Не будет преувеличением сказать, что на тему “Индия и Британская империя” написаны десятки тысяч самых разнообразных работ, во множестве которых нелегко сориентироваться. Однако мощный импульс, приданный этой области исследований в 1980-е гг., все еще оказывает определяющее влияние на ее развитие. Появление работы Эдварда Саида,^[1] в которой ориентализм рассматривается как дискурс и стиль мышления, а образ Востока – как орудие колониальной политики Запада, рождение постколониальной истории и актуализация бывших до этого второстепенными исторических дисциплин задали долгосрочную траекторию развития темы, или, по меньшей мере, значительно скорректировали подход к ее изучению. В свою очередь, многочисленная группа исследователей империализма, национализма, процессов глобализации и кросскультурных связей выдвинула альтернативные и многомерные видения развития исторического процесса. Какое место в этом море специальной литературы занимает “The Scandal of Empire” Николаса Диркса?
Прежде всего, несколько слов о названии этой работы. Заглавие книги является одновременно авторской находкой и ловушкой для переводчика, потому что слово “scandal” в английском языке имеет несколько значений. С одной стороны, буквальный перевод названия как “Скандал Империи” не будет грубой ошибкой. Под “scandal” автор, скорее всего, имел в виду “публичный раздор”, поскольку в центре повествования находится сюжет о противоречивом судебном процессе первого британского генерал-губернатора в Индии Уоррена Гастингса (1788-1795), который был встречен в современном обществе целым шквалом публичных дискуссий. С другой стороны, если мы рассмотрим такие значения слова “scandal”, как “прегрешение” или “позор”, название этой работы приобретает несколько иное, но не менее интересное значение, поскольку в книге речь идет также о фальсификации и подавлении истории. В то же время в пользу первого варианта перевода говорит наличие в английском языке специальных слов для обозначения понятий “прегрешение” или “позор”. Во всяком случае, дать однозначный перевод заглавия на русский язык, зная контекст сюжета, представляется затруднительным.
“The Scandal of Empire” является одновременно не вполне характерной и закономерной работой для творчества Николаса Диркса. Начав карьеру как исследователь проблемы суверенитета династии Моголов (P. XIV), он вскоре переключился на изучение британско-индийской проблематики с точки зрения исторической антропологии и социальной истории. Таким образом, рассматриваемая работа, посвященная преимущественно механизмам создания имперского нарратива, является одновременно возвращением к тематическим истокам, то есть к политико-идеологическому аспекту взаимоотношений между двумя странами, и в то же время ее переосмыслением в контексте развития историографии за последние несколько десятков лет. Если на заре своей профессиональной карьеры Диркс работал на волне подъема всеобщего интереса к глобальной истории, то в последние годы, как замечает сам автор, общественная атмосфера характеризуется осознанием негативных сторон и ограниченности процессов глобализации (P. XV). Как можно заключить, “The Scandal of Empire” является плодом более чем тридцатилетнего труда ученого.
Каков вклад автора в рассматриваемую область исследований? На наш взгляд, новизна подхода Диркса определяется несколькими аспектами, в первую очередь острой актуализацией проблемы создания имперского нарратива. С одной стороны, интерес автора к переосмыслению темы был подогрет попыткой импичмента американского президента Б. Клинтона, которая, “возможно, привела к власти Дж. Буша-младшего”, и осознанием того, что “процедура импичмента в последние десятилетия ХХ в. стала индикатором особых взаимоотношений, которые сложились между политической этикой, общественными обязательствами и индивидуальными добродетелями, и значительно повлияла на их изменение в негативную сторону” (P. X). В связи с этим исследователь решил обратиться к сравнительной истории прецедентов отстранения от власти должностных лиц в англоязычном мире в общем и к процессу Уоррена Гастингса в частности.
С другой стороны, на рубеже XX-XXI вв. поднялась новая волна осмысления начал британского империализма, а после терактов одиннадцатого сентября заговорили об “имперском присутствии США в Персидском заливе”, которое, по мнению автора, было вызвано слиянием интересов экономических и политических структур, коррупцией капитала и власти и злоупотреблением властью. С этой точки зрения, указывает Диркс, процесс Гастингса как прецедент оправдания и узаконения коррупции при непосредственном участии капитала, то есть Ост-Индской компании, приобретает особый интерес (Pp. XI-XIV). Таким образом, постановка проблемы характеризуется двойной актуализацией.
Центральной темой рассматриваемого исследования является процесс, который мы обозначим как “становление и узаконение имперской идентичности”, или формирование “имперского нарратива” как инструмента забвения, подавления и перевоплощения, а также завоевания истории, начиная с периода “долгого восемнадцатого столетия”^[2] (Pp. XII, 5).
В дополнение “The Scandal of Empire” характеризуется амбициозной адресацией не просто к широкой, но к “множественной” аудитории (P. XVI), то есть специалистам по современной историографии, методологии и философии исторической науки, британской историографии, истории стран Азии, колониальной истории, европейской истории, феноменологии и идеологии власти, а также социальной и культурной истории. Как представляется, рассматриваемая работа претендует на историческую и даже научную универсальность.
Обратимся к анализу практического воплощения авторского замысла. Отправной точкой исследования Диркса является имперский скандал восемнадцатого века, или неправомочные, согласно современным европейским нормам и политико-философским идеалам, действия должностных лиц Британии в Индии. К рассматриваемому моменту времени история объединенной Ост-Индской компании, британских торговых путешествий в Индию и соперничества с европейскими коллегами насчитывала более сорока лет. Однако в 1740-х гг., когда произошли первые вооруженные столкновения между англичанами и французами, свершился переход интересов из коммерческой в политическую плоскость и возникла идея создания империи при помощи местных вождей, она приобрела новое качество. Англичанин Роберт Клайв (Clive, 1725-1774) за три периода своего пребывания в Индии сумел упрочить английское могущество в Восточной Индии.^[3] Однако реформа Ост-Индской компании, проведенная Клайвом перед выходом в отставку, поставила ее на грань банкротства, тогда как многие влиятельные англичане являлись держателями ее акций. Дело разбиралось в парламенте с 1769 по 1772 гг. и завершилось принятием так называемого регулирующего Акта 1773 г., который предоставил государственную субсидию Компании, ликвидировал номинально существовавшие бенгальские органы управления и рекомендовал придерживаться в Индии иной стратегии. Клайв покончил жизнь самоубийством, а на пост генерал-губернатора получил назначение Уоррен Гастингс (Hastings, 1732-1818) как своего рода антикризисный управляющий.
Деятельность Гастингса в Индии также делится на три периода. В течение интересующих нас 1772-1784 гг. он занимался финансовыми реформами в Бенгалии, но ввязался в серию вооруженных конфликтов, в результате которых снова возник дефицит бюджета Ост-Индской компании. Генерал-губернатор решил проблему, вынудив местную знать расстаться с частью своего состояния в пользу Компании. После этого в парламенте Ф. Френсисом и Э. Бёрком при поддержке партии вигов была инициирована кампания против Гастингса (1788-1795 гг.), который был отстранен от занимаемой должности. В результате этого судебного процесса владения и полномочия Компании были переданы под контроль Британской короны, а Гастингс был оправдан по всем пунктам и получил огромный пенсион с учетом покрытия судебных издержек.
Анализируя случай Гастингса, который, в отличие от своих предшественников и преемников, стал мишенью Фемиды, несмотря на свои личностные достоинства и эффективную деловую стратегию (Рp. 22, 211-212, 225-231, 238), Диркс ссылается на два фактора, а именно: глубокий кризис Британской империи и крушение идеалов главного представителя обвинения Э. Бёрка (P. 83), который был обеспокоен будущим британской метрополии.
Автор показывает противоречия Бёрка как мыслителя, который в своей критике прегрешений Британской империи подвел универсальную теоретическую базу под ее верховную власть в колониальных владениях и указал выход из системного кризиса. Прежде всего, Бёрк обличал идею “географической морали” и поставил вопрос о том, должны ли быть стандарты поведения политика различными или одинаковыми в разных регионах (Pp. 107-110, 196). Далее политик обратил внимание на двойственность верховной власти в Индии, которая воплощалась в жизнь предоставлением политических и военных функций Ост-Индской компании, что, по его мнению, могло опрокинуть основы британского государственного устройства (Pp. 189-190, 198). Так, Диркс различает несколько уровней значения прецедента Гастингса. С одной стороны, это очевидная внешняя политико-экономическая значимость с точки зрения взаимоотношений Британии и Индии. С другой стороны, автор рассматривает этот случай также с позиции отношений внутри самой Британской империи, связей между “верховным правом суверена на торговлю, доход, издание закона и землю” (P. XIII), парламентом и Ост-Индской компанией.
Однако, как подчеркивает автор, в результате скандала империя только выиграла, потому что частная торговля стала государственной коммерцией и частью “глобальной” имперской экономики, а централизация власти при генерале-губернаторе – моделью имперской власти, основой колониального типа государства и управления (Рp. 131, 163-165, 210-212). Хотя Диркс принимает во внимание, что после окончания судебного процесса действия должностных лиц империи перестали осознаваться как скандальные, в том числе из-за куда более потрясающих обстоятельств: умственной болезни Георга III и Французской революции (Pp. 21, 85, 114), главное место в его теории отводится необходимости создания триумфального имперского нарратива Британии.
Как создавался британский имперский нарратив? Как показывает автор, истоки официального нарратива основывались на так называемых “ужасах империи”, случаях массовой гибели подданных Британской империи при обстоятельствах, известных в истории как “черная дыра Калькутты” (1756) и восстание сипаев (1857-1859) (Pp. 1-2). Истоки реального имперского нарратива восходили, во-первых, к фактам противодействия британским военному присутствию и коммерческой деятельности в Индии, последствия которых, однако, “были недолговечными и не столь тяжелыми в имперских масштабах” (P. 7). Во-вторых, они базировались на факте решительного отпадения американских колоний (Pp. 4-5). Вскоре после этого скандал был перефокусирован с деятельности британской администрации в Индии на культурную и цивилизационную “отсталость” “сокровищницы Британской империи” (Pp. 23-25). При этом, как указывает Диркс, из морального багажа британских политиков исчез вопрос о государственной ответственности за военную и культурную агрессию. Таким образом, автор впервые в литературе трактует скандал империи не как угрозу ее существованию и здоровью, а как свойственный поставленной задаче элемент. Более того, Диркс обосновывает правомерность объединения историй метрополии и империи, которые до этого рассматривались в историографии проблемы преимущественно отдельно.
Как показывает исследователь, другим важным для современности последствием узаконения скандала Британской империи стало замещение ценности реального знания об остальном мире идеей о том, что знание имеет свои национальные границы (P. 26). Другими словами, от человека на публичном поприще, будь то политик или историк, перестали ожидать того, что он будет смотреть на возникающую проблему объективно, вместе с чем были узаконены права на субъективность и политическую ангажированность.
Диркс полемизирует с последователями “новой истории”, которые доказывают, что империи сами становились объектом воздействия колоний, и не принимают в расчет саморепрезентации империализма (Pp. 27-28). Современный Запад, как показывает автор, берет начало в империях прошлого. Управляемый публичный скандал (Pp. 88-114) призван скрыть нечто гораздо более значимое, он позволяет империи изобличить существующие “недостатки”, найти повод для реформ, а затем дистанцироваться от скандала и показать, что есть норма, законность и мораль в их новом понимании (Pp. 31-32, 33-34).
Далее, замечает Диркс, перерождение государственных форм и общественной морали породили проблему создания аутентичной истории (P. 261), выход из которой был найден в стратегическом, а не в антропологическом непонимании “Другого”, четком определении “Своего” и установлении “цивилизаторской привилегии” (Pp. 276, 279), то есть рождении полезной и многофункциональной для ее изобретателя традиции. Еще раз подчеркивая учредительную роль империи в модернизации мира, Диркс указывает на главную опасность современности в виде “застывших и вездесущих парадигм имперской истории” (P. 333), так как сегодня история скандала империи повторяется и ведет к созданию новых форм глобального доминирования.
Как представляется, секрет методологии Диркса кроется в чередовании микро- и макровизуализации. Особый интерес в этом отношении представляет первый раздел, в котором намечены три уровня исследования и применен соответствующий масштабу методологический инструментарий: “традиционное” увеличительное стекло для исторической части, “прогрессивная” подзорная труба для “глобального” измерения и “новаторский” прибор ночного видения для аналогий с современностью. Таким образом, методологическая новизна исследования заключается в сочетании трех масштабов применительно к одному сюжету.
Композиция “The Scandal of Empire” представляет собой комбинацию из девяти разделов, или глав, каждая из которых, как предполагается, посвящена отдельному элементу теории скандала. В фокусе внимания автора и читателя поочередно оказываются событийная история скандала, его коррупционный и “театральный” уровни, экономическая и правовая стороны, трансформация структуры британского государства, изобретение “официальной” истории этих событий, создание исторической традиции контрастного восприятия “цивилизованности” Британии и Индии и, наконец, новорожденная Британская империя.
Упрек в излишне лаконичном, если не сказать схематичном, оглавлении работы мог бы показаться формальным, если бы не два обстоятельства. Во-первых, подобная структура исследования предусматривает равновесность и равнозначность всех его разделов. Однако некоторые главы, например вторая, несколько выбиваются из общей логики работы, выполняя подчиненную другим сюжетам роль или посвящая читателя в контекст проблемы, являвшейся предметом другого раздела. Кроме того, схематичность названий глав обнажает некоторый дисбаланс в структуре работы; к тому же, книга при наличии пролога не уравновешена эпилогом.
Хотя автор находится во многом на консервативной и уже ставшей классической позиции критики империализма, это не снижает ценности исследования, которое представляет интерес для самой широкой аудитории. Как убедительно показывает Николас Диркс, “The Scandal of Empire” – это ключ к современному пониманию коррупции, верховной власти, общественной добродетели, рыночной экономики, бюрократического государства, истории и традиции.