ЦИТАТА 1 (Инт. № 10. С. 1. работник культуры):

Я татарка. И действительно для меня это очень важно. Ну, просто вот элементарно, когда вот я была еще молоденькая совсем. Бабушка говорила: “Замуж только за татарина”. И как бы вот это какой-то ступор, и вот я замуж вышла совсем недавно, я вот сижу, думаю, вспоминаю – какие-то итоги подводила. У меня ни одного русского парня не было оказывается. Но вообще друзей куча русских, азербайджанцы есть друзья – соседи. Они вот переехали сюда, на рынке торгуют, вроде как нормально общаемся. Но все равно, вот то, что я татарка – это внутри сидит”.

ЦИТАТА 2 (Инт. № 12. С. 4-5. чиновник):

Вот, в татарских гимназиях что хорошего? Вот, не знаю, как Вы это поймете? Когда ребенок-татарин приходит в школу и садится в класс – где-то это заложено – я не могу это объяснить, но где-то это у ребенка-татарина заложено: скромность, сдержанность. Некоторые вот считают, что татарский менталитет – это значит слабость. Считают, что это, мол, он не может высказать себя, проявить себя. Я считаю, что эта скромность татарского народа заложена где-то в генах. И потом – стремление учиться, учиться хорошо. Это у них тоже заложено где-то в генах. Это необъяснимо. И вот когда он сидит в классе, и если он еще и русским языком неважно владеет… в этом классе – где ребята могут и покричать, и поругаться, и подраться… А у него где-то внутри сидит вот эта вот скромность – она ему мешает. Он не может стать там лучшим учеником /…/ Вот менталитет – не любят это слово. У нас некоторые ученые говорят: “Мескен - мескен татарлар. Мескен булып йөрисез. Мескен булып йөрмәгез”^[1]. Но это не “мескенство”. Это вот именно эта скромность, сдержанность, сабырлык, тайнаклык – менә аңлысызмы?^[2]


ЦИТАТА 3 (Инт. № 2. С. 1-2. представитель НКО):

То, что можно делать с эвенками – нельзя делать с чеченцами, понимаете? Плохо делать что-то с эвенками тоже. Но там не будет кровопролития. Там не будет взрыва. А вот там – будет кризис сильный, будет кровь. Это разные вещи. Нужно понимать особенности этих людей, нужно уважать их традиции, уважать, иначе невозможно. Понимаете, человек – это личность какой-то национальности. Не говорю все. Может даже большинство людей не ощущает, скажем, какого-то этнического влияния на себе. Да есть такие. Но это не значит, что все. Даже если меньшинство, даже если какая-то меньшая часть ощущает – нельзя не учитывать этого. Нельзя, заходя к старикам, президентом какой бы ты страны ни был, протягивать руку: Кто ты? Мальчишка! Не имеешь ты права! Они тебе должны подать руку. Нельзя этого делать. Тысячи таких примеров. Причем вот один неверный жест может царапину оставлять на века. То есть это настолько тонкая вещь. Вот в моем понятии любой серьезный руководитель должен изучать основы этнологии, традиции. Вот он едет туда – он должен взять там книгу, прочитать: Что это за народ? Как, какие у него традиции? Что там нельзя делать, что можно. Что можно сказать, что нельзя сказать. Коль уж в такой ты стране живешь, ты должен с этим смириться. Коли ты хочешь посеять добро…


ЦИТАТА 4 (Инт. № 7. С. 2. работник культуры):

ИНТЕРВЬЮЕР: Немножко личный вопрос, он касается этнической принадлежности. Ощущаете ли Вы ее? И если да, то что она для Вас означает?

РЕСПОНДЕНТ: Ну, знаете… Речь ведь идет не в смысле физическом, а в смысле психологическом? В этом смысле я как бы человек с таким раздвоенным мышлением. То есть я этнически – русский. Но мое детство прошло в окружении марийском и поэтому мне близка марийская культура. И, естественно, что здесь уже – и татарская культура... И это разные вещи – мышление и сознание русского человека, скажем так, Костромской области, и русского человека, который является аборигеном этого региона. Он вырос в более плотной полиэтнической среде. Не там, где чисто русская область, русское мышление… Ну я почему говорю? Потому что когда я оказался в Костроме, я вдруг ощутил, что это – совершенно другой город, вдруг во мне начали просыпаться мои этнические начала, которых здесь нет. И полиэтнический контекст, он как бы вызывает совершенно другой спектр эмоций, чувств и самоощущений. И поэтому здесь, как говорится, самовыражение – культурное, психологическое, конечно, тоже многоканальное. Оно не сугубо как бы такое национальное. Как я понимаю, например, для татарского писателя, композитора – оно сугубо национальное. Здесь стоит как бы проблема сохранения культуры, выживания культуры – та проблема, которой у русских как бы нет. Он прекрасно знает, что если он не сделает, не напишет симфонию – то напишут симфонию в Петербурге, в Москве, либо в Курске. А вот татарскую симфонию – ее могут написать только в Казани. И если не написал ее, то она уже более нигде не появится. Поэтому вот, когда упрекают, что вот композитор слишком националист, я считаю, что ничего националистического нет. Бремя ответственности на композиторе татарском гораздо больше, чем на русском композиторе, потому что он – носитель традиции своей национальной, которая существует только здесь. Хотя это, может быть, тоже не очень хорошо, поскольку я считаю, что татарские композиторы должны быть не только в Казани. Они должны быть и в Саратове, и в Нижнем, и в Пензе – то есть там, где живут компактные группы татар – но там ведь своя культура татарская, не только “под гармошку”, но и культура, захватывающая как бы и академический верх.

ЦИТАТА 5 (Инт. № 19. С. 6-8. этнограф):

Допустим, вечерние игрища. Они ушли в 1995-м году. /… / в 1993-м, в 1994-м еще что-то на подобие было. /…/ вот они уже ушли. И они уже не вернутся. Они могут вернуться как Сабантуй, но у нас это явление административно организованное, если будут какие-то определенные дни, когда молодежь приезжает летом, два-три-четыре дня, если мы обязуем культурных работников, чтобы они проводили, то оно будет возвращено. Потому что оно еще не совсем ушло, потому что тридцатипятилетние еще играли. /…/ Оно уже не будет выполнять те функции, но оно будет выполнять функции культурологические. Как бы преемственность поколения в данном случае была бы. Я не говорю, что вот мы начнем, потом в перспективе этой молодежи понравится. Ничего подобного. Это молодежи не понравится. /…/ Там у них уже свои ритмы, потому что молодежь на сегодня настолько информатизирована, она живет у телевизора. /…/ Но очень четко прослеживаются на сегодняшний день поверья. Потому что человек вернулся к своей конкретной усадьбе. “Вот я, мое хозяйство, это мое”/…/ Этим деревня живет, причем живет настолько глубоко. /…/ Допустим он стал зажиточным, он себя так обережет. Он к национальным, этническим (тут даже нельзя сказать национальные; по большей части они этнические) корням возвращается.

ИНТЕРВЬЮЕР: Т.е. происходит реконструкция прошлого?

ИНТЕРВЬЮИРУЕМЫЙ: Да. Оно настолько экономически сопричастно. Раньше все было коллективное. Но коллективного в народе, в этническом самосознании не так много. Коллективное – это сосед, это мое. Коллективным воспринимаются наши луга, наше небо, это наше солнце. /…/ В 1980-х годах в деревнях ушли подковы. А сейчас вот приезжаешь: молодожены живут, такая подкова крепится, можжевельник обязательно засунут, чтобы в доме было и благодатно, и хорошо, и молодожены жили хорошо, чтобы у них дети родились. К этому очень возвращается вся деревня/…/ Люди не защищены. Они хотят себя защитить. Они так защищались когда-то. А в этническом сознании это так глубоко сидело. И вот это все возрождается.

ЦИТАТА 6 (Инт. № 23. С. 2-3. журналист):

Мне самой не очень уютно здесь /…/, постоянно вопросы: а кто Вы по национальности. Но друзья мои, если я медик, я должна просто хорошо лечить. Если я художник, то я не буду кричать, что я исламский художник, или я чисто русский художник. Я категорически против искусства “по пятой графе”. Я снимала практически обо всех значимых событиях репортажи: татарские ли это праздники, русские, чувашские ли. И мне прямо в лицо сказали: “Как тебе не стыдно, ты же русская, а снимаешь про татар” /…/ Но благодаря тому, что во мне несколько кровей /…/ возможно это и позволяет мне некую толерантность сохранить. Но вопрос острый.

ИНТЕРВЬЮЕР: Значит, существует такой подход: если ты татарин, ты должен освещать татарскую культуру, если русский – то русскую?

ИНТЕРВЬЮИРУЕМЫЙ: Это в корне неправильный подход. /…/ У меня была коллега татарка, она очень обижалась, почему Духовное управление мусульман тебе приносит свои материалы для публикаций /…/. Я говорю: ну как Вы не понимаете? Я в 9 лет попала в исламское государство [Афганистан – прим. интервьюера], я в большой степени впитала обычаи, нравы. И я их уважаю, во-первых. Во-вторых, я знаю нюансы. /…/ Т.е. были такие претензии со стороны коллег: “Я же татарка, значит я имею право об этом писать, а не ты”.

ЦИТАТА 7 (Инт. № 7. С. 8. работник культуры):

Каждый народ – это как бы достояние истории человечества. И если вот их 20 человек, и у них есть свой язык, то надо все сделать, чтобы их язык хоть как-то сохранился, как-то его поддержать. Это искусственно? Да, искусственно. Но с другой стороны, это как бы древний раритет, его должны беречь… как картину ренессансного художника, или средневековый трактат, потому что это создано человечеством. Это не материальное, это духовное наследие, это культура. А мы что, должны дожидаться, когда последний тафаллар умрет? И скажем: “Все, ура! Тафалларского языка больше в Алтае нет”. Я считаю, что это безобразие просто! Мы должны сохранять! Пусть этот язык будет музейным просто, но мы должны сохранять хоть как-то. Ну, точно так же мы можем… ну, вот я вам уже говорил, это такое же достояние, как ренессансный трактат или мотет Депре. Для меня лично...

ЦИТАТА 8 (Инт. № 12. С. 4, 8. чиновник):

Только зная свою нацию, личность может уважать других. Тем более, если он уже знаком с содержанием культуры другой нации. Чем больше ребенок знает свою нацию, у него появляется гордость. Почему у детей появляется агрессия? Агрессия, я считаю, появляется в том случае, если ребенок чем-то не доволен, если его где-то обидели, или он что-то не знает, не может. Вот в таком случае, когда он находится в безвыходном положении, у него появляется защитная реакция, агрессия. Но когда ребенок свободно развивается в своей культуре, наоборот, он выходит оттуда с открытыми глазами, с открытым восприятием мира /…/ А вот я скажу о взаимоотношениях между детьми. Вот когда дети-русские вникают в татарский язык, плюс еще и татарскую литературу изучают – а язык, он, естественно, основывается на примерах по культуре – взаимоотношения детей, естественно, в положительную сторону изменились. Допустим, если раньше дети могли обозвать: “Ты – татарин!”, сейчас, я думаю, даже если кто-то из детей так называет другого, это не унижает. Потому что он также изучает татарский язык. То есть вот это вот всеобщее изучение татарского языка на уровне государственного языка – это помогает национальному сближению.

ЦИТАТА 9 (Инт. № 1. С. 15-16. представитель НКО):

Мое убеждение, что нужно вообще поддерживать процессы развития этнических культур. Ни в коем случае нельзя стремиться сделать национальный винегрет, и тем более стирать национальные грани. Нужно поддерживать этот процесс. Только в этом случае мы застрахуемся от межнациональных конфликтов. Потому что я, уважая свой язык, свою нацию, свою национальную культуру, никогда не обижу представителей другой национальности.

ИНТЕРВЬЮЕР: То есть, по Вашему, стабильное общество – то общество, в котором национальные различия сохраняются? А не будет ли это способствовать тому, что каждый будет развивать свое…

ИНТЕРВЬЮИРУЕМЫЙ: (перебивая) Изоляции? Для этого мы должны участвовать в каких-то общих акциях. Вот смотрите, я Вам модель нарисую. Очень много в РТ – это прекрасная модель – русско-татарских сел, достаточно много. Знакомая модель. На одной стороне реки – русские, на другой – татары. Каждый народ сохраняет свою культуру, свои национальные особенности. Но гостями на праздники всегда приходят люди с другой стороны. Это нормально! И если ты не был там, сидишь и как дурак тут свое копаешь, ковыряешь. Или услышишь чужую речь или увидишь в национальной одежде – начинаешь скрипеть зубами – ни один, даже простой человек там так не делает. Это не элемент образованности… /…/ Но этот процесс надо отчасти контролировать. В принципе, элементы контроля должны быть.

ИНТЕРВЬЮЕР: Какие?

ИНТЕРВЬЮИРУЕМЫЙ: Ну, для этого ведь у этих народов и должен быть представительский орган, который этим занимается – скажем, развитием интернациональной культуры. Вот. И в котором отдел должен быть обязательно – работы по межнациональным отношениям, по межнациональному общению. Ни в коем случае не должно быть комитета по межнациональному общению, ставящего целью объединять. Именно в рамках, в недрах национально-культурных образований должны быть эти органы и направления деятельности, и это должно быть прописано в государстве. Что, допустим, должны быть конференции научные, допустим, межэтнического, межнационального... Должны быть концерты межнациональные культур, должны быть различные мероприятия. В принципе, мы уже, живя друг с другом вот на одной территории, пусть даже разделены рекой, разделены барьером национальных культур, мы будем знать уже о тех культурах. Если мы живем нормально. То есть гражданское общество, безусловно, является мерой, предохраняющей от изоляционизма. Ну, и государственные органы, должны быть структуры государственные, которые все это, соответственно, тоже делают.

ЦИТАТА 9 (Инт. № 12. С. 1. чиновник):

Национальное образование в республике – оно должно было развиваться. Без этого немыслимо было развитие общества дальше. И вот в 1990-х годах, на подъеме общественного движения, также это движение первым делом коснулось образования, так как образование – это будущее, новое поколение. И не развивая нового образования, национального образования в частности, дальнейшее движение общества было не возможно.

ЦИТАТА 10 (Инт. № 11. С. 6. деятель культуры):

Ну, вы знаете, здесь ведь надо быть очень осторожным. В этом смысле у нас, я считаю, такая счастливая ситуация, что благодаря грамотному руководству вот эти вот все национальные столкновения, они были как-то так урегулированы, осталось вот мирное нормальное сосуществование. То есть мы – не Северный Кавказ. Вот это вот просто замечательно. Но я не специалист, действительно это очень сложный вопрос. Единственно, я могу сказать, что любое доминирование национализма – это всегда очень страшно, это может привести к обратной стороне. То есть правильно говорили: “Там, где слаб дух, там силен национализм”. То есть не надо подменять сохранение духовных ценностей, духовный рост нации, не надо подменять… ну, чтобы перекосов этих не было. Очень осторожно надо с этим обращаться. Я не знаю, как это сформулировать. Я не могу это сказать…

ЦИТАТА 11 (Инт. № 8. С. 2-3. чиновник):

А как должно быть в идеале – сказать сложно. Знаете, этнокультуры, они ведь всегда развиваются. И хотим мы или не хотим, они развиваются сами. Но может быть в какой-то мере попытки сохранения этносов в чистом виде – они искусственны…Вот у нас в советские времена тенденция была: у всех республик должен быть национальный театр. Вот в Татарии – это действительно многовековая традиция. И вот когда смотришь татарский спектакль – он действительно отражает татарский менталитет. У нас марийский театр – это нечто другое. Он не отражает менталитет. Просто его создали, потому что была такая тенденция. У нас марийская культура – она больше песенно-танцевальная. У нас действительно все поют, танцуют. Практически все. Но национальный марийский театр – это все-таки искусственно /…/ Ну нет, политика замалчивания она, конечно, тоже ни к чему хорошему привести не может. Но с другой стороны, это вот ведь политики, ученые поднимают эту проблему сами, и сами же ее решают. На уровне то реальных взаимоотношений она ведь так не стоит, и на нормальных повседневных отношениях не сказывается. Национальные проблемы возникают там, где много других нерешенных проблем. Но было бы не правильно и подавлять этнические идентичности, как это делалось в СССР.

ЦИТАТА 12 (Инт. № 4. С. 6. представитель НКО):

А нельзя же людей доводить. Вот сейчас все думают: “Хохлы такой спокойный народ. Они какой день на морозе стоят, бьют в барабаны”. И там не все работают только за деньги. Там идет еще обида, понимаете? А почему? А потому что это же народ. Потому что украинца всегда показывали – это сало и горилка! Почему? Это же не правильно! Там есть своя культура, свои поэты – Шевченко, тот же самый Гоголь, понимаете, это с Украины. Достоевский. Киевско-Могилянская академия, Разумовский, который еще при царских временах… Оно вот сейчас последствия идут, понимаете. А так говорят – “малороссы”. Это глупая екатерининская была политика. Почему малороссы – это малые россы? Да, сейчас объясняют политологи: “Ну там малая родина”. Почему? А это почему “большая родина”? Почему такие понятия – “старший брат” и “младший брат”? Неразумно…


ЦИТАТА 13 (Инт. № 2. С. 7. представитель НКО):

Конечно… на начальной стадии это находится. Но я думаю, это пойдет в правильном направлении далее. Это Ассамблея народов Казахстана. Она создавалась по образу нашей ассоциации Татарстана. В 1995 году сюда приезжал представитель от Назарбаева. И я его знакомил с организацией нашей ассоциации. Но они пошли по другому пути. У них есть государственная сеть, структура – то есть чиновники, начиная с аппарата президента и кончая этими акимами – то есть замами глав администраций. То есть сеть такая, которая взаимодействует с национальными культурными организациями. Там есть государственная сеть. И вокруг нее скомпонованы общественные НКО, и они совместно решают вот эти проблемы. Идеальный случай/…/ Причем, значит – это символически конечно, это некая формальность – руководителем этой ассамблеи является Президент. Это важно – не потому, что он там управляет Ассамблеей, а это говорит о статусе. Да, то есть Президент лично руководит. Значит, другой чиновник будет на это смотреть как на детище президента…


ЦИТАТА 14 (Инт. № 4. С. 8. представитель НКО):

Вот как татарская диаспора живет на Украине. Украина, она по сравнению с Россией немножко другая, национальная политика у нее немножко другая. Там есть – даже вот в областных центрах – есть Министерство по делам национальностей. И они учитывают вот крымских татар. Почему крымские татары сейчас на Украине поднялись? Ну, почему они едут на Украину? Вот есть какие-то тайны, понимаете…

ЦИТАТА 15 (Инт. № 3. С. 4. представитель НКО):

Я склонен к тому, что да, нужно, чтобы национальное самосознание не терялось. Россия и Татарстан – это не Америка. А Америка – да, там особенность. Там есть только американцы. И вот со всех концов мира туда свалились. А тут же есть нации. Есть Татарстан, есть Россия. Ну, это хорошо. Но мы должны помочь и своим, чтобы они осознали свое самосознание и одновременно помочь другим культурам, чтобы они нормально жили…


ЦИТАТА 16 (Инт. № 6. С. 3-4. чиновник):

У нас другой менталитет и другие традиции. У нас нельзя это дело пускать на самотек. У нас здесь знаете что будет? Все придет в упадок. На инициативу общественности в этих вопросах нельзя полагаться. Это должна быть последовательная помощь в развитии культур. А если пустить все на самотек, это что начнется? Это ведь еще и вопрос политический. Это же будет как в этих странах, как в Прибалтике. Там вот они не хотят знать русского языка и русской культуры. У нас здесь такого не должно быть. Мы должны поддерживать культуру всех, кто здесь проживает.

ЦИТАТА 17 (Инт. № 9. С. 5. чиновник):
Я думаю, для нас вторая модель подходит.^[3] От государства это должно быть. Государство должно поддерживать этнокультуры и национальное образование. А как же? Нет, ну и от регионов – инициатива.

ИНТЕРВЬЮЕР: Но не возникнет ли при этом проблема с тем, кого именно поддерживать и насколько? Ведь даже в нашей республике проживают представители более ста национальностей: хватит ли средств?

ИНТЕРВЬЮИРУЕМЫЙ: Но ведь им не так уж и много надо. Ну вот они там собираются в Доме дружбы народов, ну эти воскресные школы… От государства это должно быть…

ЦИТАТА 18 (Инт. № 11. С. 7. работник культуры)

/…/Не может быть на общественных началах. В Америке – там имеется в виду помещение общественного, частного капитала. У нас этого нет. Поэтому это просто не реально. Вообще, конечно, это государственная должна быть политика.

ИНТЕРВЬЮЕР: То есть для нас больше эта модель подходит?

ИНТЕРВЬЮИРУЕМЫЙ. На данный момент да. Пока не принят закон о льготном налогообложении при спонсировании культурных мероприятий, ничего не выйдет…

ЦИТАТА 19 (Инт. № 7. С. 7-8. работник культуры):

Да, безусловно, второй путь. Почему второй? Потому что, как сказать, в той же Америке существует множество фондов – стимуляторов. Вот я там не был, но у меня есть друзья, которые говорят, что здесь на каждый писк... Вот допустим, тебе стрельнула какая-то идея. Ты обязательно найдешь фонд, который тебя поддержит. Вот, то есть на любую идею можно найти поддержку вот в этих вот существующих фондах. У нас таких фондов вообще нет. У нас фонды, которые называются фондами, я обычно называю их карманными фондами, которые открыты при чем-то, допустим, фонд такой-то, допустим “Согласие”, который возглавляет жена генерального директора крупной нефтяной компании – условно так скажем. Все, ну понятно, что такое фонд… Это часть денег пойдет в тот же карман, только не сразу, а вот таким образом, чтобы скрыть. И все /…/ Поэтому у нас никто ничего не поддержит. Вы представьте себе, что Вам нужно провести, допустим, какой-нибудь фестиваль мордовской культуры здесь в Казани. Кто вам деньги даст? Ни один фонд! Единственный способ – взять у государства. Поэтому, все-таки, государство... То есть системы фондовой поддержки нет, поэтому австралийский вариант – он более приемлемый. То есть именно государственное квотирование. Может быть когда-нибудь, когда мы доживем до такой экономической системы, когда эти фонды будут плодиться… А они видимо плодятся, потому что государство создало такую систему, что эти фонды выгодно создавать и поддерживать. Видимо, в самом механизме государственного устройства… То есть какому-то там “Боингу” выгодно давать деньги всяким фондам, этим самым они освобождаются от каких-то налогов. У нас же этого не будет. У нас налоги идут в Москву, а потом уже спускаются – понимаете? А там, видимо, налоговая система такая, что многие идут напрямую, минуя этот вот центр. У нас же централизованное государство. Сверхцентрализованное! Поэтому второй путь, к сожалению …

ЦИТАТА 20 (Инт. № 15. С. 20. представитель НКО):

В идеале этнокультурная политика в РТ должна быть такой, какой она должна быть везде. Это я считаю так: это чтобы она, в конечном счете, привела к становлению демократического гражданского общества... Потому что людям свободно будет. Будут предоставлены все возможности без всяких ограничений, без всяких притеснений проявить все свои способности, удовлетворить все свои потребности, в том числе и этнические, конфессиональные – сохранить свои традиции, поставить свои традиции и нравственные ценности на дело воспитания подрастающих поколений. Да если это все при стабильности, гражданском мире, так!

ЦИТАТА 21 (Инт. № 1. С. 16. представитель НКО):

Если абстрагироваться и рассуждать с позиции здравого смысла, то насильно нельзя насаждать национально-культурную политику. Она должна твориться из недр самих этносов…

ЦИТАТА 22 (Инт. № 5. С. 2. представитель НКО):

Ну нет, не всегда же деньги решают. Прежде всего, прививать надо годами любовь к делу, к своему народу, к предкам. Это надо вовремя воспитание ставить. То есть мы работаем в школах – вот я работаю в школах. То есть мы им подарки везем, встречаемся в детских садах (…). Ну, ездим просто в школы, встречаемся с детьми, рассказываем. Непосредственно с нами ездят писатели, художники, народные поэты. Мы используем все вот эти – научный потенциал, который у нас имеется мы полностью привлекаем в нашей деятельности. Конечно, когда рассказываем – у них появляется гордость. (…) То есть если это все проводить – здесь не всегда ведь, наверное, деньги помогут. Это тоже имеет большое значение…

ЦИТАТА 23 (Инт. № 2. С. 3-4. представитель НКО):

Не трогай его – это его выбор! Многие, скажем, финноугры, к сожалению, уходят от своих корней и идут в русские, и записываются. Он хочет быть русским и все. Его нельзя ругать. Это судьба, это наложение…Дело лидера, дело людей, болеющих за эту культуру – поднимать этот вопрос на общественном уровне, если сможет. Причем на хороших, на добрых основаниях, не на злых каких-то. Вот здесь бывает: “Нас обижают, нас загоняют”. Строит из себя обиженного. Идет там… Ну, то есть, это не конструктивный путь. Это путь не конструктивный! Я вижу, много таких вещей. Он начинает голодать, чтобы государство его поддерживало. Да не должно государство все поддерживать. Ты должен создать, снизу вытащить и показать, что вот есть проблема. Что вот у меня 20 детей – эрзей, мокшей там. Они хотят изучать свой язык. Государство не будет их собирать, создавать эрзянский класс. Государство не будет. Ну просто не будет никогда! И если такая ситуация – то виноваты они. То есть у них должен быть лидер, который болеет за это, который поднимает вопрос. Значит, у них есть духовная потребность в этом. А иначе… Вот раз ты там эрзянин – иди вот, обязательно учи эрзянский язык. Глупо это, не будет!

ЦИТАТА 24 (Инт. № 5. С. 3. представитель НКО):

Ну, государство способствовать должно каким образом? Хотя бы вот часть мероприятий, которые проводятся общественными организациями, естественно, должны быть поддержаны в финансовом плане. Их надо финансировать. Они же не какие-то там акции проводят, а просто мероприятия идут – с характером, я думаю, как государственный статус. То есть это политика в государственной сфере, ну по любому же. То есть мы делаем то, что и государство практически делает. Но мы это делаем бесплатно, а государство и за деньги это не делает. Мы же рассказываем именно о достижениях науки, о красоте, об интеллекте своего народа. То есть вот именно о взаимосвязи с другими народами, о ценностях исторических рассказываем. Мы издаем какие-то учебные материалы, чтобы дать, как сказать, чтобы не забывалось вся эта история людей. Конечно, без поддержки государственной это не может же долго тянуться. Рано или поздно все равно потухнет же…

ЦИТАТА 25 (Инт. № 19. С. 5. этнограф):

Поэтому я и говорю, когда мы встречаемся с клубными работниками: если мы попытаемся сделать какой-нибудь такой этнический праздник и за основу не возьмем культуру этого села, он не приживется, он будет не интересным, потому что он будет чужеродным, оно будет не нашим – песни не наши, слова не наши, менталитет не наш. Потому что в каждой деревне были свои же традиции /…/ Но без сохранения деревенской, народной культуры невозможно. Потому что народная культура – это как зерно. Допустим, как кукуруза при Хрущеве не пошла толком, потому что у нас климатические условия не совсем те, тут тоже также. Там почва другая. Нельзя в эту почву сеять какие-то другие культурологические зерна. Они не взойдут. Они зачахнут быстро…

ЦИТАТА 26 (Инт. № 13. С. 18. этнограф):

Дело в том, что здесь переселенцы. Триста, четыреста лет назад они сюда пришли. Вот одно село русское и рядом другое /…/Расстояние, ну как сказать, вот речка узенькая, ручеек, метр или два тут. Почти нет расстояния. Одни окают, эти акают. Даже диалект. Одну и ту же песню они не могут спеть вместе, потому что у них разный мотив, они не присоединяются друг к другу. То есть традиция относительно консервативна. То есть она может развиваться там внутри…

ЦИТАТА 27 (Инт. № 19. С. 10-11. этнограф):

/…/ если неумелый человек все это сделает, это во вред может быть. Но по-другому ничего не сделаешь. Первое – это мероприятия, т.е. те обряды, которые были в этой деревне, их как-то организованно провести. /…/ первое, ну придумать, ну даже не придумать, а воссоздать какие-то утратившиеся этнические праздники, явления, и придать им какую-то зрелищность. /…/ Надо воспитывать этнокультурологов, т.е. специалистов, которые могли бы непосредственно работать в каком-то районе, регионе. Это должен быть человек с научным мышлением. Это должен быть штучный товар. Этот этнокультуролог должен знать именно то, что присуще этой этнической группе /…/ он и собиратель, он и проводит какие-то методические мероприятия /…/. У нас должна быть государственная программа по сохранению этнокультурной идентификации всех этнических групп татар /…/. В ней очень четко расписано должно быть: это и подготовка специалистов, это и определенные явления массовой культуры, т.е. вернуть какую-то часть молодежи к тем истокам. /…/ Пусть это будет элементарно /…/ Даже в пищи это должно быть сохранено. Должен быть ресторан, с разными залами, где посетителям предлагались бы блюда разных этнических групп татар…

ЦИТАТА 28 (Инт. № 13. С. 20. этнограф):

Первоочередная задача вообще в области культурной политики – это сейчас нужно сделать в каждой области или в республике – нужна машина, два-три человека, чтобы они ездили и все записывали. Потому что фольклор сейчас существует только в пассивном виде. Он в активных формах мало где есть. То есть бабушки умирают, и они никому не передают… Потом не раскопаешь ничего. А это создаст основу для последующего расцвета. Конечно, можно там повыдумать, но это ни к чему. Там уже все есть: принципы, социальные принципы. То есть там есть все – на каждое событие жизни нашей от смерти до свадьбы, от рождения, свадьбы и до смерти.

ЦИТАТА 29 (Инт. № 11. С. 6-7. работник культуры ):

В чем, на мой взгляд, основной смысл, допустим, той же государственной политики? Сохранить, сохранить уже созданные культурные ценности, потому что ни одно государство не может заставить создать шедевр по приказу чиновника, какой бы он там ни был, и выделить на это деньги. Шедевр не прогнозируем. Но уже отобранные, уже созданное сохранить… Ну почему нельзя сделать систематизацию архивов и фонограмм? Есть же уникальные записи. Вот это все сделать, но это же все деньги. Ну, здесь тоже надо посмотреть, как это делается в Европе. Например, вот я была в Мюнхене на конференции в декабре. Она была посвящена постановкам современных немецких опер. Значит, выделяются большие средства на создание новых произведений композиторов. И ставятся они, и как это все делается! Вот такая политика – это государство контролирует и выделяет на это средства. У нас тоже же существует система заказов произведений конкретно таких…

ИНТЕРВЬЮЕР: То есть у нас существует система заказа, например, татарской национальной оперы?

ИНТЕРВЬЮИРУЕМЫЙ: Да есть она. Но еще раз говорю. Это все надо очень…Оплатить театр не может – без Министерства культуры, без государства. Без государственной продержки – это же два-три года, никто не будет же вот так вот в стол работать (имеется в виду написание национальной оперы). Раньше в Союзе композиторов была же система – покупали же произведения.

ИНТЕРВЬЮЕР: Это хорошая была система?

ИНТЕРВЬЮИРУЕМЫЙ: Ну, она кормила все-таки. Но тут другой вопрос: Кто решает – кому дать деньги, кому нет? Ну и что? Все равно это все зависит от одного человека – кто управляет этим потоком...

ЦИТАТА 30 (Инт. № 1. С. 8. представитель НКО):

ИНТЕРВЬЮЕР: А вот насколько к нам может быть применима распространенная на Западе практика привлечения каких-либо частных капиталов?

ИНТЕРВЬЮИРУЕМЫЙ: Конечно, это и делается иногда /…/ То есть еще один палец нужно загнуть – еще у нас один способ поступления. Скажем, один процент от зарплаты ты обязан, а сверх – в сторону увеличения – хоть всю зарплату отдавай.

ИНТЕРВЬЮЕР: Но как добиться того, чтобы люди отдавали часть своих доходов на развитие этнокультур?

ИНТЕРВЬЮИРУЕМЫЙ: Ну так же, как стимулировать помощь здравоохранению, инвалидам… Ну, инвалидам как-то сейчас начинают немножко помогать, или церкви там, духовному возрождению традиционных религий. До недавнего времени хоть какие-то там средства, прибыль хоть какая-то там образовывалась – тут же рассовывали по карманам. В начале 1990-х годов – только по карманам. Потом грамотные стали вкладывать их, в свою очередь, в бизнес, и все шло туда – на развитие бизнеса. Сейчас уже даже инкогнито помогают, допустим, инвалидам. Вот я недавно слышал, что огромные деньги бизнесмен, пожелавший остаться неизвестным, отдал на лечение за рубежом одного ребенка. И реклама ему не нужна – просто отдал и все. Сейчас идет возрождение – даже удивительно это, вот, например, для меня /…/ Такие появляются. Вот и также должно быть на здравоохранение, на образование. То есть на все, на что тратить деньги свои признано, общепризнано благом, благотворительно. Поднять именно значимость вот таких поступков. Чтобы это было принято, и чтобы это в обществе было принято как знак, что он занимается именно благотворительностью, чем-то благим каким-то делом, не просто вкладывает деньги в шоу-бизнес, чтобы потом, значит, растленных девушек там иметь, или карманы себе накачать, покупать там футбольную команду и тоже делать деньги на ней. Или просто кидают там, чтобы народ веселился, пил водку, пиво, курили там чего-то, расслаблялись. А чтобы было: “Да, он поддержал национальную культуру”. Престиж, вот это я слово вспоминал. Чтобы престиж этих поступков поднимать…

ЦИТАТА 31 (Инт. № 23. С. 8. журналист):

И вообще с частными деньгами приходить в такую область, где приоритеты все-таки государственные, масштабные – это дело чреватое. Т.е. частные инвестиции я бы не стала привлекать…

ЦИТАТА 32 (Инт. № 4. С. 5-6. представитель НКО):

Ну, это знаете – это должна быть национальная политика. Я вот почему говорю: когда у нас было Министерство по делам национальностей, люди это дело отслеживали – вот социологи, потом есть политологи, правильно? Даже служба безопасности /…/ А сейчас это – “шароварная политика”, фольклоризм. Ну, вот надо нашим руководителям, чтобы они увидели, какая у нас дружба, какая у нас френча. Давайте. Вынули по три тысячи рублей: “Давайте, накройте стол, покажите какие вы все, вот танцуете, поете”. И руководитель – такой идиот, он такой довольный… А потом удивляются, почему эта масса – холопы, почему они еще что-то требуют? Они хотят что-то, чтобы было не так. Я говорю, чтобы этого не было бы – каштановых или прочих революций. Это ведь может и к нам в Россию перерасти…

ЦИТАТА 33 (Инт. № 2. С. 6. представитель НКО):

Вообще, таким делом должны заниматься люди по складу, по жизненному обстоятельству которые имели возможность быть в нескольких шкурах. Вот у нас Владимир Юрьевич Зорин – он был председателем комитета по делам национальности, потом был министром, да? Он был комсомольским работником в Узбекистане. Он сам русский ли? – ну я не знаю. Но работал в Узбекистане. То есть, он хорошо знал восточный этот узбекский менталитет. Ну, естественно, русский он знал. Он знает, как тот думает, оценивает, и как этот. Он знает, на чем они могут сшибиться. Он знает эту вещь, он знает, что вот те двое – карачаевец с этим, да, значит, надо поосторожнее здесь. Он просто знает, что вот здесь вот бывают моменты острые какие-то, да? И вот русский с узбеком могут войти в конфликт. И там тоже это может быть. То есть он должен владеть, быть в шкуре – и той, и той. Обязательно. Человек из Пскова, где там 98% русских, и он вообще никогда в жизни узбека не видел там – когда он уже в 30 лет стал Зам. Главой администрации какого-то там района. И он встретился с узбеком. И узбек приходит, начинает говорить какие-то свои проблемы. Он его не поймет, вот. Понимаете?

ЦИТАТА 35 (Инт. № 7. С. 4. работник культуры):

И вот к каждому должна выбираться своя тактика… Потому что, извините, одно дело – выстраивание отношений с каким-то народом коми, а другое дело – с татарами. Мне кажется, это два совершенно, принципиально разных народа. С разной историей. Одни всю жизнь в лесу жили, и им особо это не нужно. А у других богатейшая культура – не меньше, чем у русских. И у них, у каждого – у татар – сидит чувство, что русская культура есть паритетная культура. Значит с этим как-то надо считаться. И не играть. То есть, как-то оборачивать плюсом к России, а не создавать какие-то нюансы, трения.


ЦИТАТА 35 (Инт. № 15. С. 22. представитель НКО):

Министерство национальной политики должно быть очень гибким. И ни в коем случае не использовать никаких (!) силовых методов. Оно вообще должно быть профилактическим… нужно изучать, мониторинг должен быть. И вот тут уже, как только что-то почувствовалось – превентивные меры, чтобы не допустить того, не допустить этого, в зародыше еще. А у нас, мы... спохватываемся только, когда поезд уже ушел, и когда поезд уходит, мы хватаем дубину и начинаем ей размахивать направо и налево, колотя этой дубиной всех непричастных, неповинных.

ЦИТАТА 37 (Инт. № 15. С. 23. представитель НКО):

В идеале она должна быть такой, как говорит Президент, чтобы всем абсолютно жителям жилось здесь хорошо, как в собственном доме. Вот я считаю, что больше и стремиться не к чему. Но для того, чтобы так жилось, надо, видимо, на государственном уровне кое-какие меры принимать, и кое-какие моменты регулировать, а не уходить от них. А у нас часто получается так, что когда возникает какая-то национальная проблема, политика как-то превращается в “страусиную”. Или уйти от нее, спрятаться от этой проблемы, делать вид, что ее не существует, или же наоборот, она агрессивно очень, силовыми методами подавляется. Ну ладно, ну подавили, ну запретили говорить об этой проблеме, писать, упоминать, проблема-то осталась, она внутрь ушла, она может потом гнойным нарывом прорваться.

ЦИТАТА 37 (Инт. № 10. С. 9. работник культуры):

Все равно вот у нас такая ситуация /…/ как порох мы все сейчас. И межнациональная война может все-таки появиться. Татарстан в этом плане еще более-менее толерантный. На одной улице может расположиться собор, мечеть и синагога. Это еще как-то проще. И раз государство дает денежку – оно и следит.


ЦИТАТА 38 (Инт. № 3. С. 3-4. представитель НКО):

Ну вот почему, знаете, после 1990-х годов, после развала Союза, очень много азербайджанцев приехало? Естественно, люди были земледельцами, а тут на коммерции сконцентрировались, на рынках. А на рынке что – деньги-товар-деньги. То есть они могли как бы сохранить себя и своих близких, народ. Вот развалилось государство, понимаете, рухнули все экономические связи. И вот допустим в Казани 80% азербайджанцев – из Южной части Азербайджана. Это субтропическая зона. Это они Москву и Ленинград обеспечивали фруктами и овощами. А после развала Советского Союза эти люди остались не у дел. Куда реализовать свою продукцию? Тут началась война – скажем, Чечня. Все дороги закрыты. И людям надо было прокормиться, и они приехали. А приехали здесь прокормить себя, прокормить своих детей. Это тяжело. Поэтому – куда надо идти? Где можно деньги заработать? Вот они все пошли на рынок. И в обществе сложился какой-то стереотип. И рынок – он всегда же у наших советских людей ассоциировался со спекулянтами. И вот нам нужно было ломать стереотип, что уже времена не те. Любой труд почетен. Независимо от того, где он работает – на рынке, или сидит в каком-то теплом кабинете. Он работает – государству налоги платит. А с другой стороны, человек, который не сталкивается с рынком – просто представления не имеет об этой работе. Говорит про нас: он дикарь, он то-то и то-то. А кто имеет отношение к рынку, знает, что это – адский труд. Что каждый день вставать в четыре часа утра надо, чтобы в пять у тебя уже товар был готов. И от зари до зари работать. Холод-голод – это все не помеха. Вот нам нужно было сломать старый стереотип.
В этом году у меня была получасовая телепрограмма, посвященная азербайджанцам, живущим в городе. То есть проект был мой, и согласилось телевидение. Я взял всю социальную сферу – то есть азербайджанцы не только на рынке торгуют. Есть азербайджанцы-служащие, ученые, во всех сферах, в общем, работники. А вот такой стереотип почему-то, что только на рынке. А на самом деле они пошли на рынки, чтобы прокормить большую семью. Вот эта телепрограмма очень большое влияние оказала, очень сильное. На людей, которые на самом деле не знали и не думали… А когда диктор рассказывает на телевидении, что сейчас время пять часов и я пригласил, что надо в пять часов выходить, и посмотреть: люди, как муравьи, таскают товар. И еще был такой холод, что оператор говорит: “у меня камера мерзнет”. Но это же люди. Это один день – и сам ты мерзнешь, и камера мерзнет. А люди каждый день! И это видимо, воодушевило ведущую. И все шло с таким пояснением, что на самом деле это – адский труд, и к ним на самом деле должно быть какое-то другое отношение. А во-вторых, мы – налогоплательщики. Причем активные налогоплательщики. То есть каждый месяц каждый азербайджанец в государственную казну 600 рублей наличными платит. Наличными они приносят в гос. казну!

ИНТЕРВЬЮЕР: То есть Вы своей задачей видите сломать сложившиеся национальные стереотипы?

ИНТЕРВЬЮИРУЕМЫЙ: Да. Да, сложившиеся – в негативной части…сломать это /…/ Вот организовали чемпионат в 51 школе и купили мы штук 20 мячей и штук 30 для мини футбола мячиков. Там было собрание и участвовал глава администрации Вахитовского района. И когда я принес подарки, он после меня выступил и сказал: “Спасибо Вам, очень рад, что Вы здесь живете”. То есть вы, азербайджанцы, здесь живете. Это было для меня большой благодарностью. Потому что люди радуются, что мы здесь живем!

ЦИТАТА 39 (Инт. № 23. С. 4. журналист):

Наши люди не склонны к конфликту “русский-татарин”… Русские с татарами объединяются – это видно на бытовой уровне, и противостоят пришельцам. Т.е. они говорят: “Мы-то знаем свои обычаи, уважаем татарские, татары – русские уважают, знают. Мы друг друга знаем. Эти люди приезжают, не желая вклиниваться в нашу культурную среду”. Ну, допустим. Элементарно на бытовом уровне это видно во дворе, как русские дети с татарскими объединяются против азербайджанских. Опыты мало приятные. Если дети дерутся, то выходят родители разбираться. Я просто свидетель этому... И вообще очень молодежь нездорово воспринимает, с активным неделанием….

ЦИТАТА 40 (Инт. № 23. С. 5-6. журналист):

По учебным заведениям тоже какие-то программы должны быть: учебные дисциплины, или даже газеты какие-то вузовские…; Должны быть программы типа “Давайте знакомиться”. Мы – армяне, грузины или кто-то еще там. Причем не концерт, а вот начинать с кухни. Как дни национальной культуры раньше бывали на ВДНХ, вот я ходила, мне очень было интересно. Дни казахской культуры там. Концерты идут, книги, журналы, и, пожалуйста, и ресторан с этой кухней, и там еще тебе рассказывают, что это за блюдо, и откуда оно, и как давно. И находить не контрасты, а находить точки соприкосновения.

ЦИТАТА 41 (Там же. С. 8):

Об общинах надо писать... Но хочу сказать, что редакторы не разделяют моего энтузиазма в этом плане… Надо же рассказывать об общинах, о наиболее выдающихся людях… Если есть такая черта, как трудолюбие, надо на ней акцентировать…А чем больше муссируется, что вот они все приехали и нелегалы…, тем активнее формируется негативный образ.

ЦИТАТА 42 (Там же. С. 6):

Обязательно должен русский язык сдавать (мигрант). Вот в Германию люди приезжают из России, из Татарстана. Там же тоже адаптация: у них курс по истории, курс по обычаям. Обязательно это нужно пройти. Я считаю, что это нужно знать. Причем на практике: показывать блюда, показывать, почему люди вот так поступают в Казани, а в Москве как-то по-другому поступают. Можно даже сказать, что надо “натаскивать” на жизнь в наших условиях.

ЦИТАТА 43 ( Инт. № 2. С. 3. представитель НКО):

Вот Татарстан, да? Есть татарские школы? Есть! Татарские театры есть? Есть. Татарские газеты есть, русские – есть? Есть. На что это все делается? На наши с Вами налоговые деньги. Значит, вы обучаете своих детей, вы обучаете их культуре, да? Есть ассирийцы – 120 человек ассирийцев. Они налоги плотят и они хотят своих детей учить вместе с русским и татарским еще и ассирийскому языку. Кто это должен делать? Государство. Они ведь налоги платят. Государство признало ассирийца гражданином своим? Признало. Теперь вопрос конечно…Государство сказать может: “А вот этническую твою принадлежность я не беру в расчет”. Простите! А русский же язык, татарский он учит? Это ведь этнические же вещи. Почему ассирийский язык нельзя? Чем это он так отличен от русского?


ЦИТАТА 45 (Инт. № 1. С. 4. представитель НКО):

Но в то же время, у нас есть исчезающие этносы, у которых нет национальных лидеров – я не про республику в данном случае говорю, а про Россию в целом. Хотя, думаю, что и в республике есть такие этносы с исчезающими культурами, с исчезающими языками. Вот к ним должна проводиться та целенаправленная политика выделения и поддержания. Чем меньше этнос – тем больше целенаправленного финансирования…

ИНТЕРВЬЮЕР: То есть речь идет об исчезающих этносах, которые традиционно проживали на данной территории?

ИНТЕРВЬЮИРУЕМЫЙ: Да, да, да. Именно коренные. Я не говорю о трех там мадагаскарцах, и вот их там целенаправленно…– это пусть их государство поддерживает. То есть исторические этносы России!

ИНТЕРВЬЮЕР: То есть государственная политика в принципе должна быть нейтральна по отношению к этносам и поддерживать только исчезающие этносы?

ИНТЕРВЬЮИРУЕМЫЙ: Да. И коль скоро у одного этноса в России нет своего этнического государства – это я имею в виду русский этнос, то, видимо … надо закрепить обязанность сохранения русской этнической культуры за государством, либо образовать национально-культурную автономию русского народа в России.


ЦИТАТА 45 (Инт. № 7. С. 3. работник культуры):

Ну, Вы знаете, эти приоритеты, конечно, существуют, и они должны существовать. Вот союз композиторов Татарстана. Я уже говорил о том, что он – единственный носитель татарской композиторской традиции. Никакая другая организация – ни Нижегородская, ни Башкирская, ни Удмуртская, ни Саратовская, естественно, выполнять эту роль не могут. Поэтому здесь конечно особый приоритет должны иметь проблемы сохранения татарского национального начала в музыке.

ИНТЕРВЬЮЕР: Это идет от самого сообщества, или диктуется временем, политикой?

ИНТЕРВЬЮИРУЕМЫЙ: Я думаю, что это скорее все-таки от нашего сообщества, потому что люди – композиторы – это как бы люди соответственным образом связанные с национальной традицией. Я не вижу, чтобы сверху шли какие-то там ЦУ. Хотя эти ЦУ и могут быть, но всякие ЦУ тогда имеют смысл, когда они падают на благодатную почву в самой этой структуре. А вот здесь оно есть и должно быть, и вот я повторяю, что я отношусь к этому с долей терпимости и лояльности, хотя я сам русский, но я прекрасно понимаю болезнь за свою национальную культуру – потому что никто другой ее не сохранит. И я считаю, что это дело не только татарских композиторов, музыковедов, но и всех тех, кто является членом союза композиторов. И в этом, кстати, необычность нашего союза композиторов, в этом его лицо на очень широком всероссийском уровне.

ЦИТАТА 46 (Инт. № 10. С. 7. работник культуры):

Если есть какая-то маленькая республика, например Татарстан, а Татарстан – это татары, то значит мы должны свою татарскую культуру поднимать. Скажем, Чувашская республика – маленькая, еще меньше она. Естественно, они должны свою чувашскую культуру поднимать. Вот когда проводится международный фестиваль национальных культур – тогда да, тогда такая гордость вот за свою страну, за свою нацию – вот мы какие классные.

ЦИТАТА 48 (Инт. № 2. С. 5. представитель НКО):

Ну знаете, должен быть какой-то исполнительный орган. Во-первых, должен быть политический орган, который решает концептуальные вопросы национальной политики: как, что, как учитывать особенности национальной культуры. Это означает вообще, что этот вот Министр национальной политики должен курировать многие министерства. Допустим, Министерство нефтяной промышленности – чтобы он, когда пошел там бурить, он там с эвенками более ли менее нормально обошелся. Естественно, он должен контролировать, ну опекать, смотреть, быть экспертом в решении каких-то там, скажем, транспортных проблем и т.д.

ЦИТАТА 48 (Инт. № 1. С. 5. представитель НКО):

Да, нужен национальный какой-то совещательный орган… Нет, это совершенно очевидно, что решить, оптимизировать или выработать национально-культурную политику можно только на основе мнения представителей вот этих национальных культур заинтересованных. Но представителей каких? Не директора там какого-то завода или других уважаемых людей. Ну, вот там на Кавказе есть аксакалы, уважаемые, чье мнение слушают – от их народа старейшины. От каждого народа должны быть какие-то представители.

ЦИТАТА 49 (Инт. № 5. С. 5. представитель НКО):

В нашем правительстве должен быть отдел. Представители национальных обществ должны войти в состав, как вот члены профсовета. Это влиятельная политика. Мы так вот думаем: Что там общественная организация? Они должны войти в правительство обязательно! И все эти программы правительства по национальным вопросам – они должны согласовываться, обсуждаться, наш какой-то интерес высказать, высказать свои предложения. То есть это очень глобальный вопрос.

ЦИТАТА 50 (№ 15. С. 26. представитель НКО):

Конечно, национальная концепция сама по себе, ну я не хочу сказать, что это идеальный документ, но это документ, и если его выполнить, хотя бы процентов на 70-80, то мы бы в национальных вопросах продвинулись очень далеко. Но она не работает – ни концепция эта, ни под нее денег нет. Ведь ее, концепцию, как утвердили, так и все. А на основе концепции надо было принимать какие-то законы, надо было принимать постановления, подзаконные акты, надо было разработать план практических мероприятий на федеральном уровне и на региональном уровне. За этим надо было следить и так далее. И под это давать деньги. Значит, надо было планировать: где-то эти деньги брать на федеральном уровне, где-то на региональном уровне. Превратить это в государственную программу. Поскольку это не превращено в государственную программу, оно и не выполняется. Какие бы там замечательные слова не были бы написаны, ничего дальше никуда не пойдет, оно так и останется красивыми словами на бумаге.

ЦИТАТА 51 (Инт. № 1. С. 11. представитель НКО):

Министерство культуры должно реально управлять культурой в стране. Каким образом управлять? Создавать нормативные акты, законы, на основе реальной ситуации на местах. На основе государственных интересов в контексте, допустим, развития нашего государства в целом /…/. Ну, контролирующий орган ведь можно сделать там: “К нам едет ревизор”. Контролировать и реально наказывать и реально поощрять людей конкретных.

ЦИТАТА 52 (Инт. № 15. С. 24. представитель НКО):

Должно быть цивилизовано, должны быть партнерские отношения, договорные отношения, отношения, так сказать, взаимной поддержки даже, потому что не всегда все может центр сделать. И нужно, чтобы регионы ему помогали решать какие-то вопросы. Причем не только там какие-то чисто исполнительские, но и такие творческие, я имею в виду, и законодательные, и какие-то проектные моменты могут быть. Можно какие-то социальные, культурные проекты на федеральном уровне осуществлять. Значит нужно собрать весь интеллектуальный потенциал всей страны. А как его соберешь, если не привлечешь к этому делу регионы?

ЦИТАТА 53 (Инт. № 7. С. 9. работник культуры):

Наша российская культура сейчас представляется как море, состоящее из отдельных островков, между которыми нет никакого сообщения. Есть сообщение, может быть, между Москвой и Казанью – какое-то, может быть, более ли менее у всех… А так это - острова. Когда национальная культура превращается в острова – это фактически идет заболачивание.

ЦИТАТА 54 (Инт. № 8. С. 4. чиновник):

Общение, оно всегда нужно, необходим. И вот тут как раз должен проявить инициативу центр федеральный. Общение необходимо. А вот мы иногда по какому-то конкретному вопросу вынуждены созваниваться, и даже не знаем, с кем конкретно разговариваем. Даже в лицо друг друга не видели.

ЦИТАТА 55 (Инт. № 8., С. 4. чиновник):

В какой-то мере она (российская идентичность) может строиться на русской культуре /…/ И это не потому, что я сам русский. Но у русской культуры есть та духовность, от которой мы временно отошли. Но она же все равно неизбежно должна возвратиться. Не может страна развиваться без этого стрежня. И русская компонента – она в истоках российской культуры. И это, наверное, возможно…


ЦИТАТА 56 (Инт. № 2. С. 2. Представитель НКО):

Будет одна российская нация – и меньше головной боли? И всех в струночку построим? На первый, второй рассчитаем. Не будет этого никогда. Не будет, не будет! Вот, Вы знаете, вот таким образом якобы пытаются сохранить единство России и так далее. А это и есть как раз прямой путь развала России.


ЦИТАТА 57 (Инт. № 4. С. 7. представитель НКО):

Чисто русская идея – ей очень сложно проходить. Вот сейчас Вы видите – в религию многое упирается. Вот чисто толерантность даже в религии. Нужно уважать любую религию, любую нацию…


ЦИТАТА 58 (Инт. № 3. С. 6. представитель НКО):

Ну коли государство называется Российская Федерация, значит идея должна быть общей…Раз многонациональное государство – между прочим, очень сложное государственное устройство, разные культуры…


ЦИТАТА 59 (Инт. № 19. С. 5. этнограф):

На сегодняшний день все равно эта урбанизация /…/ Если даже взять Казань саму, те же – ну уж нельзя наверное называть факториями, – а вот Казанская слобода, Старо-татарская слобода. Этих слобод уже не осталось. К сожалению они у нас без исследования ушли. Там ни одного исследования не было проведено. Хотя это /…/ слободы, которые существовали в период Казанского ханства. Там были свои традиции, там была своего рода культура, такая недеревенская, городская. Все это ушло, к сожалению. Сейчас вот по крохам у нас одна сотрудница выявляет информантов. Мы хотя бы хотим какие-то сведения успеть записать. /…/ Но т.е. вот этот этнокультурный центр как явление уже исчез. Реконструировать его уже невозможно. Мы можем только где-то что-то описать…