1/2008 Imperial Exceptionalisms: Mechanisms and Discourses

Империя как категория обнажения контекста

Александр Семенов

1/2008

Материалы “президентской секции”
XXXIX ежегодной конвенции
Американской ассоциации содействия славянским исследованиям

Материал публикуется на английском (на английской части сайта)

SUMMARY:

В своем выступлении А. Семенов предлагает взглянуть на бурно развивающиеся имперские исследования (попытки создания синтезирующей теории империи и типологий колониальных и континентальных империй, а также изучение отдельных империй) с точки зрения интеллектуальных вызовов, которые они бросают традиционной логике исторического мышления. Автор показывает, как осмысление имперского опыта соотносится с историчностью понимания времени, с принятым значением категорий исторического анализа; как оно реконфигурирует диалектику особости и разнообразия феноменов прошлого и стремления к тотальности образа исторического опыта. Рассматривая современные тенденции в интерпретации западных колониальных и периферийных империй, автор подчеркивает начавшуюся ревизию “империи” как архаического по отношению к нации и национальному государству феномена. Автор предлагает подвергнуть анализу творческий потенциал осмысления радикально иной историчности империи. Такой анализ сродни принятым в медиевистике процедурам, обеспечивающим понимание средневекового исторического опыта и его адекватный перевод, в результате чего обнажаются линии исторического разрыва и семантического смещения. Семенов считает подобный подход плодотворным применительно к изучению так называемых континентальных империй. Занимающиеся ими исследователи склонны преувеличивать их историческую протяженность, детерминацию их развития прошлым и всесильность их исторического наследия. Более того, обнажение линий разрыва в историческом развитии оказывается неизбежной отправной точкой для исследования империи вообще, так как империя не дана нам в языках самоописания и восприятия исторических акторов. Зачастую под самоидентификацию империи подводят глубоко национализированную (территориальную, горизонтально-стремительную, связанную с понятием публичной власти) рамку восприятия социальной действительности. При таком подходе империя видится как нация, господствующая над другой нацией, или как разнородная многонациональная полития, основанная на однородном структурообразующем признаке – национальности. Идентификация империи как ситуации, контекста и стратегии поведения возникает только в результате столкновения, конфликта и смещения нормативных и эгоцентричных языков самоописания, когда исследователь обращается к ситуациям оспаривания и конфликта понимания империи, позволяющим увидеть разнопорядковые языки описания группности, власти и пространства. Развивая этот тезис, Семенов предлагает рассматривать империю как аналитическую категорию, задающую контекст анализа и связанную с языками идентификации империи и рационализации имперской ситуации. В качестве примера подобного подхода в выступлении рассматривается опыт первых двух Государственных Дум Российской империи. Автор прочитывает их как ситуацию репрезентации имперского разнообразия, не сводящегося к “национальности”, но включавшего в себя сословные, региональные и конфессиональные категории.

Доступ

Оформите подписку, чтобы получить полный доступ к текстам

Оформить подписку

Read in English

Сноски

1.The argument is developed from the earlier thesis of the necessity to take into account the semantic status of empire as a category of self-description that was presented in Ilya Gerasimov, Sergei Glebov, Aleksandr Kaplunovskii, Marina Mogilner, and Alexander Semyonov. In Search of New Imperial History // Ab Imperio. 2005. No. 1. P. 33-56. The development of the argument was greatly aided by discussions with my colleagues in the framework of the collaborative research project “Sprachen der Selbstbeschreibung und Selbstrepräsentation im imperialen Russland” supported by the Volkswagen Stiftung.↩

2.Reinhart Koselleck, the founder of the German historical school of conceptual history, conceived of Begriffsgeschichte as a return to the ideal of total history against the drop “historical specialisms”: “There can be no history, no historical experience or interpretation, no representation or narrative without social formations and the concepts by means of which – whether reflexively or self-reflexively – they define their challenges and seek to meet them. To this extent society and language belong to the metahistorical givens without which history (Geschichte, Histroire) is inconceivable.” (Reinart Koselleck. Social History and Begriffsgeschichte // I. Hampsher-Monks, K. Tilmans, F. van Vree (Eds.). History of Concepts: Comparative Perspectives. Amsterdam, 1998. P. 25). Although Pierre Nora consciously shaped the project of “historicized memory” as an alternative to the homology of national history and what he termed “history-memory,” he himself acknowledged that the “realms of memory” were turned on their head by practices of commemoration that ran counter to the critical approach of highlighting the plurality of historical views and experiences: P. Nora. The Era of Commemoration // P. Nora and L. Kritzman (Eds.). Realms of Memory: The Construction of the French Past. Vol. 3. New York, 1996. Pp. 609-637.

Примечания

[1]The argument is developed from the earlier thesis of the necessity to take into account the semantic status of empire as a category of self-description that was presented in Ilya Gerasimov, Sergei Glebov, Aleksandr Kaplunovskii, Marina Mogilner, and Alexander Semyonov. In Search of New Imperial History // Ab Imperio. 2005. No. 1. P. 33-56. The development of the argument was greatly aided by discussions with my colleagues in the framework of the collaborative research project “Sprachen der Selbstbeschreibung und Selbstrepräsentation im imperialen Russland” supported by the Volkswagen Stiftung.

[2]Reinhart Koselleck, the founder of the German historical school of conceptual history, conceived of Begriffsgeschichte as a return to the ideal of total history against the drop “historical specialisms”: “There can be no history, no historical experience or interpretation, no representation or narrative without social formations and the concepts by means of which – whether reflexively or self-reflexively – they define their challenges and seek to meet them. To this extent society and language belong to the metahistorical givens without which history (Geschichte, Histroire) is inconceivable.” (Reinart Koselleck. Social History and Begriffsgeschichte // I. Hampsher-Monks, K. Tilmans, F. van Vree (Eds.). History of Concepts: Comparative Perspectives. Amsterdam, 1998. P. 25). Although Pierre Nora consciously shaped the project of “historicized memory” as an alternative to the homology of national history and what he termed “history-memory,” he himself acknowledged that the “realms of memory” were turned on their head by practices of commemoration that ran counter to the critical approach of highlighting the plurality of historical views and experiences: P. Nora. The Era of Commemoration // P. Nora and L. Kritzman (Eds.). Realms of Memory: The Construction of the French Past. Vol. 3. New York, 1996. Pp. 609-637.

[3]This is not to deny the state of contemporary “imperial turn” as linked to the thinking about present day dilemmas of globalization, unilateralism, nation and sovereign state. The nodal points in discussion of empire evoke the contemporary relevance of empire, be it of positive-analogical or negative and critical type. See, for example, the discussion forum in the special issue of Daedalus (Spring 2005) with participation of Anthony Pagden and Niall Ferguson among others. The critique of thinking of empire as an analogy or metaphor for the present day dilemmas may be found in: Craig Calhoun, Frederick Cooper, and Kevin W. Moore (Eds.). Lessons of Empire: Imperial Histories and American Power. New York, 2006. Pp. 1, 2.