результате сложился грандиозный комплекс, имеющий до 16 боковых алтарей, ряд молелен и мест поклонения, каждой части которого присущ эклектизм. И большой храм, и другие церкви города имеют ряд специфических английских черт, отличающих их от континентальных церквей. На примере большой церкви Кикхефер демонстрирует черты, характерные, по его мнению, для всех классических церквей, в частности сегментацию пространства, наличие погребальных мест, подаренные светскими лицами архитектурные элементы, большое количество предметов светского искусства. Показана церковная топография позднесредневекового Биверли и место в ней большой церкви, как и положение самого Биверли в церковной топографии Британии. Констатируется, что церковная архитектура и ее интерпретация неотделимы от местности, где она находится, и отражает не только религиозные, но и самые разнообразные светские функции, которые выполняет данная церковь.
В главе 6 рассмотрена эволюция традиционных типов церквей в обстоятельствах нового времени (добавлю – и пространства, Северной Америки). Этот анализ делается на примере Чикаго, для населения которого, представляющего собою группы эмигрантов из самых разных стран и регионов, характерно смешение культур, традиций и конфессий. Культовой архитектуре Чикаго присуще как разнообразие стилей – ведь местные церкви строились в стилях, привычных для выходцев из разных стран мира, так и наличие храмов, построенных выдающимися современными архитекторами. Время строительства большинства церквей – конец XIX и начало ХХ вв. – совпадает с возникновением архитектурного модернизма и литургическими реформами.
Католические храмы больше размером, они чаще являются центром комплекса зданий, выполненных в сходном стиле, территориально они более четко связаны с границами приходов. Архитектура и внутреннее оформление церквей сохраняют некоторые национальные черты, принесенные с родины. Так, итальянским присущ неороманский стиль, польским – стилистика эпохи возрождения и барокко, немецким – неоготика. Церкви способствуют сохранению этнического самосознания прихожан. Лютеранские храмы также сохраняют некоторые “национальные” черты вроде кораблика, подвешенного к потолку датской церкви. Для них характерен эклектизм стиля и упор на понятные данной этнической группе символы.
В конце XIX в. возникает тип зальной церкви, смыслом которого было дать возможность как можно большему числу прихожан слышать проповедника без применения технических средств. Отсюда сведение пространства внутри храма к одному залу, расположение сидений амфитеатром и создание платформы – сцены для проповедника перед алтарной частью. Епископские церкви строятся в неоготическом стиле, подчеркивающем связь с Англией. Заимствованная в Англии готика отчасти приводилась в соответствие с протестантскими традициями. Но в целом это – классический “тройной” храм, разделенный на неф, хоры и алтарную часть. Кикхефер уделяет внимание и православным храмам в Чикаго (принадлежавшим русским, украинским, сербским и греческим эмигрантам). Правда, из описания “православной” церкви (Р. 227) можно сделать вывод, что автор под таковой понимает лишь конструкцию с центральным куполом, а других типов не знает.
Автор констатирует три основных подхода к роли литургического пространства, отражающих взаимоотношения между паствой, церковью и Богом и потому определяющих архитектурное решение церкви: посредничество (mediation) у православных, заступничество (intercession) у католиков, воззвание (proclamation) у протестантов.
Глава 7 описывает современные типы церкви в современной культуре на примере произведений немецкого теоретика и практикующего архитектора Рудольфа Шварца (1897 – 1961). Теоретические взгляды Шварца и их практическое воплощение помещены в общий контекст развития архитектурной мысли во второй четверти ХХ в., для которой был характерен революционный (модернистский) отказ от традиционных форм. В ХХ в. от архитектора уже не требовалось принадлежать к той же религиозной общине, что и заказчик, и иметь опыт в конструировании именно церквей, достаточно было изучить литургические требования к церкви и уметь “переводить” теологические смыслы на язык архитектуры. Шварц считал литургию действием всей христианской общины, а церковь – прежде всего совокупностью людей. Потому он стремился удалять барьеры между священством и паствой, предлагая прихожанам участвовать в литургии, а не наблюдать за ней. В теоретической работе Шварц описал семь видов церквей, реже интерпретируя классические формы и чаще предлагая новые архитектурные решения. Это не конкретные планы сооружений, а методика, по которой архитектор может решать поставленные перед ним задачи. Его архитектуре присуща модернистская простота форм, сочетающаяся с богатой символикой, основанной на христианской традиции. Парадоксально, но, хотя теоретические работы Шварца предвосхитили решения Второго Ватиканского собора, даже построенные им церкви были впоследствии переделаны в соответствии с этими решениями.
Глава 8 посвящена нынешнему (послевоенному) этапу в развитии теории и практики церковного строительства. Повествование строится в основном на цитатах из различных работ по теории архитектуры. В послевоенное время происходит революция в церковной архитектуре. Основываясь на представлении о необходимости большего участия паствы в литургии (важнейший для автора вопрос!), реформаторы пришли к полному отрицанию традиционной церковной архитектуры. В результате к 1960-м гг. складывается стиль, который Кикхефер именует “современной общинной церковью”. Однако он вызвал сильнейшее противодействие у целого ряда интеллектуалов, усмотревших в новых архитектурных веяниях едва ли не ересь, сопоставимую с иконоборчеством. Это старый спор, к которому автор возвращается в каждой главе: должна церковь быть преимущественно доказательством бытия Божьего или же просто местом молитвы? Кикхефер констатирует отсутствие консенсуса между сторонниками различных направлений и остроту дискуссии, им присущи недостатки, узость взглядов и догматизм. И традиционное, и протестантское, и модернистское представления о том, чем должно быть здание церкви, остаются уязвимыми для критики.
Как видим, выдвинув во введении тезис о существовании трех типов храмов, автор возвращается к нему в каждой главе, собирая все новые доказательства и рассматривая различные стороны вопроса. В каждой главе теоретические рассуждения иллюстрируются описаниями реально существующих церквей. Следует отметить широкий круг привлекаемых автором примеров – от храма III в. в Дура-Европос до современных североамериканских церквей, от сооружений на севере Европы до построек в Африке и Латинской Америке.
Обозначу, однако, следующее серьезное обстоятельство: автор не рассматривает православные традиции ни в церковной архитектуре, ни в литургических ритуалах. Приводимые им экскурсы в историю культовых сооружений в Сирии и Византии или же из богослужения древней Восточной церкви используются лишь для реконструкции происхождения христианских ритуалов и освещения ранних этапов в развитии христианских культовых сооружений, причем здесь Кикхефер говорит о храмах, построенных до того, как накопились различия между западным и восточным христианством, приведшие к расколу церкви. Православная архитектура эпохи после схизмы ему практически не известна. Впрочем, во введении он признается, что описал лишь то, с чем знаком как с предметом исследования, а именно культовые сооружения Западной Европы и США, главным образом Нового и Новейшего времени.
Вероятно, именно это обстоятельство не позволило автору избежать нескольких мелких ошибок, впрочем, не повлиявших на качество основного текста. В частности, говоря о первых описаниях церкви св. Софии в Константинополе (Р. 115), Кикхефер не упомянул Евагрия Схоластика, который лично видел храм и рассказал о нем во всех подробностях (Evagr. Hist. Eccl. 4.31), – этот отрывок должен быть известен всякому историку византийской архитектуры. Сочинение знаменитого турецкого путешественника Эвлии Челеби автор относит ко времени “приблизительно через столетие после завоевания Константинополя турками” (Р. 116), то есть удревняет его на век. Судя по тому, как автор восхищается пещерной церковью в Эфиопии (Р. 156), он вряд ли знает о существовании подобных сооружений в Каппадокии, Болгарии, Крыму и других местах.
Иногда Кикхефер использует метод, который можно назвать “методом личных впечатлений”. Дабы проиллюстрировать предложенную интерпретацию, он рассказывает, какое воздействие на него произвело посещение той или иной церкви (например, Р. 58).
Следует подчеркнуть следующее обстоятельство: исследования по литургической интерпретации архитектурных памятников – большая редкость.^[1] Может быть, это объясняется специфическим характером темы, который требует от исследователя редко встречающейся комбинации знаний: она находится на стыке богословия, истории архитектуры, археологии и истории. Например, в русскоязычной византологии таких исследований практически нет.^[2] Очень мало их и в литературе на европейских языках, а те, что есть, редки – в результате поиск любых изданий по теме, хотя бы для получения общей информации, представляет собой колоссальную проблему. Поэтому рецензируемое сочинение видится чрезвычайно актуальным.
Церковная архитектура – тематика, в одночасье ставшая сверхпопулярной у исследователей из СНГ.^[3] Тому виной и большой объем накопившихся данных, собранных не в последнюю очередь благодаря археологическим раскопкам, и заинтересованность зарубежных коллег, и просто рост общественного интереса к церкви и связанным с нею вопросам. Однако проблема литургической интерпретации средневековых церквей остается для русскоязычной историографии в целом terra incognita, хотя и крайне заманчивой. Вероятно, не будет являться рискованным предположение, что, если книга Кикхефера станет доступной исследователям древней христианской архитектуры на постсоветском пространстве, они превратят ее в своего рода справочник, даже если автор вряд ли предвидел такую, хоть и лестную, возможность в момент написания книги и, конечно же, не ставил перед собой подобной цели.