И. A. Симонова. Федор Чижов. Москва: “Молодая гвардия”, 2002 (=Жизнь замечательных людей: Серия биографий. Вып. 805). 335 с., ил. ISBN: 5-235-02478-6.
2/2006
This review essay is published in Russian, see Russian pages of this website.
Книга Инны Анатольевны Симоновой, московского историка, публициста, журналиста, вправе иметь свою собственную историю. Хотя биографический очерк истории жизни общественного деятеля и предпринимателя ХIХ века Федора Васильевича Чижова (1811-1877) и был сдан в печать пять лет тому назад, он не утерял свою актуальность. В 2005 году вышло в свет биографическое исследование, написанное американским историком Томасом Оyэном.[1] Хотя Оуэн и преследует совершенно иную цель, нежели Симонова (его интересуют прежде всего предприниматель и культура предпринимательства в России во второй четверти XIX века), он также использует биографический подход. Эти работы, разумеется, не подлежат прямому сравнению. Однако поскольку они основываются на одних и те же источниках, эти книги могли бы, скорее, дополнить друг друга. Отметим также, что в контексте нынешних академических и политических дебатов Чижов как один из деятельных славянофилов и его дискурсивные репрезентации заслуживают особого внимания историков, находящихся “в поиске новой имперской истории”.[2]
Чижов, один из ранних знаменосцев панславизма, прошел сложный жизненный путь от бедного провинциального дворянина до московского предпринимателя-миллионера, от приверженца свободолюбивого либерализма до “апостола всеславянства” (C. 95) и одного из главных деятелей экономического национализма, от профессора-математика до публициста и редактора славянофильских газет и журналов. Чижов интересен и как личность, и как субъект истории России ХIХ века, в судьбе которой он принимал активнейшее участие, относилось ли это к его участию в строительстве железных дорог в северных и юго-западных регионах империи, в образовании Архангельско-Мурманского пароходного общества или в развитии шелководства на среднеазиатских территориях России. Разумеется, Федор Васильевич был особенным представителем своего времени. Несмотря на аскетизм, упрямство и фанатизм в увлечении идеями и делом, его можно справедливо рассматривать и исследовать и как вовлеченного, и как вовлекающего в историю идеологий, просвещенного общества и предпринимательства в империи.
Биографию Чижова Симонова излагает в трех частях книги, в которых она пытается свести вместе биографическую хронологию и проблемную установку, представляя Чижова как личность и как субъекта общественных течений и конъюнктур. Первая часть охватывает жизненный период с ранних лет Чижова до его ареста в 1847 году, вызванного раскрытием тайного “Славянского общества святых Кирилла и Мефодия” на Украине. Перед читателем раскрываются ранние этапы жизни Федора Васильевича: костромское “русское” начало, холодный “немецкий” Петербург, семейная атмосфера малороссийского имения “Сокиренцы”, далее Германия, Италия, Рим, Париж, Прага, Пресбург, Балканы, Киев и, в конце концов, славянофильская Москва. В руках автора – дневниковые записи и письма, богатый эмпирический материал, позволяющий выявить и генезис, и резкие перемены личности Чижова. Профессиональное использование автором источниковой базы вызывает глубокую симпатию. Симонова не ограничивается личным материалом Чижова и привлекает также переписку и дневники личностей, которые были ему близки или с которыми он сталкивался в жизни. В диалог с Чижовым вступают его воспитанник Григорий Палаган, друг юности, социалист, позже принявший католицизм, Владимир Печерин, Николай Гоголь, Александр Иванов, Николай Языков. Использованы и научно-популярные работы Чижова, которые отчасти прочитываются как автобиографические проекции. Автор искусно связывает жизненные этапы Чижова с отдельными историческими сюжетами николаевской эпохи. Заметно и приятно, насколько бережно автор относится к своему герою, описывая его личную жизнь, в особенности его безумную любовь, которую он питал к замужней женщине. Жаль, однако, автор здесь не отступил на второй план и не предоставил Чижову и его дневниковым записям больше места в повествовании.
Вторая часть книги раскрывает период жизни Чижова с момента его ссылки до середины 1860-х годов. В центре повествования – его деятельность как редактора ряда московских славянофильских журналов и газет. В этих органах печати провозглашались главные национально-экономические идеи и открыто выдвигались конкретные политические требования, прежде всего требования протекции и государственной поддержки русской промышленности и учреждения предпринимательского совета при правительстве. В этой части книги Симонова использовала частично, очевидно, текст своей кандидатской диссертации и опубликованных статей.[3]
В отличие от американского историка Оуэна Симонова отдает предпочтение не проблемно-тематическому, а хронологическому повествованию. Шаг за шагом она скрупулезно описывает переплетение истории Чижова и “Вестника промышленности”, Чижова и “Дня”, Чижова и “Москвы”, “Москвича” (С. 132-189). Для читателя, интересующегося общественными дебатами того времени и позицией Чижова по тому или иному вопросу, эта часть книги покажется интересной. Предпочитая добросовестное суммирование “фактов” и сюжетов, Симонова забывает связать детали с общим историческим фоном. Слишком редко она помещает своего героя в его исторический контекст, часто не придавая значения ни западническим либеральным позициям, от которых Чижов отталкивался, ни главным представителям этого направления, с которым у него были весьма неоднозначные отношения. Завершая обзор издательской и идеологической деятельности Чижова, Симонова не решается предложить читателю собственную оценку “греха славянофилов” (С. 190), т. e. оценить влияние и Чижова, и его единомышленников на историю общественного развития и предпочитает оставаться “за спиной” цитируемых современников (С. 190-198).
Последняя часть биографии посвящена активнейшей предпринимательской деятельности Чижова, которую он развернул в последние десятилетия своей жизни. Кроме инициатора и организатора строительства железных дорог, он выступает в роли председателя двух московских банков, поддерживавших отечественный бизнес. Наряду с детальным описанием этой деятельности Симонова стремится показать Федора Васильевича с личной стороны, упоминая о его самоидентификации “средневекового монаха”, его привязанности к старым друзьям, глубоком сочувствии и поддержке молодого поколения (Саввы Мамонтова и художников Василия Поленова и Ильи Репина). Странные ноты, однако, проскальзывают в главе, посвященной отношениям между Печериным, бежавшим за границу, и Чижовым, который в течение нескольких десятилетий пытался уговорить друга вернуться на родину (С. 254-268). Описание корреспонденции друзей читается здесь как проекция проблемы эмиграции в прошлое, хотя превращение Печерина из революционера в католического монаха имело в глазах современников совершенно другой оттенок.
В целом книга Инны Симоновой, бывшего редактора молодогвардейской серии “Жизнь замечательных людей”, страдает от ряда серьезных проблем. Один из существенных ее недостатков – это отсутствие критической дистанции автора в отношении героя ее работы. Например, живую прозу своего римского соседа Гоголя Чижов, очевидно, долго воспринимал чрез призму математика, педантично перечисляющего в дневнике “грамматические ошибки” малороссийского писателя (C. 47). Чижов был не только ужасным педантом и бесконечно упрямым человеком, но и явным моралистом. Однако Симонова представляет даже и очевидные негативные черты характера Чижова в позитивных тонах (С. 30-32).
Можно согласиться, что Чижов был замечательным человеком в истории России. Он, как считает Симонова, целиком посветил свою жизнь служению утопической идее России как (в будущем) лучшей цивилизации, превосходящей европейскую. Он достиг многого. Школы и общественные заведения, построенные посмертно на его многомиллионное наследие, свидетельствуют об этом. Например, долгие годы Чижов пытался сделать арендуемые им шелководческие плантации в Киевской губернии рентабельными. Однако Федор Васильевич был человеком, заслуживающим большего, чем просто дифирамбы в свой адрес. Выстраивая прямолинейное (телеологическое) развитие Чижова от идеолога панславизма к представителю национального предпринимательства, Симонова, к сожалению, упускает из виду то, что для Федора Васильевича было очевидным – экономическое фиаско его первой предпринимательской авантюры (С. 116-117). Каждая личность терпит на протяжении своей жизни поражения. Интересно было бы представить здесь более объемно то, что Оуэн смог лишь обозначить в биографическом исследовании,[4] т.e. проследить, каким образом Чижов проходил сквозь неудачи и кризисы и в какой мере они оформили или изменили его и как личность‚ и как исторического деятеля.
Следует отметить и отсутствие дистанции автора по отношению к славянофильству как историческому объекту, мировоззренческие установки которого Симонова отказывается оценивать. С одной стороны, в России приятно, конечно, иметь много “братьев-славян” и чествовать тех, кто создавал большую славянскую семью на слове и на деле. С другой стороны, какую именно роль славянофильская идеология сыграла в истории Российской империи и ее народов? И, наконец, что мы можем почерпнуть из этого исторического опыта сегодня? Фокусирование славянофилов на имперско-национальном принципе экономики, на своем, на собственном, “на хлопке в тех странах Азии, которые у нас под рукой” (C. 162) – это не только (легитимная) антизападническая позиция. Это – интеллектуальное и практическое выстраивание властных экономических отношений центра империи с периферией, которые некоторые назвали бы колониализм.
Биографический очерк Чижова представляет собой своего рода политический (идеологический) труд. Чижов забыт – этим мотивирует Симонова свое повествование, именно за “вспоминание” и “возрождение” наследия Чижова Инна Анатольевна, собственно, и борется. Превращая жизнь Чижова в письменный памятник, она, вероятно, совершает ту же ошибку, что и славянофилы: “возродить Россию” (C. 296) невозможно, тем более такой, какой она никогда не была.