Уже само название сборника “Беларусь: нi Эўропа, нi Расея” созвучно одному из основных вопросов постсоветской Беларуси:^[1] каким образом обозначать это независимое национальное государство с особыми культурными традициями, историей, национальным характером, языковой ситуацией и политическим строем? Причем это не только вопрос, в какой геополитический контекст вписывать Беларусь – в европейский или в постсоветский. Также это и осмысление того, что Беларусь может быть чем-то объединяющим и/или отрицающим характеристики Европы и России, некой промежуточной средой, чем-то “иным”.
Существуют несколько приоритетных версий национального проекта в постсоветской Беларуси. Несмотря на разногласия и противоречия между ними, все проекты в различной степени пытаются осознать сущность беларусской государственности, идентичности, истории и культуры через отношение Беларуси к Европе и к России – т. е. к тем двум силам, которые на протяжении двухсот лет определяли и продолжают определять расстановку сил в Беларуси и вокруг нее. Например, на протяжении последних десяти лет “Европа” активно рассматривается беларусскими культурологическими и аналитическими изданиями как историко-культурное сообщество и как популярный интеллектуальный концепт.^[2] Часть исследователей рассматривает Беларусь как часть Европы. В то же время для многих из них концепт Европы как некой единой “общности” проблематичен, поскольку Беларусь – это “другая” Европа: это одновременно ее “край”, “центр”, “разлом”, “пограничье” и т.д. Процесс вписывания Беларуси в европейский контекст постоянно требует уточнения критериев “европейскости”, так как несоответствия “стандартов” и беларусских политических и социокультурных реалий хорошо уловимы, а языка, с помощью которого их можно адекватно выразить, пока нет.^[3] Оставляя в стороне противоречивость и несопоставимость некоторых точек зрения в беларусском национальном дискурсе, Европа выступает как концептуальная система координат, позволяющая видеть историю беларусских земель как часть европейской истории и культуры и, соответственно, ее отличия от России. Также Европа зачастую выступает символом и критерием перспектив развития Беларуси и возможности ее вступления в Евросоюз.
Россия, в свою очередь, представляет собой не менее сложный концепт. С одной стороны, у Беларуси и России много общих социокультурных и исторических черт, хотя несомненно, что это две самостоятельные нации, две культуры и два государства. С другой стороны, “уравновешенными” и равноправными отношения между Беларусью и Россией назвать сложно, принимая во внимание агрессивную колонизаторскую политику русификации по отношении к беларусской автономии, языку и культуре в составе Российской империи. Здесь же можно вспомнить политику по отношению к Беларуси до и после ее вхождения в СССР, уничтожение деятелей беларусского национального возрождения во время сталинских репрессий, постсоветские проекты объединения Беларуси и России и пр. Также не следует забывать, что после распада Советского Союза для многих все “советское” стало “русским”, вытеснив из дискурса, лишив истории и права на существование многие постсоветские страны и нации. Поэтому Россия для многих беларусов – не просто восточный сосед, а скорее ее “другое”.^[4] Сборник “Беларусь: нi Эўропа, нi Расея” продолжает осмысление политического и культурного местоположения Беларуси по отношению к этим двум системам – Европе и России.
Рецензируемая книга – это собрание из тридцати интервью с беларусскими политиками, журналистами, учеными и деятелями искусства, взятых в мае 2006 г. Интервьюируемые ответили на девять вопросов, посвященных Беларуси и ее месту в “контексте” Европы, беларусской идентичности, международной политике Востока и Запада в отношении Беларуси, ее взаимоотношениям с Россией и т.п. Данный сборник содержит много полезной информации о беларусской политике, культуре и обществе, но в то же время он оставляет странное впечатление. С одной стороны, в своем кратком введении редактор Валер Булгаков (Булгакаў) сетует на невозможность проведения социологических опросов в напряженной ситуации, возникшей после третьих президентских выборов в Беларуси в марте 2006 г., и об отказе многих общественных деятелей от участия в этом проекте. С другой стороны, он отмечает, что данный сборник “не претендует на то, чтобы быть исчерпывающим и всесторонним”, а также “выявляет противоречивость и неоднородность мышления и ментальности даже тех, кого принято называть самой продемократической и проевропейской частью беларусского общества” (С. 7). В связи с этим хочется спросить, на что же претендует этот сборник, кому он предназначен и какие задачи ставил перед собой и интервьюируемыми редактор сборника.
Частично “настроение” книги помогает уловить в своей вводной статье Виталий Силицкий. Он предлагает рассматривать книгу как попытку беларусских элит ответить на вопросы “кто мы?”, “где мы?” и “что мы выбираем?” (С. 9-23). Однако сборник оставляет больше вопросов, чем ответов. Иначе говоря, не совсем понятно, как к нему подходить: если его рассматривать как полевые заметки (field notes), то исследователь, занимающийся проблемами Беларуси, постсоветского региона и Восточной Европы, найдет для себя в ней много интересного. С другой стороны, поскольку концептуальная и методологическая структура сборника четко не проговорена, читателю приходится самому определять, каким образом интерпретировать и структурировать предлагаемый материал. К сожалению, из-за этого теряются многие смысловые пласты материалов сборника. Для их адекватного понимания необходима включенность читателя в общий контекст сегодняшней полемики о беларусском национализме и государственности. Сборник содержит множество имплицитных ссылок на события, мнения и публикации, без которых затруднительно ухватить всю противоречивость беларусского политического и национального дискурса наших дней. Он состоит из девяти частей (по количеству заданных интервьюируемым вопросов); некоторые ответы развернуты, а некоторые состоят из одного предложения, например: “Как вы оцениваете политику России в отношении Беларуси?” – “Как имперскую” (С. 176) или “Политика России в отношении Беларуси недальновидная, ошибочная” (С. 186). Сами по себе такие ответы не дают много информации. Но в некоторых интервью прослеживается связанный нарратив, и читатели лучше поняли бы мысль интервьюируемого, если бы читали интервью целиком, т.е. прослеживали ответы одного автора во всех девяти главах.
Также непонятно, как создавался список вопросов и как отбирались люди для интервью. Подзаголовок сборника “Мнения беларусских элит” подразумевает, что интервьюируемые принадлежат к этим элитам, хотя участники интервью разительно отличаются по возрасту, образованию, политическим взглядам и роду занятий. Например, Виталий Силицкий пишет, что “в основном [в этом сборнике] даются взгляды ‘контр-элиты’ – того окружения, которое противостоит доминированию и идеологическим дискурсам, которые предлагаются существующим сегодня политическим режимом” (С. 11). В этой ситуации были бы очень полезны пояснения, каким образом редактор сборника определяет понятие “элиты”, что важно в контексте современных научных дебатов о сущности элит как концепта и как социальных/властных групп, а также их взаимосвязи с постсоциалистическими трансформациями государственности, гражданства, суверенитета и других национальных и политических проектов.
Собранные интервью представляют собой пеструю мозаику мнений и точек зрения о концептуальном местоположении Беларуси по отношению к Европе и России. В целом, сборник осмысливает эту дилемму не в свете “стратегического” выбора между двумя системами, а скорее как проблему “несоответствия” и неприложимости понятий “Европы” и “России” к беларусским реалиям. С одной стороны, для многих интервьюируемых Беларусь – это безоговорочно часть Европы. Но строят они свои аргументы на европейских “мифах” истории и географии, говоря об общности беларусской и европейской истории, культуры, мировоззрения и пр. В то же время многие отдают себе отчет в том, что Беларусь в Европе – это “другая” Европа, что беларусам еще “нужно привить европейские ценности” (С. 34) и что “на равных в Европу для нас войти невозможно’ (С. 91). Россия же для участников проекта – это однозначно другое, хоть и родственное государство, которое не всегда признает самостоятельность беларусской культуры и автономии. С другой стороны, проблематична сама постановка вопроса о необходимости “стратегического” выбора между Европой и Россией. Почему вопрос предполагает, что беларусам надо выбирать? Для некоторых участников сборника актуален вовсе не выбор, а создание некоего пространства, задействующего обе системы: “Беларусь не должна вести политику ‘или Европа, или Россия’, про которую мы говорим, нет! Мы должны развиваться в направлении ‘и Европа, и Россия’...” (С. 102).
Интересно, что многие ответы в сборнике указывают на то, что отношение беларусских элит к Европе в большинстве своем не критично: “Европа” как некая гомогенная общность является эталоном культуры, гарантом демократии и прав человека, а также залогом решения политических и экономических проблем сегодняшней Беларуси. Под “некритичным” отношением я понимаю отсутствие видения Европы в контексте европоцентристского проекта просвещения и модернизации, где “европейская модель” является критерием и одновременно единственным вариантом развития наций и государств. Такое “некритичное” отношение достаточно показательно, если учитывать внимание к постколониальной теории и критике в беларусском национальном дискурсе. Свидетельство тому – переводы классических “постколониальных” текстов, получившие достаточно широкое распространение в журналах “Arche” и “Фрагмэнты”. В такой ситуации логично предположить, что либо постколониальная теория остается не до конца “услышанной”, либо часть беларусского национального дискурса находит ее применимой лишь к Российской империи и СССР, но никак не к Европе, которая пока остается “вне подозрений”.
В целом сборник “Беларусь: нi Эўропа, нi Расея” может рассматриваться как проявление кризиса “западного” интеллектуального проекта в Беларуси. Приведенные в сборнике материалы показывают различные смысловые конфликты, когда участники интервью пытаются определить беларусское общество, идентичность, культуру и государство в рамках “европейской” концептуальной системы, но упираются в невозможность полноценного “определения” и осмысления Беларуси в этих рамках. Сложность ситуации проявляется в том, что, с одной стороны, многие признают необходимость такого самоопределения: “Просто очевиден факт: надо кем-то быть!” (С. 135). С другой стороны, многие беларусские политики, аналитики и деятели культуры видят “несоответствие” многих регулирующих концептов беларусским реалиям. Трудно быть тем, кем быть сложно или даже невозможно. Однако отказ от “европейскости” будет отказом от демократического проекта, который на сегодняшний день видится наиболее желаемым путем развития Беларуси и единственным выходом из сложившейся политической и экономической ситуации.
И составители сборника, и участники интервью используют “правильный” набор цивилизационных маркеров, которые – как иллюстрирует сам сборник – до конца неприложимы к Беларуси. Беларусь всегда получается Европой “с оговорками” или Европой “на наших беларусских условиях”, или не Россией, но близкой к ней общественно-государственной системой. Однако, что важнее, сознательно или нет, но составители и участники сборника не желают видеть, что само применение маркеров “европейского” государства и рассматривание Беларуси в рамках этой системы распределения ресурсов указывает на доминирование “Европы” как символической матрицы. Независимо от того, к какому “лагерю” причисляют себя участники сборника, они так или иначе уже определяют Беларусь и себя с помощью “европейских” концептов и в очередной раз дискурсивно “проговаривают”, как должна выглядеть и функционировать “европейская нация”. Другими словами, местами участники сборника говорят не о Беларуси или России, а о Европе, в очередной раз артикулируя ее нормативные атрибуты. Вычленение таких цивилизационных схем и критичное к ним отношение пока не стали частью беларусского национального и политического дискурса. Уже другой вопрос, как и когда это произойдет, а также кто и на каких условиях будет определять будущее Беларуси.