Рецензируемая книга “Алексей Степанович Хомяков: жизнеописание в документах, рассуждениях и разысканиях”, является, несомненно, одним из значительных новейших исследований жизни и творчества видного представителя русской мысли. Эта работа – итог многолетнего изучения В. А. Кошелевым мировоззрения славянофилов.
Следует отметить, что интерес к фигуре Хомякова закономерен, поскольку он стоит у истоков движения славянофилов в России. Несмотря на это, приходится признать, что Алексей Степанович был обделен вниманием отечественных биографов: фундаментальных исследований творчества философа и богослова историография XX столетия не зафиксировала. Все сколько-нибудь значительные работы опубликованы в XIX – начале XX века. Рецензируемая книга восполняет этот недостаток, являясь в российской исторической науке первой целостной монографией о Хомякове.
Структура издания состоит из небольших глав, в которых удачно сочетается хронологический (биографический) принцип изложения материала с выделением основных вех творчества мыслителя. Прежде всего, обратим внимание на конструктивную позицию автора по отношению к классическому наследию Хомякова. Кошелев анализирует сочинения философа, в сжатом виде представляет логику его размышлений, высвечивая основные положения его концепции, заостряет внимание на тенденциозности существующих представлений о философии одного из основателей славянофильства.
Жизненный опыт Хомякова, выходца из старинного русского дворянского рода, “коренного русского человека” (С. 7), был уникальным, что не могло не отразиться на его научном творчестве. Изучение биографии является одним из ключей к пониманию идей философа, его духовной эволюции и обнаруживает экзистенциальный фон возникновения многих его идей. Хомяков предстает на страницах книги как русский барин, “не испорченный зависимостью от другого человека, не столкнувшийся с необходимостью служить и прислуживать, живущий для себя в полном соответствии с собственным представлением о жизни” (С. 16). Это обстоятельство, а также хорошее домашнее воспитание, блестящие способности и гениальные задатки обеспечили независимость мышления, широту интересов.
Автор разрушает целый ряд мифов о Хомякове. Кошелев аргументировано доказывает, что стереотипы, свойственные отечественной историографии, основаны на непонимании и недоразумениях. Причем это стереотипы, сложившиеся не только вокруг Хомякова, но и о славянофилах вообще. В отечественной литературе привыкли упоминать о славянофилах в связи с вопросом об исторических путях развития России и неприемлемости для России западного опыта. Такое ограничение обедняет идеи представителей этого философского направления, представляет их ортодоксами, отвергающими инновации. Как правило, славянофильство интерпретируется историографами как “консервативное политическое и идеалистическое философское течение русской общественной мысли XIX века”. Эта характеристика появилась в советские времена и с тех пор практически не изменилась. Это можно объяснить тем, что, хотя сочинения самих славянофилов начали переиздаваться, но по-настоящему объективного, непредвзятого осмысления их наследия так и не произошло.
Книгу можно рассматривать в двух аспектах: как историческое исследование и как изучение личностной позиции мыслителя. В качестве исторического исследования книга не ограничена анализом материала, содержащегося в обширных литературных источниках. Ее автор использует письма, дневники, поэзию, воспоминания, полицейские донесения, изучение которых позволяет высветить преломившиеся через судьбу отдельной личности объективные тенденции в развитии России. Значительный интерес представляет информация, касающаяся личностной позиции Хомякова, круга его оппонентов и мотивации, связанной с выбором той или иной философской проблематики.
Придавая большое значение историческому контексту, Кошелев старается воссоздать необычайно широкую панораму эпохи. Это и события, участником и наблюдателем которых был Хомяков (“сто дней Наполеона”, восстание в Греции против турецкого ига в 1821 г., восстание декабристов, подготовка проекта эмансипации крестьян и т.д.), и люди, с которыми мыслитель общался на протяжении своей жизни. Без учета социокультурной ситуации в России невозможно понять ту особую направленность интеллектуальной работы славянофилов, которая концентрировалась на формировании национального самосознания, чистоты и цельности патриотической и нравственной позиции человека, его устремленности к идеалам общества, свободного от рабства. Духовный подъем стимулировал творческие изыскания, ставшие наиболее ценным достоянием в фонде культуры первой половины XIX века. К ним относилась и философско-богословская концепция Хомякова. Формируясь как мыслитель, он прошел хорошую философскую школу, усвоил как идеи западных философов – Гегеля, Шеллинга, Гердера, так и изыскания своих соотечественников. Движение славянофилов предстает в книге как кружок, никогда специально не собиравшийся и не имевший устава. Его члены балансировали, как отмечает автор монографии, “на грани запретного и дозволенного”. Кошелев показывает, что славянофильство пребывало как бы между двумя полюсами. С одной стороны, они находились под подозрением у властей, которые, не имея повода обвинить славянофилов в чем-либо недозволенном, чувствовали в их действиях эту неуловимую “недозволенность” и опасность для себя (С. 254). С другой стороны, последователи Хомякова сталкивались с нападками западников, обвинявших их в том, что они “отвращаются” от Европы, носительницы прогресса. Такая ситуация была обусловлена жестким противостоянием между властью и обществом. Полицейско-идеологический диктат того времени жестко подчинял себе литературу, философию, всю общественную мысль. Но это не означало, конечно, что их активность была парализована. Наоборот, в рамках официальной идеологии ставились и решались весьма важные и актуальные проблемы гуманитарного знания и общественной жизни. Вероятно, поэтому Кошелев не устает подчеркивать парадоксальность мышления Хомякова. Одним из его проявлений была любовь к России, чуждая каким-либо проявлениям национализма. Тем более странным представляется, что “приверженцы национальной гордыни” “провозгласили Хомякова чуть ли не знаменем своим…” (С. 15).
В рецензируемой монографии Хомяков предстает как один из идейных вдохновителей проекта освобождения крестьян. Автор вполне обосновано отмечает ограниченность однозначно критического взгляда на эту реформу. Оценивая ее, он указывает: “Не надобно забывать, что она пошла “сверху”, что она могла быть много хуже, что окончательный проект был намного радикальнее, чем все предварительные” (С. 460). Хомяков как патриот не остался в стороне от обсуждения реформы, хотя и не входил ни в какие комитеты. В монографии излагается содержание его записки под названием “Об отмене крепостного права в России”. В этом документе намечен путь, по которому законодатели пошли в дальнейшем. Реформы действительно вызвали всплеск общественного и национального самосознания. Идеи “народности” и “славянства” получили признание и широкое распространение. В рецензируемой монографии глава, где описывается подготовка реформ и участие в ней Хомякова, получила многозначительное название: “Надежда”. Алексей Степанович, проявлявший к реформе большой интерес, автором книги уподоблен Моисею. Доведя свой народ до земли обетованной, он так и не вошел в нее и не увидел плоды своих усилий.
Однако трудно согласиться с Кошелевым, когда он говорит, что Россия сумела в результате реформы выйти из жесточайшего кризиса и обойтись минимальными потерями. Ощущение шаткости пореформенного строя обострилось в результате войны 1877-1878 гг., убийства Александра II и непоследовательности правительства. Последнее одновременно с курсом преобразований проявляло тенденцию к отсрочиванию и искажению реформ. Остается без ответа вопрос: замедлила ли отмена крепостного права наступление последующих катаклизмов или ускорила их.
Мы не затронули самого главного и ценного в наследии Хомякова – его богословских взглядов. Действительно, как отмечает автор монографии, именно этот аспект вызывает наибольший интерес, значительно возросший в ХХ столетии, “в эпоху модернистского переосмысления церковных догматов, создания новых религиозных и церковных учений” (С. 435). Из хода размышлений автора книги следует, что главные достижения в области богословия у Хомякова следующие: он разработал идею Церкви и создал русскую богословскую школу, определив ее собственно православную позицию (С. 447). Кошелевым отмечается односторонность полемического подхода Хомякова, подчеркивавшего отличия православия от западных исповеданий. Нельзя не согласиться с автором в следующем замечании: говоря о православии, мыслитель “обращается не столько к реальному, русскому православию, сколько к его идеальным началам” (C. 435).
Ощущение незавершенности в рецензируемой работе вызывает то, что автор обошел своим вниманием философские взгляды Хомякова. Они могли быть изложены в общих чертах, учитывая то, что гносеология Хомякова напрямую связана с его учением о Церкви. Было бы также уместным подробнее остановиться на тех идейных источниках, которые оказали влияние на формирование Хомякова как мыслителя. Кошелев, к сожалению, ограничивается указанием только на влияние отечественного социокультурного окружения Хомякова. Но не стоит забывать, что западные мыслители, например, Гегель, наложили на творчество философа свой отпечаток. Сам Хомяков отмечал, что славянофилы восприняли Гегеля “с какою-то религиозною верою”. На это указывает и В. Зеньковский: “Философия истории у Хомякова формальна и по духу весьма близка к гегельянским схемам… Даже диалектический метод применяется Хомяковым к истолкованию исторического процесса”.^[1]
Рецензируемая книга, несомненно, способствует дальнейшему развитию и изучению российской культуры вообще и философии в частности. Работа Кошелева свидетельствует, что Россия не уступала Европе в порождении личностей, обладавших большим творческим потенциалом. Знакомясь с данной монографией, читатель начинает лучше понимать характер отечественной культуры, природу нашего самосознания и дальнейшее развитие национальной мысли. Хомяков – мыслитель мирового масштаба, человек, оказавший влияние на формирование русской философии. Усилиями Кошелева он как бы восстанавливается в своих правах. Это оправдано и тем, что труды Хомякова представляют интерес не только для профессиональных философов и историков, но и для людей, серьезно обеспокоенных кризисным состоянием современной культуры.