Десять лет назад в ставшей уже классической монографии Russia Abroad (“Россия за рубежом”) Марк Раев акцентировал внимание на культурной уникальности закончившего свое существование комплексного феномена “Зарубежной России”, “общества в изгнании”, воспроизводившего в миниатюре социальную, конфессиональную, этническую структуру дореволюционного российского общества и образ жизни дореволюционной России. Раев видел миссию этого общества в сохранении традиций и ценностей, отвергнутых большевистским режимом, развитии творческой деятельности, начало которой было положено Серебряным веком, а также в передаче России достижений западной культуры.^[1] Блестящее исследование этого целостного феномена не исключало, однако, обращения историков (в том числе самого Раева, вошедшего в редколлегию серии, о которой пойдет речь, и в Президентский Совет Центра “Русское еврейство в Зарубежье”) к тому много- и разнообразию, которое составляло это единство, именуемое Русским Зарубежьем. Ибо человек “общества в изгнании”, разумеется, не был некой “усредненной единицей”, а творческая деятельность эмигрантов из России не сводилась только к посреднической роли.
Одно из эссе Доры Штурман, которым открывается второй том серии, называлось “О многопринадлежности Homo novus”. Абстрагируясь от содержания всего этого небольшого и интерес-ного произведения, вызвавшего неоднозначные оценки и споры,^[2] обратим внимание на точность и удачность слова, вводимого для обозначения одной из сущностей современного цивилизованного человека: многопринадлежность, принадлежность многому. Поистине оно могло зазвучать и наполниться смыслом в век падения империй и диктатур, в век обретения понимания ценности каждой личности, всех ее граней – за той чертой, где одна ипостась человеческой личности – социальная, конфессиональ-ная, национальная и прочие – нередко вытесняла все прочие. Не “одно-значный человек”, предсказуемый и прозрачный, как стекло, но человек-“бриллиант”, неожиданный в своей многопринадлежности, творит культуру и цивилизацию. Многопринадлежность людей российского зарубежья^[3] сотво-рила и блестящий феномен его культуры, да и по большому счету – всей великой русской культуры.
Именно эта идея сполна воплощена в ставших уже примечательным историографическим фактом, высоко оцененных рецензентами в отечествен-ных и зарубежных изданиях^[4] сборниках “Евреи в культуре Русского Зару-бежья”. Пять сборников этой серии вышли в свет в Иерусалиме в 1992-1996 гг. под редакцией Михаила Ароновича Пархомовского и во многом – поистине героическими усилиями его и его единомышленников. В общей сложности 3 тысячи стра-ниц, 190 публикаций, 70 авторов из 10 стран^[5] сделали сборники событи-ем в историографии российского зарубежья.
Основу сборников составляют материалы, расположенные в традицион-ных устоявшихся рубриках (с небольшими поправками и новшествами в каж-дом последующем сборнике): “Катастрофа (холокост)”, “Литература и Языкознание”, “Книжное дело и периодика”, “Архивы и мемуары”, “Философия”, “Русские евреи в Палестине”, “Искусство”, “История”, “Обществен-ные деятели”, “Музыка”, “Голоса”, “Дискуссия”.
Русское зарубежье предстает с этих страниц полновесно, полнокров-но, во всем своем великолепии, радостях и печалях. “Изюминка” сборни-ков – то, что отличает их от многочисленной сегодня литературы по ис-тории русского зарубежья, – воссоздание той атмосферы “космополитично-го интернационализма” культурной жизни Зарубежья, о которой писал Довид Кнут: “Особенный еврейско-русский воздух, /Блажен, кто им когда-либо дышал”. Своеобразен и стиль практически всех материалов ЕВКРЗ – он далек от засушенного академизма, и при всей безусловной научности большинства материалов, они написаны хорошим литературным языком, со-провождаются обилием иллюстраций и фотографий, факсимиле документов.
Если материалы двух первых сборников в основном посвящались исто-рии эмиграции “первой волны”, то в дальнейшем и яркие страницы и порт-реты российского зарубежья послевоенного времени нашим свое достойное место на их страницах. О том, какое богатство документов, свидетельств, сведений, обра-зов удалось сосредоточить авторам и редакторам на страницах каждого тома, становится ясно даже при первом беглом знакомстве – на выбор – с любой рубрикой. Заглянем, для примера, в рубрику “Книжное дело и периодика”. Историк зарубежья найдет здесь ценные сведения об истории и сотрудниках известнейших периодических изданий – парижских “Современных записок”, “Последних новостей” и “Сатирико-на”, берлинских “Социа-листического вестника” и “Беседы”, харбинского “Рубежа”, нью-йоркского “Нового журнала”, рижского “Сегодня”; об издательствах русского зару-бежья – “Возрождении”, “Геликоне”, “Мыс-ли”, “Петрополисе” и других (их, как известно, только в одном Берлине в 20-е годы было не менее 188),^[6] а также об издателях, биолиофилах, антикварах и букинистах – Зиновии Гржебине, Якове Тверском, Юлии Вейцмане и многих других, внесших огромный вклад в сохранении русской культуры и развитие русской печати за границей, В рубрике “Архивы и мемуары” усилиями историков России и Израиля, Швейцарии, Великобритании, США, Франции извлеченные из самых разных архивов, хранилищ и собраний воспоминания, автобиографии, письма и другие документы, стекаясь тонкими ручейками, вкупе с документами и мемуарами из других рубрик образуют уникальную подборку свидетельств (прежде всего эго документов) о жизни и творчестве российской эмиграции Чего стоят одни имена людей, чьи документы впервые увидели свет на страницах этой рубрики – Раиса Блох и Михаил Горлин, Александр и Саломея Гальперн, Борис Лосский, Марина Цветаева, Михаил и Мария Цетлины, Марк Алданов, Екатерина Кускова, Максим Горький, Зиновий Пешков, Михаил Гершензон, Константин Бальмонт, Эльза Триоле, Сергей Гессен, Дон Аминадо, Борис Бруцкус, Иван Бунин и многие-многие другие.
Люди российского зарубежья, их судьбы, их вклад в российскую и мировую культуру – в центре внимания авторов всех материалов сборников. Имен-но в этом человеческом измерении культурной жизни Русского Зарубежья, вероятно, секрет успеха этого издания.
В то же время “космополитич-ность” феномена русской культуры Зару-бежья, в сотворении которого участвовали герои ЕВКРЗ, ни в коем слу-чае не означала отказа от наследия предков, от корней, от той еврейс-кой культуры в России, об утрате которой с горечью писал в 1991 г. в сборнике памяти о. Меня академик В. Н. Топоров. На страницах сборника мы увидим немало документов и материалов о жизни и деятельности предста-вителей этой культуры – воспоминания о видном еврейском историке Шимоне Дубнове и философе Ахад-ха-Аме, переписку Зеева Жаботинского, и многие другие материалы, рассказывающие о деятелях, составивших гордость и цвет еврейской культуры в России.
В декабре 1997 г., казалось бы, законченный проект ЕВКРЗ нашел свое продолжение: в Израиле был создан Научно-исследовательский центр “Русское еврейство в Зарубежье” – первый такой центр, хотя в мире на сегодняшний день по меньшей мере 18 центров занимаются изучением вос-точно-европейского еврейства.^[7] Центр поставил своей целью cбop, хране-ние, научную обработку и издание материалов по истории, культуре и дру-гим аспектам деятельности русского еврейства за рубежом как составной части истории Русского Зарубежья, При Центре создается архив. Изда-тельский отдел Центра помимо выпуска ежеквартального информационного бюллетеня “Иерусалимский русско-еврейский вестник”, предполагает изда-ние монографий и сборников по истории русских евреев в отдельных стра-нах мира. Так, был анонсирован первый том сборника статей “Евреи – выходцы из России в Палестине / Израиле”, посвященный деятельности рус-ских евреев здесь за последние 150 лет. Предполагается также издание сборников – своеобразного продолжения ЕВКРЗ. В 1998 г. в свет вышел первый (обозначенный также как шестой) том сборника “Русское еврейст-во в Зарубежье”. Помимо традиционных рубрик, в этом сборнике появились и две новые. Одна из них – “Студенты-евреи из России в Европе”. В ней собраны живые свидетельства жизни студенчества из России в первой трети XX века. И вторая рубрика – “Наука”, авторы которой проливают свет на мировые на-учные достижения выходцев из России, в том числе лауреатов Нобелевс-кой премии.
Сегодня, восемь лет спустя после выхода первого тома, можно кон-статировать, что сборники серии ЕБКРЗ, значительно пополнившие источниковую базу и историографию исследований о Российской эмиграции, одно временно вызвали к жизни целый ряд других изданий, способствовали реализации целого ряда международных проектов и проведению конференций, созданию нового исследовательского центра. Из факта историографического они превратились в явление истории и культуры Зарубежья.