Ab Imperio завершает цикл номеров 2002 года, посвященных общей теме “Российская империя/СССР и парадоксы модернизации”. С точки зрения ортодоксальной теории модернизации 1940-х – 1950-х гг., да и в представлении многих современных историков и обществоведов, “модернизация” рисуется как линейный процесс становления “современных” институтов: рациональной бюрократии, рыночной экономики, парламентской демократии и т. п. В последние десятилетия эта схема описания социально-политических и экономических процессов с помощью верифицируемых позитивных данных социальных наук изжила себя. По существу, исследователи занимались изучением модернизации без теории модернизации, что привело к постановке новых вопросов, сформулированных под влиянием культурного и лингвистического поворота в исторических исследованиях. Традиционная теория модернизации постепенно вытеснялась новой концепцией модерности (modernity), выросшей, во многом, из неоднозначного, порой травматического опыта ХХ века. Принимая новаторство социальных, политических, культурных и экономических процессов Нового времени, концепция модерности делает предметом анализа их парадоксальный характер: сочетание либеральной модели общественного устройства с расизмом и ориентализмом, просвещенческого проекта рационализации общества и государства с тоталитаризмом, геноцидом и т. д.

Тем не менее, сформулированная в эпоху постмодерна и эссеистской манеры исторического письма концепция модерности не смогла превратиться в новый исторический метанарратив. Отчасти замещая распространенную ранее теорию модернизации, новая концепция сохраняет понимание специфики модерного периода истории, в котором мы все еще живем, как и ранее сталкиваясь с вопросами о том, что такое просвещение, как справиться с постоянно ускоряющимся ходом исторического времени, как контролировать будущее и как понять домодерные периоды истории, которым все эти вопросы были неведомы.

Проблематизируя процессы модернизации и концепцию модерности на страницах AI в 2002 году, рассматривая их в контексте изучения имперских и национальных феноменов, мы постарались показать значительный объясняющий потенциал этих исследовательских парадигм, понимаемых нашими авторами по-разному: от узко-функционалистской трактовки до глобального взгляда, где “модернизация” (и даже “модернизации” – во множественном числе!) выступают как элемент феномена модерности, придавая ему универсальный характер (см. AI 1/2002). Признавая необходимость диверсификации исторического нарратива Российской империи и Советского Союза посредством включения в него историй различных регионов и национальностей, проблематизируя существование “архаической” империи в эпоху социально-эконономических, культурных и политических перемен, мы также пытались показать релевантность парадигм модернизации и модерности (теоретики которых редко задавались вопросом о совместимости своих концепций с фактом существования многонациональных обществ) для изучения феноменов этничности, формирования национальной идентичности, процессов нациестроительства, которые в восточноевропейском регионе неизменно предстают вписанными в контекст империй – многонациональных государств.

Наконец, в завершающем год номере “Социально-экономические структуры и парадоксы имперской модернизации” мы обратились к теме, которая была ключевой для старой теории модернизации и ее критиков. Как и прежде, нас интересовала проблема реализации некоего идеального исторического сценария в конкретных условиях предельно гетерогенного имперского социально-экономического пространства. Таким образом, отказываясь от детерминизма и телеологизма ортодоксальной теории модернизации, мы не отказываемся от самой идеи векторности исторических процессов в России Нового времени. Мы призываем лишь более адекватно воспринимать пространственный компонент имперского хронотопа, его многомерность и нелинейность.

После всего сказанного не должно показаться странным, что мы открываем номер первой публикацией на русском языке классической работы Александра Гершенкрона “Экономическая отсталость в исторической перспективе” – ровно через полвека после выхода в свет английского оригинала. Появившаяся на пике популярности ортодоксальной (институциональной) теории модернизации и пережившая ее опалу, эта работа Гершенкрона всегда была больше и глубже, чем это виделось апологетически и критически настроенным читателям. По сути, Гершенкрон ставит под вопрос саму линейность и необратимость модернизации и закладывает основания многофакторного анализа экономических, исторических, социальных и культурных предпосылок, а также последствий экономической модернизации. Публикуемая вслед за Гершенкроном статья П. Гетрелла и Б. Ананьича является примером такого анализа, цель которого – на конкретном материале российской и советской имперских историй “протестировать” теоретические модели (Ф. Листа, А. Гершенкрона, Э. Геллнера) и определить, насколько национальные интересы влияли на экономическую стратегию властей в разные периоды российской/советской истории и к каким результатам приводил процесс социально-экономических перемен на многонациональном пространстве Российской империи и Советского Союза. Ананьич и Гетрелл напоминают исследователям о важности экономической составляющей процессов империе- и нациестроительства, а также о забытом сегодня факте влияния экономических теорий на ключевые теории национализма. Анализ Ананьича и Гетрелла показывает, что многофакторность и неоднозначность модернизационной парадигмы наиболее очевидно проявляется именно тогда, когда предмет исследования “синтетический”, т.е. такой, в котором изначально заложена презумпция взаимодействия, взаимовлияния и взаимозависимости разнохарактерных процессов – социальных, экономических, политических, культурных и т.д.

“Цена” империи, “переселенческое сообщество” как социально-экономический организм, экономическая подоплека политических процессов и vice versa, механизмы конструирования социальной и экономической реальности в многонациональном государстве (тематический блок по переписям населения в Российской Империи, СССР и современной России в рубрике “История”) – т.е. все проблемы, поднимаемые в настоящем номере AI, вне зависимости от “идеологии” и методологии авторов конкретных статей, указывают на основной “парадокс” модернизации: ее синтетический характер, несводимость к только экономическим, только политическим или только институциональным процессам, ее “национальное” своеобразие и одновременно “интернациональную” универсальность и, наконец, ее современность, актуальность для нашего поколения. Как писал А. Гершенкрон, “вклад историка заключается в том, чтобы указать на потенциально релевантные факторы и на потенциально значимые сочетания факторов, которые не столь легко определить изнутри сферы более ограниченного опыта. Но это только вопросы. Ответы – совсем другое дело. Никакой прошлый опыт, каким бы богатым он ни был, и никакое, даже самое тщательное историческое исследование, не спасают ныне живущее поколение от творческой задачи нахождения собственных ответов и формирования собственного будущего”.

Редакция Ab Imperio:

И. Герасимов
С. Глебов
A. Каплуновский
M. Могильнер
A. Семенов