В последние несколько лет издательство “Europa Books” (бывшее “Axis Europa Books”) приобрело известность в кругах исследователей Второй мировой войны благодаря публикации внушительного количества историографической продукции, посвященной вооруженным силам нацистской Германии. Один из постоянных авторов издательства – Антонио Муньос, чьи книги уже стали своеобразной классикой жанра в исследованиях нацистской оккупационной политики вообще и явления военного коллаборационизма на территории СССР в частности.^[1] Его соавтор, крымский историк Олег Романько, также известен заинтересованному читателю монографией, написанной на основе кандидатской диссертации “Мусульманские формирования в германских вооруженных силах (1941-1945)”.^[2]
Жанр рассматриваемого труда можно определить как чисто фактологическое военно-историческое исследование, не отягощенное излишней концептуализацией или социально-политической (а то и юридической) теоретизацией феномена коллаборации, что довольно характерно для работ по данной теме в последнее время.^[3] Фактологические работы редко нравятся историкам и “широкому кругу читателей”, бывают нудны для восприятия, как военные планы в изложении Льва Толстого: “Die erste Kolonne marschiert... die zweite Kolonne marschiert... die dritte Kolonne marschiert…”. Казалось бы, чем дальше отходит от нас та война, тем меньше нужны такие книги, ведь с течением времени знания о прошедшем в человеческом обществе имеют свойство приумножаться. Однако как раз с течением времени мы видим то, что именно Вторая мировая остается периодом, о котором мало кто действительно что-то знает, однако всем есть что сказать. Поэтому объемный труд исследователей, которые могут знать, заслуживает внимательного прочтения.
К теме именно белорусских проявлений военного коллаборационизма обращалось немало как местных, так и зарубежных авторов, но рассматриваемая работа, даже в том виде, в котором она представлена читателю (об этом – ниже), уже претендует на лавры “классической”, хотя сама книга – как и исследуемая тема – предоставляет читателю возможность ознакомиться с дискуссионным материалом.
Что прежде всего бросается в глаза в ее названии? Почему “Белые русские Гитлера”? Сложный иностранный этноним? Желание поиграть со смыслами в различии и противопоставлении транслитерации и вариантов перевода слова Беларусь (“Byelorussia,” “White Russia,” “White Ruthenia”)? Следуя этой логике, в книге об украинцах-коллаборационистах должны фигурировать “малороссы”, о галичанах – “краснороссы”, а о синьцзянских уйгурах – “желтороссы”?^[4] Титульная страница, конечно, получилась яркая и запоминающаяся, но, на мой взгляд, приличествующая скорее художественно-публицистическим опусам типа незабвенных произведений Валентина Пикуля или Виктора Суворова. Для характеристики работы это, быть может, не столь существенно, но будь я белорусом – было бы обидно.
Структура книги также довольно противоречива, что придает ей вид монографии, скомпилированной впопыхах. Она состоит, по большому счету, из двух отдельных исследований, по воле редактора объединенных под одной обложкой и названием. Первая часть (Part I “White Russian Collaborationist Forces, 1941-1945,” Рр. 11-86) принадлежит перу Романько и представляет собой сравнительно краткое последовательное рассмотрение политических предпосылок создания белорусских формирований в составе германских вооруженных сил (Chapter 1, Pp. 19-32), их деятельности непосредственно на территории Беларуси (Chapter 2, Pp. 33-62) и за ее пределами (Chapter 3, Pp. 63-76). Далее следуют выводы, публикуется список использованных источников и литературы (шесть пунктов которого занимают произведения соавтора).
Первая глава следующей части (Part II “Invasion and Occupation, 1941-1942,” Chapters 4-8, Pp. 87-112), принадлежащая Муньосу, возвращает нас назад, к еще более глубоким предпосылкам: американский историк знакомит читателя с происхождением и историей белорусского этноса и его этнонима с древнейших времен до 1941 г., а также с немецкими частями и институциями, составившими вооруженные формирования оккупационного режима в Беларуси. При этом главы имеют сквозную нумерацию (первая глава второй части, например, идет под номером 4 – Chapter 4), хотя это явно противоречит их смысловому наполнению.
Вторая и третья части (Part III “Scorched Earth, 1943-1945,” Chapters 9-12, Pp. 285-428) и заключительные выводы (Pp. 429-432) представляют собой повторение пройденного материала, но уже без досадной, вырывающей явление из контекста, индивидуализации белорусских частей и организаций. Наоборот, стиль изложения резко меняется, становится сугубо контекстуальным, жестко привязанным к общей оккупационной политике нацистов в Беларуси и хронологической линейке. Вооруженные формирования местного населения остаются одним из предметов рассмотрения, однако кроме них раскрывается история других непосредственных участников оккупационного процесса: восточных, казацких, российских, украинских, балтийских, польских и собственно немецких частей и подразделений. Именно это, вероятно, и наполняет “застолбленную” в подназвании тематическую нишу исследования (“White Russian Collaboration and German Occupation Policies”), смещая, однако, его фокус.
Именно с этого момента (точнее – с четвертого подраздела четвертой главы) читатель получает возможность составить наиболее полное представление о работе. История установления, структуризации и деятельности оккупационного режима в Беларуси, процесс привлечения на свою сторону одних белорусов для борьбы с другими (и остальными представителями конкурирующего режима) расписывается постепенно, с детальным рассмотрением деятельности лиц, организаций и формирований и их постепенного взаимоуничтожения.
Исходя из личного опыта исследований, отмечу, что наиболее ценным моментом в книге являются не перечисления и боевые расписания сторон, которые иногда с трудом, но возможно найти в соответствующей литературе или архивных материалах. Ценно то, что рассматриваемая книга дает едва ли не первое в историографии тщательное описание всех контрпартизанских операций германских войск, их союзников и пособников, имевших место быть на территории Беларуси в указанный период – а таковых оказалось аж 65.^[5] К этому вопросу обращалось немало историков, прежде всего белорусских,^[6] однако в соответствии с правовой традицией, заложенной Нюрнбергским трибуналом, они рассматривали прежде всего “акции”,^[7] которые сопровождались наибольшим количеством жертв среди мирного населения и наибольшим числом сожженных деревень. Такие материалы довольно красноречивы, имеют ценность для характеристики методов нацизма, но ничуть не способствуют раскрытию полной картины происходящего.
Вероятно, позабавят искушенного читателя грубовато обработанные в современных графических редакторах оригинальные немецкие и более поздние карты, сопровождающие статьи о каждой операции и некоторые главы (всего 97 карт, из них 30 – в цвете). Качество этих самоделок остается на совести “Europa Books”, но упорство и последовательность автора в желании визуализировать нарратив – налицо.
Вообще роскошный визуальный ряд, сопровождающий и дополняющий текст, заслуживает отдельного рассмотрения. Всего в книге использовано 125 фотографий и 12 цветных вставок (последние – эмблематического и униформологического характера). Они идут как отдельными блоками (тематическими, Рр. 237-267, 283; биографическими, Рр. 80, 133-134, 284, 435-453), так и рассредоточены непосредственно в тексте и сопровождаются довольно неплохими комментариями. Качество, разнообразие и оригинальность фотоматериалов в большинстве случаев просто ошеломляет, все вместе они представляют как бы отдельную работу, “книгу в книге”. Однако и здесь восторженное восприятие заинтересованного читателя заметно охлаждается уже упомянутыми признаками спешки. Например, помещенное на странице 280 фото атрибутировано как “германские полицейские или эсэсовцы” на основании того, что один из них вооружен “германским полицейским пистолетом-пулеметом”. Видно, не хватило у авторов времени проконсультироваться с соответствующей справочной литературой. На самом деле на плече у немца висит известный “папаша” – советский пистолет-пулемет ППШ-41, что, соответственно, не свидетельствует абсолютно ни о чем, поскольку все немецкие и коллаборационистские подразделения армии, полиции, СС и гражданских служб активно использовали трофейные “стволы”. А ведь в претендующей на академичность (и, кстати, дорогой) книге, каждая страница которой изобилует фактической информацией, мелочей быть не может, поскольку это подрывает доверие к проделанной работе в целом. В данном случае значительное неудобство создает отсутствие ссылок на источники фотоматериалов, что давало бы представление об их происхождении и документальной ценности.
Этот недостаток можно ярко продемонстрировать, рассмотрев фото двух солдат в эсэсовских кителях с советскими винтовками Мосина в руках над трупами расстрелянных гражданских с комментарием “украинские добровольцы СД в Варшаве”, которое по странной логике составителя воспроизведено в книге дважды (Рр. 62, 246). Во-первых, оно не относится к заявленной теме, а во-вторых, кому, как не Муньосу, специалисту в этом вопросе, знать долгую и запутанную историю этого фотообвинения в адрес украинских коллаборационистов. Именно этот кадр как-то вдруг появился едва ли не во всех материалах начала 1990-х годов, относящихся к восстанию в Варшавском гетто и Холокосту. Единственная ссылка на источник, которую удалось найти автору этой рецензии, гласила, что фото взято из фотоальбома Юргена Штроопа и в оригинале подписано “Наши аскари”,^[8] а уже более поздние комментаторы разъясняли, что это, мол, украинцы. Но дело в том, что в указанном альбоме под такой подписью помещено совершенно иное фото. На нем запечатлен строй солдат в типичных черных мундирах шуцманшафта рейхскомиссариатов, которые, согласно расписанию боевой группы “Штрооп”, действительно могут быть солдатами 203-го украинского батальона капитана Штрайбеля. Между тем, в исследовании Муньоса и Романько даже сделан небольшой униформологический вывод о реформе обмундирования украинских добровольцев (!) на основе этого единственного фото.
Фактических неточностей в текстовой части работы замечено немного, и относятся они прежде всего к характеристике отдельных подразделений, а не к проводимым ими действиям или же общим вопросам. К примеру, как в первой части книги, так и в остальных двух упоминаются 46-й, 47-й и 48-й белорусские батальоны шуцманшафта, их история отслеживается с 1941 г., причем однозначно упомянут перерыв в существовании (весна-осень 1943 г.). Однако авторы упустили важную деталь – до расформирования весной 1943 г. эти части были украинскими. При ближайшем рассмотрении их история оказывается едва ли не системообразующим фактором истории коллаборационизма на территории Беларуси, ведь 46-й и 47-й батальоны начали формироваться (под названием 1-го и 2-го украинских) еще в июле 1941 г. в белостокских лагерях военнопленных и стали первыми охранными подразделениями из граждан СССР на территории генеральбецирка “Вайссрутениен”. То есть с первых дней оккупации нацисты действовали по принципу “разделяй и властвуй”, усмиряя одни покоренные народы силами других. Такая практика действовала до конца войны, что в Беларуси проявилось в значительном превосходстве боеспособных подразделений из россиян, казаков, прибалтов, украинцев над собственно белорусскими частями. Это, в частности, становится очевидным из приведенных в работе таблиц и боевых расписаний. Мелочи типа упомянутого в работе остбатальона “Дюна” – вместо “Двина” – не принципиальны и не снижают общей ценности исследования. Досадные нестыковки так резко выделяются в нем именно из-за четкости, системности и новизны большей части поданного материала. Вследствие огромного количества крайне ценных для исследователей этого периода сведений книга воспринимается как своеобразная энциклопедия. Этому способствует и отличный научный аппарат: удобные ссылки на источники, таблицы, организационные, терминологические и униформологические схемы, объемные географические, тематические и именные индексы (“Dramatis personae”), а также богатая библиография.
Было бы неверно оценивать подобное фактологическое исследование с дискурсивных или методологических позиций, поэтому свой вывод я хотел бы сделать в субъективной манере, основываясь на собственном опыте изучения белорусского коллаборационизма. Уже много лет я собираю материал об одном из участников этого движения – Александре Ивановиче Буглае, бывшем поручике польской армии, ставшем во время оккупации руководителем отдела полиции. Видя неэффективность немецких контрпартизанских действий, он по собственной инициативе создал добровольческий отряд (т.н. “Белую команду”), с которым действовал на свой страх и риск. Операции его были настолько результативны, что Буглаю предложили создать целый добровольческий полицейский батальон, который в 1944 г. уже как 682-й восточный был передан в вермахт для действий на фронте. Авторитет Буглая был настолько значительным, что удачный в целом комплекс пропагандистских мероприятий нацистских спецслужб по разложению местного партизанского отряда им. Суворова строился на одном посыле: сложив оружие, партизаны попадут в плен не к немцам, а к майору Буглаю, который лично гарантирует им жизнь. Однако наличествующая у меня информация о бравом полицае ограничивается осенью 1944 г., временем отправки его батальона на фронт. Поэтому я очень надеялся в таком солидном издании разыскать недостающие данные о том, как закончил войну этот человек, но, увы, нашел лишь информацию о многих других персоналиях и формированиях (упоминаний о белорусских майорах, капитанах и даже лейтенантах полиции в работе множество).
Отсюда и общий вывод: рецензируемое издание – энциклопедичное фактологическое военно-историческое исследование проявлений коллаборационизма на территории Беларуси, рассмотренное в хронологическом развитии и в тесной взаимосвязи с конкретным историческим контекстом. Ценность такого труда, насыщенного не голословными рассуждениями и поверхностными обобщениями, а конкретными глыбами фактической информации, преувеличить сложно. Однако редактуры и дополнений он требует никак не меньше.