В сентябре 2006 года в усыпальнице российских императоров, Петропавловском соборе Санкт-Петербурга, состоялось перезахоронение останков предпоследней императрицы России, Марии Федоровны. В последние годы опубликован ряд интересных исследований о ее жизни и деятельности.^[1] И нет ни одного из них, в котором бы не упоминался ее верный лейб-казак, Тимофей Ящик.
Последние 13 лет жизни императрицы в России, Англии и Дании тесно связаны с именем Тимофея Ксенофонтовича Ящика, простого кубанского казака, который был приставлен к Марии Федоровне в качестве ее телохранителя и ближайшего помощника. Он не только не покидал свою императрицу в самые сложные периоды её жизни, но и оставил превосходнейшие воспоминания, которые впервые полностью изданы на русском языке.
Первое, что бросается в глаза в этой книге, – это высокий академический стандарт издания. Она включает не только воспоминания Ящика, но и материалы о нем и российской эмиграции первой волны в Дании. Повествование предваряется вступительной статьей одного из составителей, научного редактора и автора комментариев С. И. Потолова (“Верный присяге и Отечеству”). В ней излагаются краткие сведения о Ящике, вдовствующей императрице Марии Федоровне, истории создания и публикации этих воспоминаний. Сами воспоминания занимают немногим меньше трети объема книги (80 страниц) с подробнейшими комментариями, уточнениями и примечаниями (15 страниц), которые сами по себе представляют большой исторический интерес. Следующий раздел, “Документы. Дневники. Воспоминания”, включает девять приложений: собственноручную автобиографию Ящика, его послужной список, выдержки из воспоминаний дочери императрицы Ольги Александровны и ее зятя, великого князя Александра Михайловича, а также стенограмму речи духовника императрицы при ее погребении 19 октября 1928 года.
В третьем разделе книги, получившем заглавие “По следам наших героев”, помещен ряд статей. Это публикации С. Вольдер “Последний путь русской императрицы”, Н. Султханова “Кубанский казак – царский летописец”, а также своего рода послесловие, представленное И. Н. Демидовой, которая и перевела с датского на русский книгу воспоминаний кубанского казака, опубликованную в Дании в 1968 году. Раздел завершает небольшая статья “Русская православная церковь Александра Невского в Копенгагене”. Эта та самая церковь, в которой отпевали императрицу Марию Федоровну, Ящика и его жену.
Заключительная часть книги содержит работу “Российская эмиграция первой волны в Дании”. Это очень интересный библиографический список основной литературы, посвященной российскому зарубежью в Дании. В него включены книги, фрагменты книг, брошюры, журнальные и газетные статьи на русском и иностранных языках, изданные с 1921 по 2004 год. Хотя авторы этого списка считают его предварительным и намереваются продолжить работу над ним, тем не менее он весьма полезен всем, кто изучает историю российской эмиграции.
Однако вернемся к главному разделу этой книги, самим воспоминаниям, которые их автор озаглавил “Жизнеописание Тимофея Ксенофонтовича Ящика, лейб-казака ее Величества императрицы Марии Федоровны”. Когда начинаешь читать эти воспоминания, то даже не верится, что ее автор окончил всего два класса начальной школы, – настолько ясно, непосредственно и интересно излагает свои воспоминания Ящик. Сам он был потомком запорожских казаков, которых Екатерина II переселила из Украины в Закавказье. Начинаются воспоминания с описания казацкого быта конца ХIХ – начала ХХ века в станице Новоминской на Кубани. Казацкое сословие России занималось в основном хлебопашеством и проходило одновременно военную подготовку. Девиз “За веру, царя и Отечество” был основным жизненным кредо казаков. Как замечает Ящик: “C тех пор как мы детьми начинали ползать, нас учили, что приказ есть приказ, и если мы получим команду, – то она будет выполнена в точном соответствии с волей того, кто имеет право приказывать” (С. 62). Живописные подробности быта (что ели и пили, как воспитывали детей, учились в школе и готовились к обязательной военной службе) только украшают эту книгу. В них мы находим ответ на вопрос, почему казачьи воинские части, преимущественно кавалерийские, отличались исключительной боеспособностью. В возрасте 22 лет Тимофей Ксенофонтович начал свою долголетнюю службу в российской армии. Приступил он к ней на границе с Турцией. Но вскоре прекрасного стрелка, рослого, около двух метров, с окладистой черной бородой казака, переводят в конвой командующего Кавказского военного округа князя Г. С. Голицына в качестве его ординарца. В воспоминаниях приводятся красочные описания Тифлиса. Чтобы не быть голословными, приведем цитату из книги: “Гуляя по Тифлису, встречаешь здесь самую пеструю смесь Европы и Азии. Элегантные русские дамы рядом с полускрытыми вуалью армянками в огненно-красных платьях; суетливые армяне, одетые по-европейски, между высокими лениво гуляющими грузинами в длинных местного покроя черкесках. Если в Берлине на Унтер ден Линден нельзя выстрелить из пистолета, не ранив доктора, то здесь невозможно не прострелить той же самой пулей двух-трех местных князей” (С. 35). Когда срок обязательной службы Ящика должен был закончиться, Голицын предложил ему сопровождать его во время большой императорской охоты в окрестностях Санкт-Петербурга в октябре 1904 года. Там Тимофей впервые увидел царя Николая II и, как он вспоминает, вряд ли мог предположить, что пройдет всего десять лет – и он станет его лейб-казаком.
После участия в параде по случаю рождения наследника престола Ящик попросил князя Голицына помочь ему поступить добровольцем в лейб-гвардию императора. Начав службу рядовым лейб-гвардейцем, вскоре окончил специальные курсы и получил чин унтер-офицера. В 1914 г. Ящик имел право вернуться домой, но Николаю II понадобился новый лейб-казак; из желающих получить это место царь выбрал Тимофея. В качестве ординарца императора Тимофей прослужил до конца 1914 года, а затем со своим полком был направлен на войну.
В воспоминаниях приводятся интересные подробности жизни царской семьи, интересны и описания совместных с Николаем II поездок в различные части страны и на фронт. В конце 1915 г. по личному указанию царя Ящик был откомандирован в качестве лейб-казака к матери Николая II, вдовствующей императрице Марии Федоровне. Не успел он еще ознакомиться с Аничковым дворцом императрицы, как в начале 1916 г. Мария Федоровна переехала в Киев. Там она стала активно заниматься попечительской деятельностью по линии российского Красного Креста. Ящик сопровождал ее при регулярных посещениях госпиталей и лазаретов, где лечились раненые солдаты и офицеры русской армии. Как он отмечает в своих воспоминаниях, Мария Федоровна всегда находила теплые слова для раненых солдат. Особое внимание она уделяла инвалидам и калекам. При ее содействии и непосредственном участии были организованы специальные школы и курсы, где раненые после излечения могли овладеть каким-либо ремеслом. Особенно часто посещала императрица главный госпиталь Киева, где работала сестрой милосердия ее младшая дочь Ольга Александровна. Так начался самый главный период службы Ящика. В течение 13 лет, вплоть до самой кончины императрицы, он верно служил ей.
Таким образом, его воспоминания отражают самые драматические события первой четверти ХХ века в России. Три революции, три войны, массовая эмиграция бывшей элиты могущественной империи – все это происходило на глазах Ящика. Он стал не только свидетелем, но и активным участником этих событий. Мемуары отражают его личные впечатления и оценки бурных реалий того времени, а также дают представление о тех чертах и бытовых подробностях жизни высочайших особ, которые, пожалуй, не способны передать другие мемуары.
Вдовствующая императрица Мария Федоровна, ее две дочери и их дети вряд ли бы избежали судьбы остальных Романовых, если бы не самоотверженность и верность долгу Ящика. Он сопровождал императрицу Марию Федоровну в ее последней встрече с сыном в Могилеве после отречения Николая II от престола. Он не покинул императрицу и после того, как Временное правительство России сослало ее саму и двух ее дочерей в Крым. Менялись охранники, менялись режимы, но два лейб-казака императрицы (Т. Ящик и А. Поляков) своим присутствием, спокойствием и мужеством облегчали участь затворников. В одном из своих писем из Крыма сестра Николая II Ксения Александровна писала: “Но как хороши казаки и с каким достоинством держатся, и с ними, конечно, считаются, так как знают, что шутить нельзя.”^[2] Не зря императрица в своем дневнике называла его: “Мой милый Ящик...”.^[3]
Мария Федоровна до конца своей жизни не верила, что ее сын и его семья были зверски убиты большевиками. Именно она направила командира своей личной охраны в Крыму гвардии капитана П. Булыгина к адмиралу А. В. Колчаку. Он принял участие в расследовании этого убийства и представил императрице полный текст доклада судебного следователя Н. А. Соколова в сентябре 1920 года. Сам текст доклада и подробное описание расследования опубликованы Булыгиным.^[4] Но императрица даже не стала его читать. Ее вера заразила и Ящика, в своих воспоминаниях он приводит ходившие тогда легенды о чудесном спасении царской семьи.
Ящик взял в свои руки безопасность дочери императрицы Ольги Александровны и ее семьи. Вначале он спрятал их от разъяренных большевиков в своей станице Новоминской, затем сумел переправить всех их к матери в Данию. А ведь Ящик рисковал не только собой, но и жизнью своей жены и детей. Вскоре Крым захватили немцы, но они не вмешивались в жизнь Марии Федоровны и ее окружения. На этот раз английский король принял участие в спасении остатков российской императорской семьи, отправив в Крым военный корабль, на котором они перебрались в Англию. Интересны воспоминания Ящика об эвакуации из Крыма, пасхальных празднованиях на Мальте, его впечатления о Лондоне. Одно время Мария Федоровна жила в замке ее родной сестры, вдовствующей английской королевы Александры, а в августе 1919 г., после более чем полувекового отсутствия, вернулась на родину. Правивший тогда Данией родной племянник императрицы король Кристиан Х не очень жаловал свою пожилую тетку. Тяжело ей было жить на родине в одиночестве и на положении бедной родственницы. Однако даже в этой ситуации Ящик ее не покинул и всеми силами старался скрасить ее одиночество. В Дании его настигла скорбная весть о расстреле большевиками в 1922 году его жены и смерти сына (подробности этих трагических для Ящика событий изложены в упомянутой статье Султханова в третьем разделе этой книги). В Дании же Тимофей Ксенофонтович знакомится с датчанкой Агнес Обринк и после благословения Марии Федоровны женится на ней. Агнес приняла православие и русское имя Нина, причем ее крестной матерью стала сама императрица.
Ко времени кончины Марии Федоровны Дания уже имела официальные дипломатические отношения с Советской Россией. Поэтому на похоронах императрицы, дабы избежать советских протестов, правительство Дании запретило русским эмигрантам быть на похоронах в старой русской военной форме. Однако Ящик пренебрег этим запретом. В книге Б. Енсена помещена фотография траурного шествия за гробом Марии Федоровны 19 октября 1928 года.^[5] На переднем плане мы видим возвышающегося над всеми с непокрытой головой Тимофея Ящика в полной форме лейб-казака Кубанского казачьего войска.
После смерти Марии Федоровны, как вспоминает он, “благодаря родственникам императрицы моей супруге и мне удалось завести небольшое дело, которое дает нам хлеб насущный” (С. 100). Этим небольшим делом была бакалейная лавочка на первом этаже их дома. Нина выучила русский язык, и именно ей мы обязаны тем, что эти интересные мемуары увидели свет. За более чем четверть века жизни в Дании Ящик, как он сознается в своих мемуарах, не смог в полной мере овладеть языком этой страны, так и не принял датского гражданства.
Незадолго до своей смерти Ящик с помощью своей жены в конце 1940 года рассказал корреспонденту копенгагенской газеты “Berlingske Tudende” о своей жизни, о людях, с которыми его сводила судьба, о том, что 13 лет своей жизни он был рядом с императрицей Марией Федоровной, служил ее сыну, хорошо знал ее дочерей и принял участие в их судьбе. Эти рассказы были опубликованы в десяти номерах газеты с 12 по 25 февраля 1941 года. После смерти Ящика в 1946 г. его жена подготовила на основе его воспоминаний значительно более полный текст, который и был издан в Дании в 1968 году. Именно с этого текста и осуществлен русский перевод основного содержания рецензируемой книги.
Воспоминания Тимофея Ксенофонтовича завершаются следующими словами: “Теперь осталось только выразить последнюю благодарность – и это благодарность Дании, родине моей императрицы. Я люблю Россию и буду любить ее всегда. Однако сердце мое полно благодарности этой маленькой, прекрасной стране, которая подарила мне будущее, жену и императрицу” (С. 100).
А читатели этой превосходной книги, как нам кажется, не могут не быть благодарны ее составителям, которые в трудных условиях сумели найти возможность ее издать и познакомить российского читателя с давно ушедшим прошлым. Книга прекрасно издана. Она снабжена многими малоизвестными фотографиями тех, кого автор упоминает в своих мемуарах. На первой странице обложки приведена фотография Ящика и императрицы Марии. На ней мы видим, как трогательно и бережно лейб-казак помогает императрице выйти из автомобиля. А на последней странице обложки приводится красочная копия портрета Тимофея Ксенофонтовича в полной форме Кубанского казачьего войска.
Имеется несколько небольших фактографических замечаний относительно вводной статьи С. И. Потолова. Так, там утверждается, что казаки уходили на действительную военную службу в 18-летнем возрасте (С. 6). Это не совсем так. Обычно это было в возрасте 21-22 лет. Как и в случае с Ящиком, который пошел на действительную службу в возрасте 22 лет.
В воспоминаниях Ящика (С. 77) говорится, что начальником охраны императрицы и ее дочерей был мичман Задорожный. В комментариях Потолова (С. 114) уточняется, что это был “черноморский матрос Задорожный”. То же самое сообщается и в других источниках.^[6] После октябрьского переворота в Крыму прошли массовые казни офицеров флота. Разумеется, никому из них советская власть не могла доверить охрану членов царской семьи.
Как уже упоминалось выше, в конце книги приведено описание русской православной церкви Александра Невского в Копенгагене. Это описание, хранящееся в библиотеке копенгагенской ратуши, переведено с датского на русский И. Н. Демидовой. К сожалению, в этом описании не упоминается мраморный бюст императрицы Марии Федоровны работы известного российского скульптора М. M. Антокольского. Он установлен на постаменте в конце небольшого дворика этой церкви. Однако эти небольшие замечания никоим образом не портят великолепия книги.