После распада Советского Союза исчезла и единая историческая наука, связи между историками нарушились. По этой причине о развитии исторических исследований в советских республиках известно мало. В бывших советских республиках за это время появилась новая историческая периодика, выходят новые исследования.
В 1996 году в Литве начал публиковаться ежегодный сборник “Литовские исторические исследования” на английском языке. Журнал, являющийся органом Литовского института истории, печатает статьи, сообщения и рецензии на книги, относящиеся к истории Литвы.
Рецензирование журнала как единого целого весьма затруднено. В данном случае мы остановимся лишь на тех статьях, которые связаны с историей национализма. Мы зададимся вопросами: каково основное их содержание и какова в связи с этим линия развития современной исторической науки в Литве?
Католицизм и национализм, поляки и литовцы, польско-литовские отношения и противоречия – вот основные темы современной литовской исторической научной литературы, в том числе и журнала “Литовские исторические исследования”.
Статья Дарюса Сталюнаса (Т.5/2000) посвящена изучению национальной политики на западных окраинах Российской Империи. Автор исходит из того, что российские власти использовали один из видов “дискриминационной политики”, которая была направлена против “конкретных недоминирующих национальных групп”. Рассматривая эту проблему, основное внимание автор сосредотачивает на отношении к полякам и Польше. Поляки, по его словам, были главной опасностью в глазах российских властей в ХIХ веке. Именно против этой опасности была направлена такая мера властей, как введение русского языка в качестве языка богослужения в католической Церкви. Негативное отношение к полякам Дарюс Сталюнас склонен объяснять возникновением консервативных политических идей в российском обществе. Их носители, по его словам, – российские петербургские и московские публицисты М. Катков, И. Аксаков, А. Гильфердинг. “Влиятельный институт российской национальной политики”, – такую оценку получает контролируемая ими пресса. Рассматривая российскую политику в отношении поляков, Д. Сталюнас подчеркивает, что постепенно русская печать начала разграничивать поляков и литовцев по “этнокультурному и языковому критерию”. Основной вывод автора таков: в формировании национальной политики в Российской Империи ведущее место отводилось вероисповеданию, а языку и этническому происхождению власти уделяли второстепенное внимание.^[1]
Вилма Жалтаускайте продолжает рассмотрение проблем, поднятых в предыдущей статье. В центре ее внимания – развитие литовского католического духовенства. Она считает, что к началу ХХ века в рядах литовских священников не было внутреннего единства, духовенство было разделено на две группировки – молодое и старое духовенство, – между которыми существовал конфликт. Часть ксендзов в Литве выступала за использование в литовском национальном движении синтеза националистических и католических идей. Другие католические священники выступали с поддержкой идеи политического литовско-польского союза, направленного против литовского национализма. Несмотря на отсутствие внутреннего единства среди духовенства, по словам В. Жалтаускайте, литовский национализм к началу ХХ столетия усиливал социальные позиции ксендзов. При этом католические священники могли его принимать или нет, игнорировать или откровенно бороться против него, но последнее грозило им потерей влияния на литовское население.^[2]
Значительное внимание в журнале “Литовские исторические исследования” уделяется отдельным деятелям литовского националистического и освободительного движения. Так, в нем публиковалось ряд материалов о Винцасе Кудирке (1858-1899) – одном из признанных лидеров литовского движения. Обратившись к творческому наследию Винцаса Кудирки, Витаутас Меркис приходит к заключению, что его идеи были направлены как против русификации, так и против полонизации. Историческая заслуга В. Кудирки, по словам современного литовского историка, состоит в том, что он широко использовал понятие “Литва”, способствуя, тем самым, оформлению его значения. Примечательно то, что в работах литовского национального деятеля термин “Литва” многозначен – он имеет несколько аспектов: географический, политический, этнокультурный и этноязыковой. Проект “Литвы” Кудирки был амбициозен: в состав литовских земель он включал Вильнюс, Каунас, Гродно – при этом в данных регионах во времена Кудирки литовцы преобладали только в районе Каунаса. В. Кудирка склонялся и к тому, что укреплению литовской национальной идентичности будет способствовать противостояние полонизации и русификации. Вот почему успех идей Кудирки в рамках современного ему литовского общества В. Меркис склонен объяснять тем, что среди литовцев не было самоидентификации с русской культурой, а сам Винцас Кудирка смог проявить себя именно в сфере русско-литовского противостояния.^[3]
Программа модернизации литовского общества и проблемы формирования национальной интеллигенции – основные элементы анализа творческого наследия В. Кудирки в статье еще одного современного литовского историка, Владаса Сирутавичюса. Исходный тезис статьи этого литовского историка таков: интеллигенция в любом обществе является “социальной элитой”. Рассматривая литовскую интеллигенцию с этих позиций, В. Сирутавичюс указывает на то, что литовские интеллигенты (к числу которых принадлежал и Винцас Кудирка) выдвигали идею модернизации общества, основанную на сочетании критики существующего социального порядка с пропагандой националистических идей. При этом объективно условия для модернизации литовского общества и экономики региона были незначительны, а темпы модернизации – крайне медленны. Интересно и то, что в статье Владаса Сирутавичюса образ Винцаса Кудирки, знакомый российским историкам по более ранней литовской (советской) и отечественной историографии, предстает с неизвестной стороны: значительное внимание уделено такому аспекту мировоззрения литовского националиста, как антисемитизм. Евреи не вызывали политических симпатий Винцаса Кудирки по причине того, что не стремились слиться с литовцами через ассимиляцию.^[4]
Значительное внимание в “Литовских исторических исследованиях” уделяется и периоду Освободительной войны, имевшей место после революции 1917 года. Данная тематика не нова для литовской исторической науки. В связи с этим интересна статья Гедиминаса Рудиса, который подвергает сомнению традиционную для литовской историографии точку зрения, согласно которой первое правительство Литовской Республики во главе с Аугустинасом Волдемарасом не осознавало опасности, исходившей от Советской России и не предпринимало шагов для обеспечения независимости и безопасности Литвы. В отличие от предшествующей историографии Г. Рудис считает, что правительство понимало всю катастрофичность международной ситуации конца 1918 – 1919 гг.. Его ошибка состояла в другом: правительство Волдемараса уделяло мало внимания внутренним проблемам, вполне осознавая при этом, что главнейшую опасность для молодого воссозданного Литовского государства представляла именно Советская Россия. Поэтому ориентацию литовского правительства на страны Антанты Рудис оценивает как политически верную, но не подкрепленную гарантиями предоставления реальной помощи.^[5]
Литовские историки много внимания уделяют проблемам международных отношений в период существования независимой Литвы в 1920 – 1940 годах. Интересна статья Зенонаса Буткуса об отношении Германии и Советского Союза к “вильнюсскому вопросу”. Работа важна тем, что написана на основе неизданных документов, хранящихся в литовских, латышских, эстонских, немецких и российских архивах. Автор приходит к выводу, что Вильнюс был своего рода символом Литвы, ее национальной независимости, а потеря города приводила к росту литовского национализма. Позиция же великих держав оценивается автором таким образом: Германия и СССР выступали за возвращение Вильнюса Литве, но не всегда поддерживали ее, а действовали в соответствии со своими собственными интересами, что и вылилось в заключение в 1939 году германо-советского пакта. Интересно и то, что в польско-литовском конфликте автором выделяется не только чисто внешнеполитическая сторона, он указывает также на роль национализма и этнических противоречий.^[6]
Литовское национальное движение в 1953 – 1960 годах, значение смерти Сталина для Литвы, развитие литовской интеллигенции – темы статьи Ванды Кашаускене. Она считает, что именно смерть И. Сталина в 1953 году привела к росту социальной активности литовского студенчества, которое составляло основу национального движения второй половины 1950-х годов. В. Кашаускене указывает, что советская историография оценивала акты протеста литовских студентов как проявление буржуазного национализма, а не национального движения. В статья В. Кашаускене показаны все проявления студенческого национального движения в 1950-е годы: выступления за введение литовского языка во всех учреждениях, протесты против фальсификации истории Литвы, требования переименования улиц, требования возвращения уничтоженных памятников, в том числе и памятника основателю Вильнюса великому князю Литовскому Гедеминасу. Рост национального движения в Литве прекратился с активизацией политики русификации в 1959-1960 годах. Однако в рецензируемой статье отмечается и то, что деятельность националистов принесла некоторые реальные результаты: система образования стала более ориентированной на литовский язык, литовская интеллигенция начала мыслить более национально. Именно это стало залогом успеха национального движения в 1980-е годы и восстановления независимого Литовского государства в начале 1990-х годов.^[7]
Наряду с работами литовских историков журнал рубликует работы иностранных коллег.
Так, Теодор Р. Викс рассматривает политику правительства Российской Империи как политику русификации. При этом он считает, что удар русских властей был направлен скорее против поляков, чем против литовцев. Однако он признает и то, что имели место ограничения развития литовского языка и культуры. Рассматривая отношение правительства к литовцам, историк поднимает проблему католицизма, который, по его словам, русская пресса связывала с полонизмом. По словам Т. Р. Викса, литовцы оказались между борющимися русскими властями и поляками: их язык и культура были неславянскими, но главной проблемой литовцев (в глазах русского правительства) являлось то, что их духовенство было полонизировано. Кроме этого, между литовцами и поляками существовал конфликт, который проявлялся с особенной силой в Церкви. По этой причине в литовцах власти видели объект для потенциальной полонизации. Именно этим можно объяснять негативное к ним отношение. Но примечателен и другой факт, отмеченный автором: во многих официальных документах литовцы не признавались как сила, враждебная российским интересам, их рассматривали, скорее, как жертву вредного польско-литовского католического влияния.^[8]
Журнал “Литовские исторические исследования” внимательно следит за изучением истории Литвы за пределами республики. О постоянном и устойчивом интересе его издателей и авторов к данной проблематике говорят рецензии на последние публикации по литовской истории, которым в рецензируемом сборнике отведено достойное место. В. Илгевичюте анализирует книгу Кшиштофа Тарки “Литовцы в Польше 1944 – 1997”.^[9] Настоящая работа примечательна в связи с тем, что с восстановлением литовской независимости в 1990-х гг. литовско-польские отношения перешли на качественно новый уровень развития. В ходе анализа содержания монографии рецензент приходит к заключению, что исследование польского историка является новым шагом в изучении истории положения литовского населения в Польше на фоне относительно значительного числа работ по данной проблеме, посвященных более раннему времени.^[10] В издании рецензируется и книга Т. Р. Викса “Нация и государство в поздней имперской России. Национализм и русификация на Западной окраине, 1863-1914”.^[11] Рецензент дает ей высокую оценку.^[12]
Такова в самых общих чертах срез современной литовской исторической науке, как он представлен в англоязычных “Литовских исторических исследованиях”. Несмотря на структурную и проблемно-тематическую схожесть, статьи (а все они посвящены истории Литвы) рецензируемого издания разнообразны. Они показывают основные сферы реализации творческого интереса литовских историков. В определенном смысле журнал “Литовские исторические исследования” – новый шаг в развитии, в интернационализации литовской исторической науки. Перед литовскими историками стоит задача поиска новых тем, новых вариантов интерпретации прошлого. Судя по статьям рецензируемого издания, они с этим вполне успешно справляются.