Любой начинающий археолог знает, что найденные при раскопках вещи не представляют почти никакой ценности, если не известны место раскопок и слой, в котором они были найдены. Примерно с такими же проблемами в отношении датировки и классификации столкнется читатель, который будет рассматривать книгу Льва Клейна как “археологическую находку” с точки зрения истории науки. Первая версия ее была написана в начале 1980-х для русского рынка, за границей же по понятным причинам смогла быть опубликована только в сокращенном английском переводе в 1982 г. Рассматриваемый здесь немецкий перевод книги основан на переработанном русском издании 1993 г., содержащем три новые главы (всего в книге пятнадцать глав). Биографии ученых в последних пяти главах были написаны специально для немецкого издания. Поскольку книга посвящена взаимодействию между коммунистическим политическим руководством и археологической наукой в СССР, в ней содержатся – воспользуемся все той же археологической метафорой – “находки”, восходящие как к периоду расцвета советской культуры, так и к эпохе перестройки и к самому недавнему времени, что сильно умаляет ее ценность с точки зрения истории науки: отчасти перед нами – документ эпохи, т.е. субъективная (само) рефлексия человека, знающего эту науку изнутри, отчасти же – ее описание ex post, в котором автор, однако, не заявляет никакой четкой позиции по отношению к описываемому прошлому.
Вторая проблема, связанная с первой, касается читателя, к которому адресуется автор. Текст на суперобложке гласит: “Работа, которая рассчитана не только на историков, археологов, этнологов и интересующихся историей науки социологов и политологов, но может быть также рекомендована и студентам старших курсов в качестве введения, выходящего далеко за рамки собственно археологической дисциплины”. В качестве введения эта книга никак не может быть рекомендована – не только потому, что автор, начиная с первой же страницы, исходит из того, что многочисленные течения и представители советской археологии читателю уже известны (и этот недостаток ни в коей мере не восполняет предисловие издателя, занимающее две страницы), но также и потому, что книга содержит такие переводческие неологизмы, как “охлократический”, “социо-логизирующий”, “новаторы” и “лакунарный”.
Петербургский археолог Лев Самуилович Клейн занимается преимущественно теоретическими проблемами археологии; он известен западным специалистам еще с 1970-х годов. Книга “Феномен советской археологии” задумывалась им как первое всеохватное описание советской археологической науки. Она состоит из трех частей: в первой части рассматриваются основные этапы развития дисциплины, течения, существовавшие в ней, и темы, которыми она занималась; вторая часть посвящена, главным образом, воздействию политики и идеологии на науку, а в третьей части основное внимание уделено биографиям ученых (Н. Я. Марра, В. И. Равдоникаса, А. В. Арциховского, Б. А. Рыбакова и др.).
К вышеизложенным соображениям относительно ценности книги с точки зрения истории науки добавляется собственное утверждение автора, что советская археология для большинства западных коллег остается “великой незнакомкой” (с.20). В результате возникает вопрос: как же представлял себе автор своего немецкого читателя (если он вообще его себе представлял)? С большинством идеологизированных тем и теорий советской археологии большинство западных коллег если и знакомы, то скорее всего лишь поверхностно. Клейн цитирует голландского ученого А. Кеббена, который в 1972 году констатировал, что западная и советская археологические науки “все еще слишком замкнуты каждая сама на себе, так что одни и те же слова в них имеют разное значение, а одни и те же категории – разное содержание” (с.17, прим. 4). Николай Марр и его яфетическая теория представляют в этом отношении единственное исключение, которое лишь подтверждает правило.
Обобщающее описание научной дисциплины в ее историческом контексте представляет огромную сложность в плане изложения и подачи материала, поскольку необходимо отразить диахронные и синхронные переплетения политических, идеологических, биографических и научных элементов. Излагать историю археологии, деля ее по политическим эпохам или, тем более, по вождям – значит упускать из виду собственную динамику науки, ее традиций. Клейн же, хотя подчеркивает в другом месте троякую взаимозависимость науки, политики и идеологии и отвергает политико-идеологический детерминизм, сам во второй главе тем не менее строит хронологию развития советской археологической науки по эпохам истории советского государства: Ленин (институциональная реструктуризация), Сталин (возрождение национализма), Хрущев (“оттепель”), Брежнев (“застой”). Если бы на первый план изложения были вынесены биографии ученых, то собственная динамика науки и профессиональное развитие археологической дисциплины выступили бы рельефнее, но при этом институциональный и, возможно, политический аспект не получили бы должного освещения.
Попытка Клейна продвинуться в этом направлении в третьей части книги не лишена достоинств, но их оценят лишь те весьма немногочисленные читатели, которые знают общественный и политический контекст, равно как и различные теоретические подходы и дискуссии, имевшие место в советской археологии. Те же, кому ничего не говорят многочисленные фамилии, фигурирующие в этих биографиях, вынуждены будут довольствоваться увлекательными, но изолированными очерками из жизни ранне-советской науки. Проблему изложения (а порой и анализа!) материала уже с давних пор решают зачастую посредством разделения истории дисциплины на “поколения” (или даже “когорты” – с. 88). В советологии времен “холодной войны” этот метод был довольно популярен, но у него есть и масса недостатков, один из которых Клейн называет (в конце главы, с.96): отсутствие резких границ между поколениями. Краткий экскурс автора в этом направлении (гл. 4) в основном воспроизводит хронологию и характеристики вышеназванных политических эпох. Можно также еще проследить интеллектуальные корни и процесс становления отдельных “школ” или течений: этот принцип представлен у автора в одной главе. Он описывает семь направлений – от “археологической этногенетики” до “археоло-гической экологии” – но в конце сам признает, что все они “не всегда встречаются в чистом виде” (с.123).
Для того, чтобы в основных главах книги можно было с достаточной наглядностью проанализировать целостный процесс развития науки в условиях советской системы – в том числе на микроуровне, где разбираются конкретные конфликты и напряжения в треугольнике “наука-политика-идеология”, – в вводных главах, конечно, необходимо некоторое упрощение при маркировании течений, фигур и эпох. Но такой продуманной стратегии читатель не обнаруживает: у него складывается впечатление, будто главы писались независимо друг от друга. Жизнеописание Г. Хильде, например, следовало бы поместить не во вторую часть книги, а в третью, к остальным биографиям, а главу восьмую “Археология под красным знаменем”, где разбирается вопрос “существует ли марксистская археология?”, – наоборот, в начало и так далее.
И тем не менее читатель найдет в книге Клейна массу интересных мнений и сведений об археологических дискуссиях в условиях советской системы. Весьма любопытны, например, описание бегства в эмпирику, имевшего место в середине 1930-х годов, или такой справедливо отмеченный Клейном парадокс: ни в одной стране нет такой обширной литературы по вопросам этногенеза и этничности, как в пролетарском советском государстве. Квалифицированное изложение концепции “стадиальности” и бинарной оппозиции “автохтонность – миграция” прекрасно показывает, какое разрушительное воздействие оказал на советскую археологию лингвист Николай Марр. В то же время, роль археологов и их борьбы за охрану памятников на переднем крае горбачевской перестройки донельзя автором преувеличена.
В общем и целом монография Клейна не представляет собой вводной работы общесправочного характера: это скорее сборник статей, ориентированный исключительно на специальную, узкоквалифицированную читательскую аудиторию. А она, вероятно, знакома с русским оригиналом. Немецкое же издание книги при такой цене, наверное, могло бы порадовать читателя разве что своей пересмотренной, более удобной структурой и улучшенным справочным аппаратом.