В основу книги Джошуа Циммермана, посвященной взаимодействию Всеобщего еврейского рабочего союза в Литве, Польше и России с Польской социалистической партией (ППС), легла его диссертация, написанная под руководством профессора А. Полонского. Как пишет автор, изучением Бунда в Израиле и США занялись лишь после Второй мировой войны. Эта работа велась вне общего исторического контекста: история Бунда рассматривалась, как правило, исключительно в рамках развития национального самосознания восточноевропейских евреев.^[1] Следующим этапом стало появление нового поколения ученых, которые обратили внимание на идеологическую борьбу Бунда с российскими социал-демократами, а также указали на влияние польского социалистического движения на рабочих-евреев.^[2] Циммерман обращает внимание на работы М. Мишкинского, который подчеркивал, что при изучении еврейского рабочего движения следует принимать во внимание региональные факторы.^[3] Мишкинский первым отметил влияние польского социалистического движения на формирование политики Бунда. В восьмидесятые годы ХХ столетия в работах исследователей подчеркивалось то, что ППС оказала ключевое влияние на формирование Бунда,^[4] а в конце 1990-х гг. заговорили о том, что назрела необходимость серьезного изучения этого влияния.^[5] Что касается польской историографии, вопрос о влиянии ППС на Бунд напрямую историками не ставился, изучалось отношение ППС к еврейскому вопросу в рамках решения национального вопроса.^[6]
Исследуя во многом сложные и напряженные отношения Бунда и ППС, Циммерман стремится показать, каким образом каждая из этих партий подходила к решению еврейского вопроса. Первоначально Бунд и ППС отвергали идею еврейской культурной автономии, придерживаясь интеграционного направления. Созданная в 1892 г. ППС стремилась соединить идеи социализма с идеями борьбы за независимость польского государства, а собственную цель видела в создании государства трех народов: поляков, литовцев и украинцев. Евреи в эту концепцию будущего государства не были включены. Хотя ППС и рассматривала возможность предоставления евреям равных гражданских прав, она рассчитывала на их ассимиляцию. В первые годы с момента учредительного съезда в Вильно в 1897 г. Бунд придерживался подобной идеи. Циммерман убедительно показывает, что в начале своей деятельности лидеры Бунда стремились к распространению исключительно социал-демократических идей среди рабочих, видели свою цель в участии в общероссийском революционном движении. Этот период (1891 – 1893 гг.) в истории Бунда Циммерман называет ассимиляционным.
Несмотря на то, что программа партии претерпела изменения в 1893 – 1895 гг., политика Бунда по национальному вопросу не менялась вплоть до 1901 года. Причины этого следует искать в том, что движение к 1897 г. уже охватывает не только Вильно, но и Варшаву, а также сталкивается с ППС. Автор обращает внимание на то, что ППС важна для развития движения не только с точки зрения примера партии-конкурента, но и как “модель сильной, дисциплинированной социалистической партии с национальной программой” (Pp. 118-119). На IV конгрессе Бунда подчеркивалось, что национальный вопрос важен также и для евреев (P. 120). Циммерман связывает этот поворот в идеологии Бунда именно с восприятием ППС как партии-конкурента. Распространение деятельности Союза на Царство Польское привело к борьбе между Бундом и ППС за влияние в еврейской рабочей среде, интересы которой ранее представляла ППС. Автор подчеркивает, что именно обостренная борьба между Бундом и ППС привела к выработке первым более четких позиций по еврейскому вопросу. Однако под влиянием Бунда меняется и политическая программа самой ППС, которая уже в 1905 г. первой среди социал-демократических нееврейских партий продекларировала предоставление культурной автономии евреям (Р. 210). Несмотря на то, что в ППС в 1906 г. происходит раскол на левую и правую фракции (первая выступает в поддержку культурной автономии, вторая придерживается идеи ассимиляции), Бунд на протяжении последующих лет вплоть до Первой мировой войны превращается в организацию, которая способствует развитию еврейской культуры и защищает права еврейских рабочих. Как пишет Циммерман, “с 1907 – 1908 гг. партия уже не придерживалась ‘нейтральной’ позиции по вопросу о будущем еврейского народа” (P. 253).
Как видно из вышесказанного, в жанровом отношении труд Циммермана можно отнести к разряду политической истории. В монографии впервые приводится сравнительный анализ истории Бунда и ППС, а также подробно рассматривается влияние ППС на развитие политической программы Бунда.^[7] Автором проделана огромная работа по изучению документов двух партий, а также партийной периодической печати. Отметим, что такая обширная работа была бы невозможна без знания языков, особенно иврита: это одна из причин, почему, например, в польской историографии исследователи ограничивались лишь изучением отношения ППС к еврейскому вопросу.
Представляется, что название книги “Поляки, евреи и национальный вопрос” дано “на вырост”, а ее подзаголовок (“Бунд и ППС в Российской империи 1892 – 1914 гг.”) более соответствует содержанию труда. В этом отношении показательна сама структура книги, состоящей из десяти глав. В первой главе приводится характеристика экономического развития Царства Польского в составе Российской империи во второй половине XIX в. и отмечается появление на политической арене ППС. Во второй главе представлена характеристика еврейского социалистического движения в 1890 – 1895 гг. Расширение влияния еврейского движения на Варшаву в 1895 – 1897 гг. – это тема третьей главы. Следующая глава посвящена учредительному съезду Бунда и формированию организационной структуры партии в 1897 и 1898 годах. Следующий этап развития Бунда (выработка национальной программы в 1899 – 1901 гг.) становится главной темой пятой главы. Шестая посвящена реакции ППС на обращение Бунда к национальному вопросу и созданию партийной прессы для евреев в 1898 – 1902 гг. В следующих главах описываются развитие наметившегося сдвига в политике ППС по национальному вопросу (речь идет о создании еврейского отделения в ППС в 1902 – 1904 гг.), трансформация отношений между двумя партиями в контексте революционных событий 1905 года, а также культурная политика Бунда в пореволюционный период с 1907 по 1911 годы. Наконец, в последней главе Циммерман исследует позицию ППС в отношении еврейского вопроса накануне Первой мировой войны.
Следует отметить, что эта своеобразная “пинг-понговая” структура книги замыкает все повествование на отношениях между Бундом и ППС. Впрочем, именно подробный анализ позиций двух партий дает возможность Циммерману убедительно показать некорректность многих устоявшихся положений в еврейской историографии, в частности представления о том, что до Первой мировой войны все польские партии, включая социалистов, были против предоставления национальных прав евреям (P. 192). В тоже время читатель не найдет в книге сюжетов, которые бы, например, раскрывали более интересные нюансы взаимодействия между партиями и их целевыми группами. Отсутствие прописанного политического контекста во многом также обедняет исследование: при всем многообразии партийной системы Царства Польского в начале ХХ века у читателя может создаться впечатление, что основная политическая борьба велась лишь между двумя упомянутыми партиями.