Книга представляет собой первую попытку составить биографический справочник выдающихся фигур женских и феминистских движений, который включал бы представительниц довольно значительного количества стран. Уже одно это стремление к расширенному включению – утверждение множественности феминистских движений и внимание к рекордному количеству стран (в издании представлены 22) – делает издание книги примечательным событием.
Кроме того, данный сборник отличают и другие новаторские решения. В их числе – отказ от прямого указания принадлежности той или иной героини к одному из современных государств. Хотя биографии, приведенные в книге, сопровождаются соответствующим списком, в примечании говорится, что целью соотнесения является улучшение ориентации читателя, в то время как непосредственно в словарных статьях какие-либо упоминания о современном статусе территорий, где проходили детские годы или период активной деятельности той или иной героини словаря, отсутствуют. Таким образом, читателю волей-неволей приходится задуматься о проблемах репрезентации “гендера” и “нации”, интересов женщин как представительниц “своей” нации (в интерпретации “nation-state” или же этнической группы) и общеженского движения. Последнее, как известно, является одним из характерных социальных движений того периода времени, которому посвящена книга: вторая половина ХIХ – ХХ век (в основном первые две трети ХХ века^[1]).
Еще одним новаторским решением являются контуры того географического региона, который был сформирован в результате отбора биографий и который в названии книги обозначен как Восточная, Центральная и Юго-Восточная Европа. Участницами этого региона оказались как страны бывшей Восточной Европы, так и Западной (Австрия, Греция); страны, вошедшие в Европейский Союз, и страны, не входящие в ЕС (Албания, Хорватия, Сербия, Украина, Молдавия, Белоруссия, Босния и Герцеговина, Македония, Турция и Россия). Таким образом, феминистская география Европы в ее исторической перспективе оказывается значительно менее категоричной в отношении проведения границ и более открытой к исследованию культурных взаимовлияний по сравнению с языком современного политического истеблишмента.
Наконец, биографический справочник по истории женских движений региона на равных включил в себя имена женщин (и нескольких мужчин!), которые в течение довольно долгого времени рассматривались скорее через призму противостояния и отличий, чем сходства и сотрудничества: активистки левого и коммунистического движения, с одной стороны, и буржуазные благотворительницы – с другой; участницы антиимперских движений за национальную независимость (избранный исторический период был, как известно, периодом антиколониальной борьбы в Австро-Венгерской, Российской и Османской империях) и те, кого в некотором смысле можно было бы назвать представительницами имперской доминанты: те, кто, выступая за права женщин, “не замечал” имперских структур господства (Pp. 23, 175); женщины-ученые, отстаивавшие атеистическое мировоззрение, и те, кто действовал на основании религиозных (католических, исламских, православных, протестантских и др.) воззрений; активистки, целиком отдавшие себя политической деятельности, и писательницы и преподаватели, дистанцировавшие себя от политического активизма. Таким образом, словарь пересматривает мышление, свойственное части феминистских публикаций, охарактеризованное финской исследовательницей Марианн Лильестрем как “эволюционистское и телеологическое”, представляющее феминизм как “монокультурное явление с односторонней историографией”.^[2]
Изданный словарь является результатом плодотворного сотрудничества огромного коллектива исследователей из всех перечисленных стран, а также США. Коллектив авторов был объединен проектом Центрально-Европейского университета (Будапешт), который давно и успешно занимается исследованиями гендерной истории региона. При этом авторский коллектив включил в себя как известных специалистов по гендерным исследованиям, так и начинающих исследователей и переводчиков (значительная часть статей была написана на языках региона и лишь затем переведена на английский). Словарь представляет собой первую публикацию подобного рода и опирается на значительное количество архивных материалов, автобиографических и мемуарных произведений, а также на работы других исследователей. При этом необходимо отметить, что если в случае некоторых биографий, помещенных в словаре, авторам важно было принимать во внимание значительное количество опубликованных ранее работ, то во многих других случаях авторы словаря оказывались в числе первых, кто обращался к жизни и деятельности своих героинь. Каждая статья снабжена списком источников на языке оригинала и в английском переводе.
В то же время структура сборника, который попытался охватить ранее невидимое и включить то, что казалось взаимоисключающим, порождает много вопросов и пожеланий. Многие из этих вопросов озвучены в предисловии самими издателями. Так, например, серьезную проблему представляет определение того места, которое “женский вопрос” занимал в числе других вопросов (партийных, классовых, интеллектуальных), актуальных для тех или иных героинь, включенных в словарь (Pp. 8-10). Особенно полезным с точки зрения посткоммунистических исследований был бы более глубокий анализ возможностей феминистско-ориентированной деятельности в условиях коммунистических стран после Второй мировой войны.
Любые перечни “выдающихся” и “значительных” несут в себе функции репрезентации и исключения. В данном случае выбор был особенно сложен. Но так или иначе сборник репрезентирует женское и феминистское движение на обозначенной территории, что делает закономерными вопросы по поводу включенных и не включенных имен. В то же время, так как объем словаря вряд ли позволял дополнительные статьи и, как отметили в предисловии сами авторы, выбор героинь книги во многом зависел от профессиональной принадлежности и опыта авторов данного издания (Р. 5), мои пожелания относятся скорее к следующему этапу развития проекта.
Так, возникает вопрос о включении в словарь статьи о Николае Чернышевском, книга которого “Что делать?” являлась важной для нескольких поколений участниц женского движения. Почему в словаре нет статьи о Розе Люксембург, которая происходила из польского еврейства и чьи идеи оказали сильное влияние на представительниц региона? Почему в словаре не нашла своего места польская писательница Анна Свиршчинска (Anna Swirszczynska (Anna Swir), 1909 – 1984), которая, живя в коммунистической Польше, поднимала в своих стихах вопросы женской телесности и субъективности? Или Мария Покровская – врач и издатель журнала “Женский вестник”, известная своими выступлениями в защиту сексуального просвещения женщин в России?
С другой стороны, хотя авторы, по их словам, оставили вопрос о движениях за права женщин-представительниц этнических меньшинств для следующих публикаций (P. 5), часть из людей, связанных с данными движениями, все же оказалась представленной в словаре. Соответственно, возникает вопрос о более тщательной разработке проблемы связи гендера с антиколониальными интеллектуальными течениями и модернизацией империи. Например, эта связь проявляет себя в исламском культурном и религиозно-реформаторском движении начала ХХ века в Российской империи – джадидизме. В связи с этим актуально обращение к крымско-татарскому просветителю Исмаилу Гаспринскому или к издательницам казанского женского журнала “Сююмбике”.
Безусловно, обобщение опыта женских и феминистских движений в обозначенный период времени является довольно сложной задачей. Тем не менее словарь позволяет сделать некоторые выводы общего характера. В кратком предисловии издатели отмечают, что большая часть представленных в словаре деятельниц женского движения так или иначе находилась под влиянием одного из двух направлений общественной мысли – национальной идеи или социализма (P. 6). Женские движения оказались тесно связанными с преодолением таких социальных проблем, как бедность и неграмотность (P. 7). Многие представительницы женского движения не только непосредственно участвовали в открытии школ, детских садов, интернатов для девочек, домов инвалидов и воскресных курсов (Анна Карима (Anna Karima), Анна Философова, Каролине Кронвальде (Karoline Kronvalde), Мария Байулеску (Maria Baiulescu), Мария Чехова, Анна Шабанова, Халиде Эдиб (Halide Edib), Стойя Касикович (Stoja Kasikovoc), Надежда Крупская и многие другие), но и заложили основы социальной работы как особой профессии (Александрина Кантакузино (Alexandrinа Cantacuzino), Маргит Шлахта (Margit Slachta), Тадеуш Зеленский (Tadeusz Zelenski)). Многие женщины из тех, кто первыми в своих странах добились получения университетского образования и преподавательских позиций в высшей школе, параллельно участвовали в борьбе за права женщин (Елиссавета Карамильханова (Elissaveta Karamilkhanova), Вильма Глюклих (Vilma Glüklich), Зофия Дажинска-Голинска (Zofia Daszynska-Golinska), Элисе Кээр-Кингисепп (Elise Käer-Kingisepp)).
Демократизация и модернизация общества через культуру и образование представлялись значительному количеству активисток одной из основных целей их деятельности (Леся Украинка, Екатерина Каравелова и многие другие). Участники движения чаще всего видели решение женского как элемент программы улучшения положения более значительной общности – народа, страны, трудящихся. При этом многие женщины вовсе не отказывались от перспективы иметь семью, многие были матерями. В то же время часть активисток женских и феминистских движений подвергла критике институт семьи и материнства в той форме, в которой он существовал в период их жизни (Рр. 593, 253-258).
Демократические воззрения и участие в национально-освободительной и антифашистской борьбе привели к тому, что многие участницы женских движений вынуждены были на короткое или долгое время покидать те города и страны, где они жили (Милена Есенска (Milena Jesenska), Алаиза Пашкевич (Alaiza Pashkevich), Анна Карима (Anna Karima)), а в некоторых случаях отправляться в пожизненную эмиграцию (Сабиха Сертел (Sabiha Sertel); они становились узницами сталинизма (Эстер Фрумкин (Esther Frumkin)) и даже погибали (Клара Калнина (Klara Kalnina), Берта Пипина (Berta Pipina), Хайм Естрейя Овадья (Haim Estreya Ovadya)). Память о них во многих случаях сохранялась лишь как память о талантливых писательницах, университетских профессорах, выдающихся представительницах компартий, благотворительницах (Элиза Ожешко (Eliza Orzeszkova), Елиссавета Карамильханова (Elissaveta Karamilkhanova), Леся Украинка, Олена Пчилка, Надежда Крупская, а в случае Мелван Сивелек (Melvan Civelek) память вообще почти исчезла и могла быть восстановлена лишь благодаря использованию метода устной истории), в то время как их вклад в движение за права, образование и достоинство женщин нередко оставался “незамеченным”.
Именно поэтому данный словарь является важным вкладом в переосмысление исторического значения и особенностей женских и феминистских движений в регионе Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы. Прежде всего, речь идет о размахе движения в Восточной Европе, международных связях его участниц и той роли, которую женские и феминистские движения сыграли в развитии демократии, культуры, образования и становлении социальной работы. Кроме того, как и все другие публикации по гендерной истории, словарь способствует изучению истории региона, существенно расширяя наши знания о политических, социальных и культурных процессах ХIХ – ХХ веков.