Дмитрий Михайлович Одинец – достаточно крупная фигура в русском зарубежье 20-х – первой половины 40-х гг. ХХ в., но, к сожалению, незаслуженно забытая потомками. В биографическом словаре русского зарубежья первой трети ХХ в. он вообще не упоминается,^[1] а в монографии М. Раева “Россия за рубежом” упоминается вскользь.^[2] Пожалуй, единственной работой в отечественной историографии, где фигурирует Одинец, является монография В. Т. Пашуто.^[3] Некоторые вопросы биографии ученого рассмотрели С. Ю. Малышева и А. В. Скоробогатов.^[4]
В Архиве КГУ и Отделе рукописей и редких книг Научной библиотеки им. Н. И. Лобачевского Казанского государственного университета (далее ОРРК НБЛ) сохранилось несколько автобиографических материалов, написанных Одинцом в разные годы, которые позволяют с большой степенью достоверности реконструировать биографию ученого и определить его роль в русской историографии и жизни русского зарубежья.^[5]
Дмитрий Михайлович Одинец родился 7 января 1883 г. (по новому стилю) в Петербурге. Отец его, Михаил Николаевич, был военным врачом. В последние годы жизни он, как пишет Д. М. Одинец, “состоял врачом Ярославского военного госпиталя, его частная врачебная практика была исключительно обширной”. Мать, Анастасия Дмитриевна, урожденная Сергеевская, была домохозяйкой.
В 1901 г. Дмитрий Михайлович поступил на юридический факультет Петербургского университета, который окончил в 1906 г. Параллельно он учился в Археологическом институте, занятия в котором проходили по вечерам, и в 1903-1904 гг. слушал лекции на историко-филологическом факультете Берлинского университета (летние семестры).
По окончании университета профессор В. И. Сергеевич оставил его на кафедре истории русского права для подготовки к профессорскому званию. Первым шагом на этом пути стала публикация в 1908 г. в Журнале Министерства юстиции статьи Одинца “К истории прикрепления владельческих крестьян Московского государства”. Правда, он так и не сумел осуществить задуманное, увлекшись педагогической деятельностью. В 1907-1917 гг. он читал курс русской истории в различных средних учебных заведениях Петербурга, с 1908 г. – на Высших женских курсах Н. П. Раева, а в 1909 г. избран профессором кафедры истории русского права Психоневрологического института.
Одновременно Одинец стал активно заниматься общественной работой. В 1909 г. он становится членом Трудовой группы, а накануне Первой мировой войны даже входит в ее Центральный Комитет, занимаясь преимущественно вопросами образования. После преобразования летом 1917 г. Трудовой группы в Трудовую народно-социалистическую партию Одинец становится Председателем Петроградского комитета и членом ЦК. Партийная работа сблизила его с А. Ф. Керенским, который посодействовал направлению Одинца от имени Временного правительства в августе 1917 г. в Киев.
В ноябре того же года Дмитрий Михайлович вошел в правительство, сформированное Центральной Радой, в качестве министра по великорусским делам. Однако уже в марте 1918 г., после издания Четвертого Универсала, министерство Одинца упразднили. Вскоре, 28 апреля, сама Рада была разогнана германским командованием, и у власти оказалось марионеточное правительство гетмана П. П. Скоропадского, проводившее открыто антирусскую политику.
Вследствие этого Дмитрий Михайлович сближается с русскими националистами и избирается Председателем Киевского Комитета “Союза возрождения России”, вместе с которым в 1919 г. перебирается в Одессу. Логика развития событий приводит Одинца к вооруженному сопротивлению установлению Советской власти. В Одессе он вступил в ряды Добровольческой армии, в составе которой в 1920 г. перешел в Румынию, где был интернирован.
После недолгих мытарств Дмитрий Михайлович приезжает в Белград, где несколько месяцев работает директором гимназии. Эта работа его не особенно удовлетворяет, и в 1921 г. он перебирается в Варшаву для работы в составе Русской школьной комиссии. Здесь Одинец вошел в состав Политического комитета Б. В. Савинкова. Расхождение во взглядах с руководством Комитета и негативное отношение польского правительства к деятельности Русской школьной комиссии привели к переезду Дмитрия Михайловича в Париж.
Именно в Париже Д. М. Одинец проявил себя как талантливый ученый, педагог и общественный деятель русской эмиграции. По приезде во Францию его сразу избирают генеральным секретарем Русского Академического Союза и председателем Русского педагогического союза. На этих постах он активно участвует в пропаганде и распространении образования в среде русских эмигрантов. В 1922 г. Дмитрий Михайлович стал одним из основателей Русского народного университета в Париже и бессменным заведующим его учебной частью.
С 1922 г. Дмитрий Михайлович ведет и большую педагогическую работу. Он читает лекции по русской истории и истории русского права в Народном университете, а в 1939 г. даже получает право открыть свой исторический семинар по теме “Основные моменты русской истории”. В 1922 г. его избирают профессором русской истории и истории русского права в Сорбонне, на должности которого он остается до 1948 г., в 1923-1940 гг. – профессором Франко-русского института социальных, политических и юридических наук. Кроме того, Одинец вел занятия по русской истории и русской литературе во французском лицее “Гош” и выступал с лекциями и докладами в различных эмигрантских союзах и объединениях.^[6]
В 1927 г. Дмитрий Михайлович стал членом правления Тургеневской библиотеки, а в 1933 г. был избран его председателем. После немецкой оккупации Парижа в 1940 г. библиотека была закрыта, а затем вывезена в Германию. Оказались закрыты и многие учебные заведения, прежде всего эмигрантские. Поэтому Одинец был вынужден зарабатывать на хлеб частными уроками.
Катастрофически повлиял на его судьбу отказ от сотрудничества с оккупантами в деле вывоза книг Тургеневской библиотеки и переезда в 1941 г. на работу в Ленинград, который немцы предполагали вскоре захватить. Отказавшись сотрудничать с немецкими властями, Дмитрий Михайлович обрек себя на концлагерь. Вместе с большой группой российских эмигрантов он был арестован 22 июня 1941 г. и препровожден во временно подготовленный пересыльный лагерь в предместье Парижа – Роменвиль, а затем в лагерь № 122 в Компьене, один из созданных в 1941 г. на территории Франции лагерей для интернированных гражданских лиц. Недолгое пребывание в лагере, летом 1941 г., объясняется тяжелой болезнью – параличом правой половины тела, из-за которого он был отправлен немцами в военный госпиталь Валь де Грасс для операции. Выпущенный по болезни под надзор, Дмитрий Михайлович окунулся в политическую борьбу, активно участвуя в деятельности “Союза русских патриотов” и издаваемой Союзом газете “Советский патриот”.
Еще накануне второй мировой войны в среде российской эмиграции оформилось течение, выступавшее за возвращение в Советский Союз, но в то время практически никто из эмигрантов вернуться не смог. Участие в левом крыле Французского движения Сопротивления, находившемся в тесном контакте с советской разведкой, позволяло им надеяться, что Правительство СССР предоставит им гражданство и разрешит вернуться на Родину. 12 февраля 1945 г. группа российских эмигрантов во главе с В. А. Маклаковым нанесла визит советскому послу А. Е. Богомолову, во время которого поздравила посла с победами советского оружия и пила за здоровье И.В. Сталина. В официальных сообщениях прессы об этом событии на втором месте стояла фамилия Д. М. Одинца, в то время уже возглавившего “Союз русских патриотов”.
Большинство членов Союза получили советское гражданство, в силу чего организация была переименована в “Союз советских граждан”. Д. М. Одинец заведовал его учебной частью, а с конца 1947 г. стал председателем Союза и главным редактором газеты “Советский патриот”. На этих постах он оставался до своей высылки из Франции 17 марта 1948 г.
Как правило, эмигрантам предлагалось на жительство весьма ограниченное число городов, а в случае с Одинцом, по-видимому, даже этого не было сделано. Министерство народного образования откомандировало его в Казанский государственный университет на должность профессора кафедры истории СССР, на которой он проработал до своей смерти 10 мая 1950 г. Несмотря на огромный опыт педагогической работы, ему позволили вести занятия лишь по классической филологии, т.е. идеологически нейтральной дисциплине.
Во время эмиграции Д. М. Одинец не только преподавал и вел политическую и общественную работу, но и достаточно много занимался наукой, написав и опубликовав большое количество исторических работ по самой различной тематике. Однако, значительная часть написанного так и не была опубликована, оставшись в рукописях, которые вместе с другими документами его личного архива были переданы его вдовой, Анной Кирилловной, в дар Научной библиотеке им. Н.И. Лобачевского в 1965 г. накануне ее отъезда во Францию. В настоящее время архив хранится в ОРРК НБЛ.
В Фонде Д.М. Одинца насчитывается 70 единиц хранения, которые условно можно разделить на несколько групп:

1. Рукописи работ по отечественной истории (54 рукописи);
2. Черновые наброски к рукописям и выписки из книг;
3. Материалы о педагогической деятельности;
4. Переписка;
5. Биографические материалы;
6. Фотографии;
7. Работы других историков (15 работ);
8. Отдельные оттиски печатных работ Д.М. Одинца и других историков.

Важнейшее место занимают творческие материалы – рукописи неопубликованных научных работ, подготовительные материалы, отдельные фрагменты и наброски. Большая часть документов представляет собой машинопись с рукописными замечаниями и дополнениями. Наиболее крупные работы сохранились как в рукописном, так и в машинописном виде.
Наибольший научный интерес вызывает монография Одинца под названием “История России”, являющаяся своеобразным итогом его исследовательской деятельности. Работа написана в традициях русской юридической школы рубежа ХIX-XX вв. Несмотря на некоторые недостатки, работа Одинца представляет собой добросовестный компендиум сведений, почерпнутых из русских, западноевропейских, скандинавских, византийских и восточных источников, а также — исследований российских и зарубежных историков первой половины ХХ в. Но Дмитрий Михайлович не слепо компилирует эти данные. Пропуская их через призму своего мировоззрения, он строит собственную концепцию истории России, во многом отличную от современной ему русской и советской историографии. Большое место историк уделяет сравнению государственных и экономических процессов, протекавших в древней Руси и Европе (Ед. хр. 1/2. Л.304-316).^[7]
Наиболее оригинальна трактовка Одинцом начального периода русской истории, который он начинает с VII в. н.э., уже в это время находя у восточных славян первичное государственное объединение (Там же. Л.317-329). В определенной степени склоняясь к норманнской теории, он трактует ее нетрадиционно: по мнению Одинца, о проникновении шведов в Восточную Европу следует говорить с конца VII – начала VIII в., когда они создают на этой территории свои торговые фактории, норманнское население которых постепенно ассимилируется мощной волной славянской колонизации (Там же. Л.330-340). Обращаясь к легенде о призвании варягов в “Повести временных лет”, Одинец отмечает, что летописец изобразил княжеско-дружинную версию действительно имевших место событий. Дмитрий Михайлович подчеркивает распространенность подобных бродячих сюжетов в средневековой Европе (Там же. Л.340-343). Роль норманнов в становлении русского государства была исключительно велика, но “лишь с тех пор, как Рюриковичи утратили привычки северных викингов и превратились в местных земских князей” (Там же. Л.344-378).
Говоря о христианизации Руси, Одинец, в отличие от сложившейся традиции, видит в событиях 988 г. лишь формальное закрепление сложившегося положения. Он считает, что христианство стало постепенно завоевывать территорию, на которой поселилось восточное славянство, начиная с IV в. н.э. Восточные славяне оказались постепенно втянуты естественным ходом истории в сферу христианского мира, сами становясь христианами. Заслуга Владимира Святославича заключалась в том, что он придал этому процессу организованный характер (Там же. Л.379-396).
Изложение других сюжетов истории России более традиционно.
Значительный интерес представляет монография “Князь и земля в древней Руси”, написанная в Париже в 1944 г. (Ед. хр. 2/2, 3/3, 3/5, 3/6). Эта монография является итогом многолетних исследований Одинцом проблемы государственности у восточных славян в IX-XII вв. По объему и содержанию она заметно отличается от более ранних работ по этой проблеме. Историк обобщил в ней свои собственные разработки и достижения предшествующей русской и зарубежной историографии, о чем свидетельствует обширный подстрочник и большое количество выписок из книг по истории древней Руси, являющихся подготовительным материалом к монографии (Ед. хр. 12), и построил на этой основе свою оригинальную концепцию.
В отличие от предыдущих работ Одинец много места уделяет здесь характеристике экономического быта Киевской Руси, основанного на земледелии, а не на торговле, которой занимались преимущественно варяги — князь и дружинники (в данном случае Одинец повторяет вывод Н. А. Рожкова). Соответственно, в городах этого периода он видит не торговые фактории, а укрепленные крепости (Ед. хр. 2/2. Л.594-631).
Переломным моментом в истории русской государственности, по мнению Одинца, было княжение Владимира Святославича. Деятельность Владимира и его преемников содействовала духовному и политическому сближению восточно-славянского мира, хотя “идея неприкосновенной целостности государства вообще чужда нашей стране”. Говорить о едином русском государстве, считает он, можно только начиная с Дмитрия Донского (Там же. Л.691-728, Ед. хр. 3/5. Л.295-446).
Исследование “Князь и земля в древней Руси” органично вписывается в комплекс работ историка, где раскрываются частные проблемы, обобщенные в “Князе...”. Прежде всего, это касается вопроса о возникновения государственности у восточных славян и влиянии на этот процесс азиатских и европейских, в том числе скандинавских, культурных традиций (“Возникновение государственного строя у восточных славян”.- Ед. хр. 3/1. Л. 1-171; 3/2. Л. 172-182 (Опубл.: Париж, 1935); “Возникновение русской государственности и идея русского единства”. - Ед. хр. 3/3. Л. 183-205; “Начало русской государственности и собирание русской земли”. - Ед. хр. 3/4. Л. 264-294.).
Среди интересовавших Одинца сюжетов из социально-политической можно перечислить следующие: эволюция политической роли Киевской Руси. Одинец считал, что на этот процесс повлияли два фактора: затруднение торговых связей с Византией из-за господства в степи кочевников и княжеская междоусобица (“Русь накануне татарского нашествия”. - Ед. хр. 8. Л. 1-23), приведшие к перемещению центра политической и культурной жизни в волго-окское междуречье (“Ростово-Суздальский край”. Ед. хр. 11. Л. 1-34). Еще более сильно на этот процесс повлияло “татарское нашествие” и “татарское иго”, оказавшее негативное влияние на все сферы жизни Руси (“Русь под татарским игом”. - Ед. хр. 9. Л. 1-33; “Империя Чингисхана и татарское нашествие на Русь”. - Ед. хр.10. Л. 1-34). Пожалуй, единственным положительным моментом, который находит Одинец в золотоордынском иге, является осознание и господствующим классом, и народом идеи общерусского единства и постепенное претворение ее в жизнь (“Первые успехи Москвы”. - Ед. хр. 13/1. Л. 1-31; “Строители Московского царства”. - Ед. хр. 13/3. Л. 85-95 об.). Проверкой прочности нового самосознания, государства и сложившегося политического строя стала смута (“Ликвидация русской смуты”. - Ед. хр. 13/5. Л. 115-143).
Несколько маргинальное положение среди научного наследия Одинца занимают работы по истории России XVII - XX вв. Он интересовался эволюцией сословного строя в этот период (“Сословный строй и его разложение”. - Ед. хр. 21. Л. 1-58; “Крестьянство и земельный вопрос”. - Ед. хр. 22. Л.2-33), но основное внимание уделял изучению системы государственного управления и общественных идеологий (“Управление”. - Ед. хр. 23. Л.12-25; “Конституционные проекты XVIII-XIX вв.” - Ед. хр. 25. Л.2-41; “Народное представительство в России и его история”. - Ед. хр. 26. Л.1-43; [“Идея государственной власти в идеологии и политике самодержавия”].- Ед. хр. 24, 27, 53).
Небольшой отдельный сюжет в фонде Одинца представляют работы, посвященные русской интеллигенции середины XIX в. и ее “долгу перед народом” (“Гоголевский Петербург”. - Ед. хр. 28. Л.1-12; [“О славянофилах и западниках”].- Ед. хр. 29. Л.1-5; [“Об истоках народничества”].- Ед. хр. 30. Л.1-7; “Русский народ и долг интеллигенции народу”. - Ед. хр. 31. Л.1-28). Сюда же можно отнести две статьи историографического характера, посвященные П. Н. Милюкову и В. А. Мякотину, где немалое место уделено их педагогической и просветительской деятельности (“П. Н. Милюков – историк”. - Ед. хр. 34. Л.1-7; [“Об историке В. А. Мякотине”].- Ед. хр. 35. Л. 1-14). Так же, к этой тематической группе относятся работы по истории народного образования и просвещения (“Народное образование в России перед революцией”. - Ед. хр. 50. Л.1-129. Была опубликована в 1929 г. на английском языке; “Местное самоуправление и народное образование в России”. - Ед. хр. 51. Л.1-42; “Техника на службе просвещения”. - Ед. хр. 52. Л.1-8).
Большое место в архиве Одинца принадлежит работам по различным аспектам национального вопроса (“Национальный вопрос”. - Ед. хр. 40. Л.1-56; “Национальная проблема в России”. - Ед. хр. 41. Л.1-58; “К истории русско-польских отношений”. - Ед. хр. 49. Л.54-75; “Вокруг кавказской проблемы”. - Ед. хр. 47. Л.1-10). Особенно много внимания уделено русско-украинским отношениям, украинскому национализму и сепаратизму (“Украина и Москва по актам 1654 г.” - Ед. хр. 44. Л.1-74; “На распутье”. - Ед. хр. 45. Л.1-7).
Интересно, что после смерти Одинца университет попытался узнать мнение Академии Наук СССР о наследии ученого, послав на экспертизу несколько его работ, прежде всего “Князь и земля в Древней Руси”. В фонде сохранился отзыв на эту рукопись старшего научного сотрудника Института Истории АН СССР И. У. Будовница, крупного специалиста по истории средневековой Руси, подписанный 27 мая 1952 г. “Работа Д.М. Одинца не самостоятельна, крайне устарела, основана целиком на старой буржуазной литературе предмета и методологически неприемлема, - писал Будовниц. - Я заранее предвидел, что она чужда марксистко-ленинской методологии и неминуемо построена на идеалистических основах [...] она, помимо всего прочего, носит компилятивный характер [...]” (Ед.хр. 58. Л.8). Этим приговором на научном наследии Одинца был поставлен крест, и имя историка незаслуженно забыли.
В архиве Одинца попадаются и рукописи работ других историков. По-видимому, они были присланы Дмитрию Михайловичу в подарок, либо на редакцию. К сожалению, часть этих работ не удалось атрибутировать. Наибольший интерес представляет рукопись книги Л. М. Савелова-Савелкова “Древнее русское дворянство” (Ед. хр. 54), являющаяся продолжением его работы 1908 г. и посвященная истории и генеалогии русского дворянства.
Некоторый материал по научной деятельности Одинца дает изучение автографов, имеющихся на страницах рукописей. В частности, нам удалось установить, что Дмитрий Михайлович иногда отдавал свои работы на прочтение другим историкам. Например, на оборотной стороне рукописи “Россия в финансовом отношении” есть рукописные замечания
М. В. Бернацкого (Ед. хр. 32), а на полях работы “Сага об Эгиле” — пометки Н. Т. Беляева (Ед. хр. 6).
Значительное количество материала в архиве Одинца посвящено его педагогической деятельности в Русской секции Славянского института при Парижском университете. Сохранившееся объявление о лекционных курсах в 1924-25 учебном году дает представление о профессорско-преподавательском составе и тематике курсов (Среди преподавателей упоминаются известные имена, как М. В. Бернацкий и А. И. Кулишер - экономисты, юристы Б. Э. Нольде и Д. М. Одинец - юристы, В. И. Вернадский и Л. И. Шестов - философы, А. В. Карташев - историк церкви). Тематика лекционных курсов крайне разносторонняя: от основных проблем статистической методологии до советского законодательства, от патологической анатомии до геохимии, от японского романа до истории политических идей в России (Ед. хр. 60). Много места занимают программы лекционных курсов самого Одинца, давая представление о широте его интересов, энциклопедизме его знаний. Мы встречаем здесь программы и по различным отраслям права (Ед. хр. 39), и по истории России (“Присоединение Украины к Московскому государству”. - Ед. хр. 38. Л.21-24).
К сожалению, в фонде Одинца содержится очень мало материала о его жизненном пути. Это небольшая заметка о трудовой деятельности (Ед. хр. 56. Л.4), протокол эмигрантского собрания, состоявшегося в 30-е гг. XX в., где обсуждался доклад Дмитрия Михайловича “Кто и что поддерживает власть Сталина в СССР” (Ед. хр. 57), несколько документов, связанных с его заключением в концлагере (Ед. хр. 58, 61), письма разных лиц, адресованные Одинцу (Ед. хр. 62), а также несколько фотографий, относящихся к его преподавательской деятельности в Русском народном университете (Ед. хр. 63-66). Поэтому, как отмечалось выше, для изучения биографии Д. М. Одинца необходимо привлекать его личное дело.
Благодаря финансовой поддержке “Института Открытое Общество”, полное описание рукописей Фонда Д. М. Одинца, будет размещено на вэб-сайте “Института Открытое Общество” и на вэб-странице Отдела рукописей и редких книг.

Приложение.

Список печатных трудов Д. М. Одинца^[8]

1908

К истории прикрепления владельческих крестьян // Журнал Министерства Юстиции. Янв. С.102-144.

1919
Предисловие // Россия и союзники. Обмен нотами между Союзными державами и Верховным Правителем России адмиралом Колчаком. С предисловием Д. М. Одинца / Союз Возрождения России. Главный комитет на Украине. Киев. (Изд. СВР. № 2). С. i-ix.

1925
Рец. на кн.: В. А. Мякотин. Очерки социальной истории Украины в XVII-XVIII в. Прага, 1924. Т.1. Вып.1 // Современные записки. Париж. Т. 23. С. 516-520.
То же. Т.1. Вып.2. // Там же. Т.26. C.515-518.
Připojení Ukrainy k Moskovskemu statů // Sborník ved pravnich a štatnich. Praha, 26/4. S.382-426.

1926
О булате и харалуге // Recuecil Kondakov. Praha. S.178-202.
La ville russe au XVII-e – XVIII-e siècles // Le Monde slaves. [Paris]. Nov. Pp.154-181.

1927
Рец. на кн.: А. Miller. Essai sur l'histoire des institutions agraires de la Russie centrale du XVI au XVIII siècles. Paris, 1926 // Современные записки. Париж. Т.33. C.546-550.

1928
Учебник законоведения для средних учебных заведений. Париж. (Литограф.изд.).
Рец. на кн.: Boris Mirkine-Guetzévitch. Les constitutions de l'Europe nouvelle. Paris, 1928. // Русский архив. Белград. № 2. С.196-197.
Рец. на кн.: Київ та його околиця в iсторii i памятках. Записки Украiньского наукового товариства в Київi (тепер iсторичної секцii Украiнськоi академii наук). 1926. Т. XXII // Русский архив. Белград. № 2. С.198-199.

1929
В кружке “чайковцев” // Николай Васильевич Чайковский. Религиозные и общественные искания / Под общ. ред. А. А. Титова. Париж. С.39-96.
Княжеское и земское право древней Руси (Краткое изложение) // Труды IV съезда Русских академических организаций за границей. Белград. Ч.1. С. 287-290.
Потеря права перехода владельческими крестьянами Московского государства // Сборник статей, посвященных Павлу Николаевичу Милюкову. 1859-1929. Прага. С. 205-224.
Поглед на народно образовање у Русиjи / Превод Б. М. Koвaчeвић // Руски архив. Часопис за политику, културу и привреду Русиjи. Београд. N 4. С. 79-95.
Поглед на народно образовање у Совeтcкoj Русиjи / Превод Б. М. Koвaчeвић // Ibid. N 5/6. C. 104-122.
Russian Schools and Universities in the World War. New York and London. xxv, 239 p.
Рец. на кн.: T. Taranovski. Historia prawa rosyjskiego. Lwow, 1928 // Современные записки. Париж. Т.38. С. 552-554.

1930
П. Н. Милюков в русской исторической науке // П. Н. Милюков. Сборник материалов по чествованию его семидесятилетия, 1859-1929. Париж. С. 55-68.

1931
Рец. на кн.: Les origines du servage en Russie. Paris, 1931 // Revue historique du droit Francais et Etranger. Paris. Vol.10.

1933
Программа по русской истории для внешкольного обучения. Дешевая библиотека “Родина и родная речь”. Париж.
Рец. на кн.: Histoire de Russie par Paul Milioukov, Ch. Seignobos et
L. Eisenmann. Paris, 1930 // Современные записки. Париж. Т. 51. С. 470-472.

1934
Рец. на кн.: Roger Tisserand. La vie d’un peuple: l’Ukraine; preface de René Pinon; 10 photogravures et 1 carte. Paris, 1933 // Современные записки. Париж. Т. 54. C. 473-475.
Рец. на кн.: I. Lubimenko. Les relations commerciales et politiques de l’Angleterre avec la Russie avant Pierre le Grande. Paris, 1933 // Современные записки. Париж. Т. 55. С. 438-440.

1935
Возникновение государственного строя у восточных славян. Париж.

Рец.: N. Preobrazenski // Etnologia. Glasnik Etnogrofskego muzeja v Ljubljani. 1939. Т. XI/XII.
Рец.: П. Н. Милюков // Современные записки. Париж. 1935. Т. 58. С. 484-487.
Московское царство // Современные записки. Париж. Т. 59. С. 297-317.
Присоединение Украины к Московскому Государству. Париж.
Рец.: В. А. Мякотин // Современные записки. Париж. 1937. Т. 63. С. 417-419.

Рец. на кн.: Г. В. Вернадский. Опыт истории Евразии с половины VI в. до настоящего времени. Берлин, 1934 // Современные записки. Париж. Т. 59. С. 482-484.

1936
Без свободы // Новая Россия. Двухнедельный журнал под редакцией А. Ф. Керенского. Париж. 22 марта. № 2. С.6-8.
Украинский сепаратизм // Современные записки. Париж. Т. 60. С. 438-448.
Рец. на кн.: S. R. Pavoder. Joseph II, L'Empereur revolutionnaire. Paris, 1935 // Современные записки. Париж. Т. 61. С. 477-478.

1937
Новые очерки по истории русской культуры [Рец. на кн. П. Н. Милюкова] // Современные записки. Т. 65. С. 387-393.
Россия под советской властью. Париж. (б.п.)
La Russie sous le pouvoir sovietique. Рaris. (б.п.)
The Russia under the Soviet Power. Paris. (б.п.)

1938
Накануне грозных испытаний // Новая Россия. Париж. 1 декабря. № 57. С. 4-9.
Разрыв или соглашение? // Новая Россия. Париж. 15 декабря. № 58. С. 10-12.
Рец. на книги: А. Е. Пресняков/ Лекции по русской истории. Т.1. Киевская Русь. Москва, 1938; Г. В. Вернадский. Звенья русской культуры. Древняя Русь. Ч.1, вып.1. Изд. Евразийцев. Париж, 1938 // Современные записки. Т.67. С.466-468.

1939
Возникновение русской государственности и идея русского единства. Париж.
Из истории украинского сепаратизма // Современные записки. Париж. Т.68. С.369-387.
На распутьи // Новая Россия. Париж. 1 февраля. № 61. С. 9-10.
Рец. на кн.: О. О. Грузенберг. Вчера. Воспоминания. Париж, 1938 // Современные записки. Париж. Т.68. С.486-487.
Рец. на кн.: Pierre Pascal. Avvakum et les débuts du raskol; Paris: Centre d'études russes “Istina”, 1938 // Современные записки. Париж. Т. 69. С.406-411.
Рец. на кн.: O. Pernikoff. La France pays de tourisme. Avec 32 planches hors texte. Paris, 1938 // Современные записки. Париж. Т.68. С.492-493.

1940
К истории русско-польских отношений // Современные записки. Париж. Т.70. С.249-258.