Редакторы AI задают важные вопросы, которые заслуживают тщательного рассмотрения, но чтобы ответить на них основательно требуется время для раздумий. Я буду держать их в уме и надеюсь вернуться по крайней мере к некоторым из них позже, когда почувствую себя лучше подготовленным. Сейчас же позвольте мне использовать эту возможность для краткого и, очевидно, предварительного обсуждения только одного пункта, где говорится о том, что “собеседники обратили внимание на зависимость нашего аналитического языка от стандартов эпохи национализма. Они также отметили сложности, связанные с адекватной передачей феноменов донациональной эпохи”, и добавляется, что “в то же время категория модерности, не менее принципиальная для настоящего разговора, подобной релятивизации не подверглась. Более того, она оказалась жестко привязанной к социальным, культурным и политическим практикам модерного национализма и к европейской норме.”
Честно говоря, мне нужно будет прочитать книгу Фредерика Купера более внимательно, чем я это делал прежде, чтобы узнать, что означает “эссенциализирующий нормативный концепт модерности” и действительно ли я его разделяю (под воздействием вопросов редакции я поспешил купить книгу Купера, но пока еще только начинаю ее переваривать). Но я вполне согласен с тем, что процитированные слова не случайно касаются центральной проблемы в разговоре АН и РС. Так что готов признаться: я вижу связь между нациями, империями и модерностью или, лучше сказать, модернизацией – с одной стороны, и kwestia polska в истории империй и наций в процессе перехода к модерности. Даже больше того: на протяжении многих лет и по сей день меня интересует “польский фактор”, роль Польши в формировании современной Украины начиная с конца восемнадцатого века вплоть до конца двадцатого века, когда она непосредственно испытала взаимодействие как с империями, так и с национальными государствами.
Формат “постскриптума” не подходит для представления взглядов на эти темы, а тем более для рассуждений об их взаимосвязи. Вместо этого я предлагаю нечто, что может показаться нескромным со стороны автора, но на деле оказывается более уважительным по отношению к редакторам и читателям, чем жанр “все, что я могу сказать по поводу этого диалога”. Итак, Польша занимает важное место в моем исследовании того, что я считаю двумя основными реакциями на модерность (или на модернизацию?): “Коммунизм и национализм: Карл Маркс против Фридриха Листа”.^[1] В эссе, озаглавленном “Мысли о переменах: Эрнест Геллнер и история национализма”, я обратил внимание на трудности, которые испытывал Геллнер, поставив задачу описать переход Польши к модерности. Как известно, для него это был переход от империй к нациям, а в Центральной Европе – от “Мегаломании” к “Руритании”.^[2] Много лет я спорил с тем, что считал наиболее ошибочными мифами, касающимися украинской истории. Первый миф утверждал, что Украина на протяжении трех веков находилась под властью Российской империи, а второй, столь же ошибочный, я полагаю, гласил, что в девятнадцатом веке Украина находилась под властью двух империй. Ошибочность обоих мифов заключается в игнорировании в истории Украины присутствия и влияния “Полонии” – не только после 1654 г., но также после 1772-1795 гг.^[3]
В заключение я хотел бы поблагодарить Анджея Новака за его чрезвычайно вдохновляющие комментарии – которые он риторически представил как “вопросы” – и за возможность вывести наш старый разговор на новый уровень, а также редакторов Ab Imperio за возможность осуществить этот выход на новый уровень.