Профессор Иерусалимского университета И. М. Гетцлер известен многими научными трудами, среди которых видное место занимают работы по истории российской социал-демократии, создание научных биографий ее лидеров. В 1967 г. была издана написанная им научная биография одного из лидеров российских меньшевиков Ю. О. Мартова, переведенная на многие языки, в том числе и на русский.^[1] Спустя много лет Гетцлер вновь вернулся к созданию научной биографии, однако теперь объектом исследования стал Н. Н. Суханов и его записки о русской революции 1917 года.
Н. Н. Суханов (Гиммер, 1882-1940) был известным политиком и публицистом. В 1903-1907 гг. - эсер, затем социал-демократ (меньшевик). В 1917 г. редактировал газету “Новая жизнь”, был членом Исполкома Петроградско-го Совета, член ВЦИК 2-4 созывов. Критиковал Ленина и большевиков за произвол и развал экономики. В 1918-1921 гг. написал семь книг-мемуаров “Записки о революции” (Берлин, Пг., М., 1922-1923; 2-е изд. - М., 1991) — наиболее известное свое произведение. В 1920 г. Суханов вышел из состава меньшевистской партии и затем заявил об ошибочности своей критики большевиков. Он занимал различные советские должности и был избран членом Коммунистической Академии. Однако в июле 1930 г. Суханов был арестован, обвинен в контрреволюционной деятельности, затем, по итогам сфальсифицированного процесса по делу “Союзного бюро ЦК меньшеви-ков” (март 1931 г.), приговорен к 10 годам заключения. 29 июня 1940 г. — расстрелян, через полвека реабилитирован за отсутствием в его поступках состава преступления (1991).
Суханову и его “Запискам” посвящены многие статьи и книги. Наиболее крупным произведением о нем до настоящего времени была монография профессора Ивановского университета А. А. Корникова “Судьба российского революционера: Н. Н.Суханов - человек, политик, мемуарист” (Иваново, 1995). Эта книга основана на документах, извлеченных из российских архивохранилищ. Гетцлер работал в архивах Москвы и Петербурга, а также хорошо знает многие зарубежные архивы и публикации. Естественно, что в своей новой работе о Суханове он широко использовал последние достижения россий-ских исследователей, в том числе и данные Корникова, но за семь лет, прошед-ших после выхода книги, были опубликованы многие новые документы о Суханове,^[2] которые смог использовать Гетцлер в своей работе.
В книге Гетцлера шесть глав, в которых рассматриваются, наряду с биографи-ческими данными Суханова, его взгляды на российские события 1917-го года (Гетцлер характеризует его как защитника демократических принципов Февральской и противника якобинских методов Октябрьской революции). В исследовании содержится интересный материал, особенно о предложениях Суханова по пересмотру экономической политики военного коммунизма, его увлеченности нэпом, крестьянской общиной и теорией декапитализации сельского хозяйства страны. Но вряд ли его можно считать “независимо мыслящим революционным интеллектуалом, неукротимым публицистом, не склонным к конформизму аграрным экономистом”, на чем в начале работы настаивает автор (с. 1). В 1917 - 1920 гг. Суханов был меньшевиком-интернационалистом, затем пытался вступить в РКП(б), но ему было отказано (1924 г.). В автобиографии, написанной в 1927 г. для энциклопедического словаря “Гранат”, Суханов писал о своей приверженно-сти политике III (Коммунистического) Интернационала, о том, что он считает “ошибочным всё писанное мною до 1921 г. к оценке коммунистической партии и ее роли в нашей революции”.^[3] Учитывая его стремление быть в какой-либо партии, вряд ли можно говорить о независимости суждений Суханова. Гетцлер прав, когда пишет о том, что “политически Суханов до конца 1920 г. может быть более-менее идентифицирован с Мартовым и меньшевистской полулояльной-полунепримиримой политикой по отноше-нию к большевистскому режиму” (с. 121), или о том, что Суханов со своими “Запис-ками”, как и во многих других случаях, “сел между двух стульев”: большевики не приняли их из-за критики Ленина и большевизма, а меньше-вики - за жесткую критику их поведения в 1917 г. (с. 103). Известно, что “Записки” Суханова отрицательно оценили Ленин и Сталин, более осторож-но -- Троцкий, назвавший их “ценным источником”.^[4] Секретарь ЦК РСДРП Б. А. Скоморовский писал П. Б. Аксельроду (3 сентября 1920 г.), что послал ему первую книгу “Записок” Суханова: “Книга отнюдь не блещет достоин-ствами, но это - единственное, что написано о революции, думаю, прочтете ее с интересом”, - замечал он.^[5]
Учитывая предыдущие работы Гетцлера можно сказать, что объект его настоящего исследования выбран не случайно. Мартов и Суханов были демократами, для которых нравственность поступков играли едва ли не первенствующую роль в принятии политических решений. И вместе с тем каждый из них был неординарной личностью. Работая в жанре политической биографии, Гетцлер стремится показать “многоцветье” русской революции, где наряду с радикалами и экстремистами действуют умеренные демократы различных убеждений, последовательно отстаивающие свои права на эти убеждения. 5 февраля 1921 г. Мартов с удивлением писал о выходе Суханова из РСДРП: “Последнее его “левение”, - замечал он, - началось в связи с моим выступле-нием в Halle: он вдруг открыл, что это мы раскалываем массовые партии, удерживая их от вхождения в III Интернационал, куда следовало бы всем войти, чтобы изнутри его реформировать”.^[6]
Главный труд Суханова, “Записки о революции”, давно изучается с источниковедческой точки зрения: были установлены источники текста (в основном, газетные публикации 1917 г.), фактические пробелы и искажения.^[7] Разумеется, эту работу продолжил Гетцлер, указав, например, на точность политических портретов, данных Сухановым многим политическим деятелям российской революции. “Он обессмертил себя, - пишет Гетцлер, - создав галерею главных и второстепенных революционных фигур, жемчужинами которой были великолепный и патетичный и, несмотря на это, критичный набросок Мартова, которого он глубоко любил, и гораздо менее патетичный и гораздо более критичный портрет Керенского — давнишнего друга, с которым он отчаянно боролся в 1917 г. ... Действительно, чем больше узнаешь из других источников о Церетели, Дане, Керенском, Милюкове, Ленине, Троцком, Луначарском или Чернове, тем более убедительными кажутся характеристики, данные Сухановым” (с. 82).
Вполне обоснованно внимание Гетцлера к последним трагическим годам жизни Суханова, когда в стране укреплялась однопартийная система, тоталитарный режим и все труднее было сохранять собственное мнение по каким-либо вопросам, как это пытался сделать Суханов. Его последние литературные произведения, выступления на судебных заседаниях в качестве обвиняемого, известные ныне протоколы его допросов следователями ОГПУ полны трагизма. Это напряжение, внутреннюю боль и отчаяние своего героя сумел очень выразительно передать Гетцлер на страницах книги. Гетцлер задается вопросом о том, где и с какой целью писал Суханов свои верноподданнические произведения (“Записки старого интеллигента”, 1931): в следственном изоляторе, действительно изменив свои взгляды, или в надежде, что “Записки” будут прочитаны следователями и как-то смягчат условия его тюремного содержания (с. 185)? Этот вопрос остается без ответа, поскольку убедительно ответить на него невозможно. Суханов был узником царских тюрем. Возможно, в советских политизоляторах он полагался на прошлый опыт, надеялся на снисхождение властей, не очень понимая, что пришли иные времена.
Книга И. Гетцлера о Суханове является одним из вариантов того, как сегодня можно писать политическую биографию революционного деятеля такого масштаба. Как бы мы ни относились к самому жанру политической биографии и к его трактовке Гетцлером, очевидно, что перед нами — хорошая, полезная книга о неординарном человеке.