SUMMARY:

Маттиас Миддель начал свое интервью AI с того, что связал популярность компаратива как метода с универсальным опытом культурной инаковости, естественно формирующим стремление измерить культурные различия как диахронически, так и в синхронной перспективе. Тем не менее сложности компаративного метода также весьма очевидны. Проблематичность выделения “сопоставимых” элементов сравнения подробно обосновал Марк Блок на международном историческом конгрессе в Осло еще в 1926 г., однако именно в идущих сегодня дискуссиях о компаративной истории аргументы Блока воспроизводятся все активнее. Почему нынешняя эпистемологическая ситуация оказывается ближе ситуации 1920-х, нежели ситуации 1950-1970-х гг.? Миддель объясняет это влиянием волн глобализации, одну из которых историки поколения Блока испытали в начале ХХ в., а последняя продолжает формировать подходы исследователей на наших глазах.
Далее Миддель объясняет причины особой интенсивности критических дискуссий о плодотворности компаративной истории именно в Германии, где компаратив стал основой самоутверждения влиятельной школы социальной истории (Historische Sozialwissenschaft) – с одной стороны, и “жертвой” противоречия между политикой истории (которая должна была объяснить причины фашизма и корни Холокоста) и универсальным стремлением к обретению постнационального исторического нарратива – с другой.
Вопрос AI о том, насколько “норма”, относительно которой исследователь производит сравнение, формируется его/ее культурным контекстом, Миддель переопределил как один из основных вопросов современной саморефлективной компаративной истории, которая в этом смысле испытала сильное воздействие постколониальных исследований и новых интернациональных стандартов профессионализации исторического исследования, отрицающих всякую провинциальность. Далее Миддель указывает на множественность политических тенденций в Европе и в мире и, соответственно, на множественность исторических нарративов, которые как противостоят им, так и отвечают формируемым ими общественным запросам.
Переходя к серии вопросов, касающихся самого метода сравнения, Миддель указывает на невозможность компаративистики без учета наличных культурных связей и обмена между двумя объектами сравнения. Сравнение также должно включать в себя формируемое самими сравниваемыми акторами восприятие своей деятельности и роли в собственном культурно-историческом контексте. Миддель определяет это как анализ конструируемых объектами сравнения рамок социального пространства. Синхронное сравнение двух развивающихся феноменов возможно, согласно Мидделю, только как исследование культурного трансфера, иначе историк деконтекстуализирует результаты исследования настолько, что они оказываются сфальсифицированными. Культурный трансфер как парадигма изучения модерности (или разных типов модерности, которые по-разному взаимодействуют с другими обществами) кажется Мидделю многообещающей исследовательской перспективой. Все сказанное в целом чрезвычайно усложняет процедуру сравнения, которое больше не мыслится как простое вычленение общего и особенного.
Переходя к рубрике “перспективы” и отвечая на вопросы о перспективах имперской и межимперской компаративистики, Миддель выделяет практику использования империи как “метафоры” (в данном случае сравнение может вестись с Древним Римом, Великобританией или с империалистической моделью экономики и политики – как у Негри и Хардта), которая позволяет представить некую современную политию как империю (или политику – как империалистическую). Он признает легитимность такого подхода и даже его политическую заряженность, но не считает в строгом смысле научным компаративным историческим подходом.
Второй плодотворный тип “имперской компаративистики” направлен против одновекторного нарратива от империи к национальному государству и сравнивает “имперские” формации внутри разных государств и обществ. Такая современная “имперская история” национальных государств кажется Мидделю многообещающей. Но наиболее продуктивным он считает такой тип имперской компаративистики, в основе которого лежит стремление изучить синхронное сосуществование обществ, по-разному организующих социально-политическое пространствою
Наконец, в последней части интервью автор излагает собственную интеллектуальную биографию и сравнивает свой опыт социализации в советской (в ГДР и СССР) и западной научных сферах.