Восстание против гитлеровцев, поднятое в Варшаве 1 августа 1944 г. и продолжавшееся до 5 октября, представляет собой героическую и одновременно трагическую страницу истории польского народа. Оно всегда было и остается предметом особого интереса международного сообщества историков, но в первую очередь – польских ученых. Опубликованы десятки статей и фундаментальных монографий, изданы солидные сборники польских, английских, немецких и советских документов.^[1] Анализируя военно-политические цели организаторов восстания и причины его поражения, исследователи занимают различные, порой прямо противоположные, нередко политизированные позиции. Научные и околонаучные дискуссии продолжаются. Актуальным остается введение в научный оборот новых источников. При этом надо отметить, что ученые достаточно единодушно выступают за публикацию в первую очередь документов советского происхождения, полагая, что в российских архивах сокрыт ответ на вопросы, относящиеся к политическому контексту восстания. Однако обогатить знания, создать объективную картину того, что происходило в Варшаве, и понять, за какие цели сражались партизаны и жители, почему восстание закончилось поражением, можно на основе анализа комплекса различных, а не только советских источников.
Рецензируемый сборник документов в значительной мере отвечает такому запросу исследователей. Подготовленный коллективом архивистов и ученых России и Польши, он состоит из документов, хранящихся в Архиве ФСБ РФ и Архиве Института национальной памяти в Варшаве, куда переданы материалы спецслужб ПНР. Документы публикуются параллельно на двух языках – русском и польском, что, несомненно, расширяет возможности использования издания широким кругом отечественных и зарубежных историков. В научный оборот вводится целый корпус новых, ранее недоступных немецких, польских и советских документов, которые открывают иной срез истории Варшавского восстания. Поэтому книга, безусловно, займет достойное место в богатой документальной базе восстания.
В многочисленных работах, посвященных этому событию, главными действующими лицами, как правило, являлись крупные политические фигуры времени войны, от решений которых зависели судьбы государств и миллионов людей. Это – Верховный главнокомандующий и председатель Совнаркома СССР И. В. Сталин, премьер-министр Великобритании У. Черчилль, президент США Ф. Д. Рузвельт, а также премьер-министр польского правительства С. Миколайчик, представлявший в антигитлеровской коалиции государственные интересы Польши так, как понимала их польская элита. В новом сборнике документов упоминания этих деятелей единичны. С повстанческой стороны высокий “уровень” здесь представлен командующим Армией Крайовой (АК) ген. Т. Бур-Коморовским, заместителем начальника штаба АК ген. Л. Окулицким, командующим повстанцами в Варшаве полковником А. Хрусцелем, командиром группировки “Радослав” АК Я. Мазуркевичем и другими офицерами-участниками восстания. С немецкой стороны – командующим всеми войсками в Варшаве Э. фон дем Бах-Зелевским, губернатором Варшавского дистрикта Л. Фишером, командующим СС и полиции дистрикта П. О. Гейблем, военным комендантом Варшавы Р. Штагелем, генерал-лейтенантом полиции Г. Рейнефартом. В сборнике публикуются протоколы допросов многих из них советскими и польскими спецслужбами.
Особая ценность издания и профессиональный успех его российских и польских создателей состоит в том, что большинство действующих лиц в книге – это рядовые участники исторического события, поляки-повстанцы и гитлеровцы, находившиеся в Варшаве.^[2] Их свидетельства публикуются в двух первых из трех разделов сборника. В названные разделы включены 93 немецких документа (всего в книге 142 различных материала и 7 документальных приложений). Отчеты специальных команд германской полиции безопасности и оперативные донесения разведывательных групп, протоколы допросов пленных повстанцев, завербованных немцами информаторов и агентов из поляков и фольксдойче, показания бежавших из польского плена немецких военнослужащих погружают читателя во время и атмосферу восстания. Ситуация воспроизводится такой, какой ее видели повстанцы, c одной стороны, и гитлеровцы – с другой. Становится совершенно ясным понимание интересов Польши теми, кто за них сражался.
В документах содержится самая разнообразная информация о жестоких боях, о гитлеровских зверствах и карательных операциях, о численности, социальном и возрастном составе повстанцев, о количестве погибших с обеих сторон. Исследователь находит здесь сведения о голоде в городе, о трагическом положении населения, о скверном обеспечении восставших оружием и боеприпасами. Повстанцы говорят о неудачном сбрасывании грузов для жителей города самолетами союзников, в том числе советскими, и слишком малой помощи от западных партнеров Польши. А ведь именно на этих последних поляки еще недавно и возлагали свои главные надежды.
Особый интерес для историков представляют констатации неустойчивости и в целом негативной динамики в настроениях варшавян, польских солдат и офицеров: от национального подъема в первые, успешные дни начала августа 1944 г. к угасанию энтузиазма по мере того, как нацистам удавалось подавлять очаги сопротивления. Рост раздражения, подавленности, нежелания восставших бороться, возникновение сомнений в целесообразности борьбы тогда, когда с востока приближается освобождение – так все чаще поляки и гитлеровцы характеризовали обстановку в городе. Эти свидетельства ни в коей мере не умаляют героизм патриотического порыва поляков, уважительную дань их памяти, но они важны для установления полноты правды о Варшавском восстании и как гарантия от идеализации и ретуширования любого события прошлого любой страны.
Внимательный читатель найдет в новом издании ценные свидетельства ориентации абсолютного большинства повстанцев на правительство в эмиграции и понимания ими политических целей своей борьбы. Как показывают документы, политические темы затрагивали многие из взятых гитлеровцами в плен польских офицеров нижних чинов. Настроенные остро антисоветски, они определяли восстание как совместный с западными союзниками отпор большевизму. Они не скрывали, что задумывалась краткосрочная операция по изгнанию гитлеровцев, призванная показать, что, сражаясь против немцев, Варшава сражается, в первую очередь, против большевиков, что “Польша не подчинится какой-то Ванде Василевской”, не допустит вмешательства СССР в судьбу страны (С. 194).
Так были настроены и совсем молодые люди. Они предпочитали плен перспективе оказаться в армии генерала С. Берлинга, оперативно подчиненной командованию Красной армии. Как подтверждение можно привести показания, которые 17 сентября дал подпоручик Р. Янковский:

“Если бы мне пришлось выбирать между Германией и Россией, я предпочел бы Германию. С большевистскими идеями я никогда не соглашусь…. Нам всегда говорили, что восстание необходимо, чтобы показать польскую силу и встретить русских у себя дома как хозяева. Если бы русские с этим не согласились, мы должны были даже активно выступить против них. Восстание в первую очередь было направлено против советов и только потом – против немцев. Дело обернулось таким образом, что АК была вынуждена принять советскую помощь. Продолжение повстанцами восстания – это не что иное, как помощь советам. Эти причины и сделанные мною выводы привели меня к решению дезертировать из рядов повстанцев (С. 409-410).”

Свидетельство подпоручика и другие, ему подобные, вносят документальную конкретность в дискуссии о том, каков был политический замысел организаторов восстания, на ком лежит ответственность за его поражение и гибель людей. В показаниях повстанцев отчетливо прослеживается не только откровенное недоверие и враждебность к восточному соседу Польши. Их острое недовольство направлено и против главной польской союзницы – Англии, а претензии адресованы своему правительству, которое, как утверждали повстанцы, не обеспечило постоянные поставки вооружения и продовольствия с Запада.
Материалы сборника содержат небольшую, но важную информацию об участии в восстании отрядов созданной коммунистами Армии Людовой (АЛ). Силы АЛ в Варшаве были значительно скромнее сил АК, и восстание, по словам офицеров АК, было неожиданностью для коммунистов. Между тем, в историографии встречаются утверждения, что призыв к восстанию прозвучал из Москвы. В этом смысле ценными являются показания поляка С. Зембицкого, который был информатором немецкой полиции безопасности и поставлял отчеты о Польской рабочей партии (ППР). На допросе 2 октября 1944 г. он показал:

“…не ППР организовала восстание. 1.8.1944 АК самостоятельно начала восстание… целью АК было занять Варшаву раньше большевиков. ППР вынуждена была потом примкнуть к восстанию ...Воинские части ППР… вели боевые действия абсолютно отдельно от АК. Только 9 или 10.8.1944 г. АЛ была вынуждена войти в военное подчинение АК… В течение всего периода восстания взаимоотношения АК и АЛ отличались большой напряженностью, которая в последнее время переросла в открытую враждебность (С. 536, 538).”

В третий раздел книги включены послевоенные следственные материалы по делам лиц, арестованных органами государственной безопасности СССР и Польши. Условно эти документы можно разделить на три группы: первая – протоколы допросов польских руководителей и участников восстания; вторая – материалы по делам немецких генералов; третья – документы по делам причастных к подавлению восстания в Варшаве бывших советских людей, перешедших на сторону Германии. Материалы раздела датируются, в основном, 1945-1951 годами. Причем документы публикуются как полностью, так и фрагментами.
Первая группа документов относится к разным этапам истории Польши: послевоенные, в основном 1945-1946 гг., когда польская власть и специальные войска НКВД проводили “оперативно-чекистские операции” против участников вооруженного подполья и были арестованы тысячи солдат и офицеров АК, а также 1949-1951 гг., когда подполье в стране было в значительной мере разгромлено, но прошла новая “волна” арестов.
Среди документов, датируемых 1945-1946 гг., можно отметить показания Л. Окулицкого, крупной фигуры среди офицеров АК. Генерал был арестован контрразведкой Советской Армии в конце марта 1945 г. На одном из допросов он показал, что 1 октября 1944 г. не сдался немцам в плен, принял командование АК, вместе с жителями ушел из города, чтобы руководить антикоммунистическим сопротивлением в стране. За это советский суд приговорил его к длительному заключению, и в 1946 г. он умер в тюрьме.
Значительная часть документов первой группы относится к 1949-1951 годам. Их происхождение связано с репрессиями периода сталинизма, когда в Польше совершались массовые аресты по политическим мотивам. Правившая компартия “вычищала” Войско Польское от считавшихся идейно и политически ненадежными довоенных кадров, от офицеров, ранее состоявших в АК или воевавших на западном фронте. Их должности освобождались для советских и молодых польских офицеров из рабочих и крестьян. Арестованные на рубеже 1940 – 1950-х гг. допрашивались в польской госбезопасности и военной контрразведке. В сборнике публикуются показания офицеров АК: генерала Ф. Германа, полковников Я. Мазуркевича, К. Плюта-Чаховского, Ю. Шостака, капитана А. Курчевского и других.
Информация о восстании, которая сообщалась ими в 1949-1951 гг., совпадает с тем, что показывали в августе-сентябре 1944 г. рядовые повстанцы. Это, несомненно, демонстрирует высокую степень достоверности сведений, содержащихся в документах сборника. Например, А. Курчевский, в 1944 г. офицер корпуса безопасности, после ареста в 1949 г. воспроизводил картину абсолютной неподготовленности восстания:

“…в первых моментах повстанческих сражений сразу замечался полный беспорядок и отсутствие какого-либо плана действий. Люди из отдельных группировок суетились по всему городу в поисках своих частей. Нехватка военной техники, а самое главное – оружия. Отсутствие приказов сверху. На некоторых участках (командиры. – А.Н.) … не знали, что делать, а лишь только хотели издавать приказы. Высших офицеров целые массы, приказы, выдаваемые без анализа положения. В штабах полно людей и даже оружия, а на участках один пистолет на 5 человек… В этих условиях у сражающихся людей опускались руки, и каждый знал, что допущена большая ошибка: начать восстание со столь слабым вооружением и подготовкой (С. 884).”

Такие констатации вызывают у читателя вопрос, была ли известна и сколь объективно расценивалась руководством Польши степень готовности АК к успешному восстанию?
Историки, несомненно, обратят внимание на включенный в сборник протокол допроса в декабре 1949 г. полковника АК К. Плюта-Чаховского. Он подтверждает уже имеющиеся в историографии сведения о том, что Берлин располагал информацией о подготовке восстания. Но из показаний полковника следует, что командование АК, отдавая приказ о начале восстания, тоже знало, что восстание не будет неожиданностью для немцев, “что немцы ждут этой вспышки, и о ее сроке они проинформированы… своими многочисленными агентами” (С. 924). Это признание факта присутствия среди повстанцев немецкой агентуры соотносится со сведениями, имеющимися в первых разделах сборника. Для исследователей они важны не только потому, что такие данные вводятся в научный оборот, пожалуй, впервые, но и потому, что позволяют уточнить общую ситуацию в оккупированной Польше и в движении Сопротивления.
Публикуемые материалы допросов старших офицеров АК содержат конкретную информацию о стратегических целях восстания. Как и рядовые повстанцы в 1944 г., их командиры на рубеже 1940-50-х гг. не скрывали, что к началу восстания линия премьер-министра В. Сикорского, заключившего в 1941 г. с СССР договор о взаимодействии в борьбе с Германией, была отброшена, что СССР рассматривался теперь врагом № 1, “угрожающим ‘захватом’ Польши” (С. 922). Подробно на эту тему говорил на допросе в 1951 г. Ю. Шостак:

“…Если советские войска будут на подходе к Варшаве и… войдут в Варшаву, то по политическим предпосылкам было бы полезно, чтобы их встречала не ППР хлебом и солью, а, наоборот, правление, образованное из Лондонской Делегатуры (так в док. – А.Н.), освободившей Варшаву. Для этого следует предупредить вступление советских войск путем начала восстания и, решительно сражаясь, [в течение] 1-3 дней захватить Варшаву (С. 984).”

Высокопоставленный офицер утверждал, будто уже 2 августа стало ясно, что

“принципиально мы борьбу проиграли. Момент неожиданности не принес эффекта, … сейчас единственным спасением может стать Красная армия. Если Варшава не будет достаточно быстро взята, повстанцы погибнут.… Я рассчитывал, что Красная армия возьмет Варшаву, хотя бы с задержкой в несколько дней. А если эти предсказания нас подвед[ут], то следует сражаться до последнего патрона (С. 990, 992).”

Капитан А. Курчевский на допросе говорил то же самое: “всем было известно, что с момента приближения советских войск Варшава начнет восстание”, с целью “…торпедировать происки поляков, которые шли с советскими войсками, происки в сторону захвата власти красными” (С. 874). В подтверждение своих слов он ссылался на инструкцию командования АК, которая была получена накануне восстания. По словам капитана, в ней разъяснялось, что восстание должно “продемонстрировать перед советскими войсками и ПКНО присутствие Делегатуры и ее органов, а тем самым путем факта захвата Варшавы оказать воздействие на ход переговоров, которые должны были быть проведены с Советской Армией и ПКНО”. В случае непризнания польских условий советской стороной АК должна была “возобновить свою подпольную деятельность” (С. 940), что и происходило по мере освобождения польских территорий от гитлеровцев в 1944 и 1945 годах.
Таким образом, эти и им подобные свидетельства офицеров АК, рядовых повстанцев и немецкой агентуры, приведенные в сборнике, подтверждают, что восстание имело, прежде всего, антисоветский замысел, что он соответствовал массовым как антигитлеровским, так и антикоммунистическим настроениям поляков. Документальные материалы убеждают читателя, что восстание в Варшаве было отчаянной, но обреченной на поражение попыткой силой противостоять планам Москвы включить Польшу в сферу своего влияния. Они дают дополнительные аргументы тем историкам, которые считают решение правительства Польши и командования АК о восстании политической ошибкой, поскольку договоренности великих держав о разграничении интересов в Европе уже фактически состоялись. Самостоятельное, не согласованное с союзниками польское решение стоило многих тысяч жизней и разрушения города.
Вопрос о доле ответственности за это союзников, и прежде всего СССР, обсуждается в историографии, но, как правило, без связи с вопросом о цене, которую могли заплатить советские солдаты за неподготовленный штурм Варшавы. В сборнике есть косвенные объяснения позиции советского руководства. В Москве, как известно, уже в августе 1944 г. негативно расценили выступление поляков и не приняли решений о масштабной помощи и немедленном взятии города лобовым ударом. Вряд ли Сталин, жесткий и прагматичный политик, посодействовал бы успеху восстания и допустил превращение в партнеров советского руководства тех польских военно-политических деятелей, которые стремились воспрепятствовать реализации его геополитических замыслов в отношении Польши и Восточной Европы в целом.
Несомненный интерес для специалистов по истории Второй мировой войны представляют документы второй группы третьего раздела сборника и приложения – показания, протоколы допросов гитлеровских генералов, протоколы судебных заседаний в послевоенное время, обвинительные заключения, а также некоторые нацистские материалы о восстании, направлявшиеся в 1944 г. из Варшавы вышестоящему командованию. В них имеются неоднократные подтверждения ряда исторических фактов. Нацисты признают, что благодаря разветвленной агентурной сети в польском движении Сопротивления они были информированы о польском подполье, им “всегда были известны” намерения и “имена большей части” членов двух (АЛ и АК) основных военно-политических организаций (С. 1098). Они подтверждают, что имелись сведения о подготовке восстания (С. 1022, 1024), что еще до его начала Гиммлер “запретил вступать в переговоры с мятежниками” и отдал приказ о массовом уничтожении людей (С. 970, 978, 980, 982), что приказ о разрушении города, где “не должно остаться камня на камне”, исходил от Гитлера (С. 1026, 1054, 1046).
Многие свидетельства гитлеровцев не только способствуют разрешению научно-политических споров, в частности о виновниках гибели города и его населения, но и уточняют новыми фактами историю гитлеровской оккупации Польши. К примеру, немецкие документы описывают процесс сдачи повстанцев в плен несколько иначе, нежели это подается в польской историографии. Согласно этим немецким свидетельствам, 2 октября 1944 г. был подписан “очень исчерпывающий” договор, где оговаривалось: “АК не будет привлекаться к ответственности за деятельность перед восстанием и в период восстания”. Генерал П. О. Гейбель показывал:

“Я видел генерала “Бура” в этот день, когда его АК шла в немецкий плен в Ожарове. Он прибыл туда со своим штабом на нескольких грузовых машинах и был принят самим [фон дем] Бахом… Бах рассказывал потом, что он храброму противнику, который один руководил борьбой в каждом из котлов (окружения) и каждый раз избегал конца, уходя в подполье, предложил свободу ему и господам из его штаба. Однако генерал “Бур” отказался и заявил, что ему надо идти со своими солдатами в плен (С. 1032).”

Зафиксированное в договоре согласие гитлеровского командования признать повстанцев военнопленными, подпадающими под действие Женевской конвенции 1929 г., и предложение Бах-Зелевского командованию АК свободы вместо плена находятся в прямом противоречии с нацистской многолетней политикой систематического, массового и зверского истребления поляков. Они выглядят как индульгенция тем, кого оккупанты еще недавно расстреливали даже за брошенный косой взгляд, что может обоснованно расцениваться исследователями как проявление политической заинтересованности нацистов в антисоветских военно-политических силах в Польше в условиях приближавшегося краха Германии.
Интерес ученых должен привлечь “Итоговый отчет губернатора Варшавского округа Л. Фишера генерал-губернатору рейхсминистру д-ру Франку”, датированный издателями декабрем 1944 года. На основании личных впечатлений автор излагает предысторию восстания, его ход, подавление повстанцев, пишет о нескольких неудачных попытках гитлеровцев принудить их к капитуляции, о переговорах 28 сентября – 2 октября, завершившихся разоружением повстанцев и пленом (С. 1108-1118).
Заслуживают внимания оценки Фишером ситуации в Варшаве на 9 августа, когда

“стало ясно, что восстание… не достигло своей цели. План противника предусматривал изгнание немцев из Варшавы в течение трех дней, причем ставка делалась на неожиданность и измотанность германских частей. Этот план полностью провалился. Только некоторые германские административные учреждения не выдержали широкомасштабного нападения (С. 1106).”

Напомним, что именно в этот день С. Миколайчик был принят Сталиным и просил оказать помощь повстанцам лишь оружием.
Внимательный читатель вряд ли пройдет мимо оценок губернатором военных последствий восстания, сделанных исходя из интересов Германии:

“...То, что удалось уже на протяжении нескольких месяцев удерживать большевистские армии на восточном берегу Вислы и одновременно подавить крупнейшее в польской истории восстание в Варшаве, является крупнейшим военным достижением, …бесспорная победа германского оружия… Для общего хода боевых действий на Восточном фронте это имело большое значение,… если бы большевикам удалось переправиться через Вислу в районе Варшавы и в соответствии со своим планом оттуда нанести удар через Варшаву, то фронт в Восточной Пруссии оказался бы в бедственном положении (С. 1128, 1130).”

Как следует из этого и других документов, немецкому командованию был ясен замысел организаторов восстания. По словам Фишера, они ставили “целью свержение германского господства в Варшаве” и “победу до прихода большевизма, чтобы тем самым противостоять советам как самостоятельная власть, которая добилась освобождения собственными силами”. Фишер признавал: восстание имеет “гораздо большее значение” в политическом отношении, чем в военном (С. 1130).
Информация высокопоставленных гитлеровцев непременно станет объектом изучения. Часть ее потребует соотнесения с современными знаниями и вряд ли выдержит такую проверку. Историки, пожалуй, не согласятся, что до конца 1942 г. “благодаря бдительности компетентных германских органов… подпольное движение удавалось держать под контролем таким образом, что не имела места ни одна достойная упоминания акция”, а генерал-губернаторство и вся Варшава были “глубоким мирным тылом” (С. 1096). Сомнительны утверждения о том, что, поскольку Англия “на самом деле подписала Варшаве смертный приговор”, вера поляков в эту союзницу уничтожена, что, не оказав помощи Варшаве, Сталин потерпел поражение, и “поляки теперь твердо поняли”, что с востока нельзя ждать “помощи в восстановлении их существовавшего ранее государства” (С. 1134). Известно, что Сталин выступал за восстановление польской государственности и отстоял новые западные границы Польши. Послевоенная зависимость этой страны от Москвы, постепенно сокращаясь, исчезла к началу 1990-х гг., но границы, установленные в 1945 г. благодаря позиции СССР, выдержали испытания временем.
Особую группу документов третьего раздела составляют протоколы допросов и фрагменты из показаний бывших советских граждан и военнослужащих Красной армии, арестованных после войны по обвинению в предательстве. Из научной литературы известно, что с повстанцами в Варшаве сражались некоторые подразделения вермахта и войск СС, сформированные из этих людей. Как правило, называются украинская дивизия СС “Галиция” и Русская освободительная армия (РОА) под командованием генерала А. А. Власова. Составители сборника эти сведения не подтверждают. Они публикуют документы, которые позволяют уточнить, кто же из бывших военнослужащих Красной армии принимал участие в подавлении Варшавского восстания. Советскими следователями в этой связи допрашивались в основном офицеры из бригады СС РОНА (Русской освободительной народной армии) под командованием Б. Каминского, которая с 1942 г. действовала против советских партизан в России и Белоруссии. Летом 1944 г. она была перебазирована к границам Германии. 8-9 августа 1944 г. специально созданный в бригаде сводный полк численностью 1500 человек был введен гитлеровцами в Варшаву, где находился около 20 дней (C. 602, 1084). Как показал офицер бригады, полк “принимал участие в зверском подавлении восстания польских патриотов в Варшаве …Немцы и бойцы бригады Каминского врывались в жилые дома, грабили и убивали дико, бессмысленно женщин, детей и стариков” (С. 640, 642). На допросах нацистские генералы подтверждали, что солдаты РОНА отличались жестокостью и больше грабили и пили, чем воевали, за что полк якобы и был выведен из города, а сам Каминский расстрелян (С. 686, 688, 1028, 1136). Сведения о зверствах, чинимых этими солдатами, имеются и в публикуемых дневниковых записях одного из солдат бригады (С. 1074). В конце 1944 г. командование вермахта передало РОНА в распоряжение Власова.
Согласно опубликованному фрагменту протокола допроса в 1967 г. члена ОУН (Организации украинских националистов) В. Малаженского, в подавлении восстания принимал участие Украинский легион самообороны, созданный осенью 1943 г. на Волыни специально для борьбы с советскими и польскими партизанами. В сентябре 1944 г. свыше 200 легионеров сдерживало прорыв повстанцев к р. Висле. Весной 1945 г. легион, находившийся на территории Югославии, был влит в дивизию СС “Галиция” (С. 1060-1066).
Таким образом, с выходом в свет данного сборника специалисты и заинтересованные читатели получили чрезвычайно ценный документальный источник высокой исторической достоверности. Он будет служить надежной основой для анализа и объективных выводов.
Весьма солидные, почти безупречные комментарии, относящиеся к действующим лицам и упоминаемым в документах польским и немецким организациям, несомненно, демонстрируют добротное качество научной подготовки сборника. Правда, порой возникают трудности с поиском информации об упоминающихся военных подразделениях, созданных гитлеровцами из бывших советских людей. Читатель ощущает нехватку комментариев к некоторым событиям, упоминаемым в документах. Требуют объяснения составителей недостоверные, по всей видимости, агентурные сведения о том, что интеллигенция сбежала из Варшавы, что повстанцы используют труд евреев (Док. № 15, 16), что повстанцы боятся украинцев (док. № 48). Каких именно украинцев и почему боятся? Есть досадные неточности. Например, в комментарии 5 (док. №142) И. Тито назван членом Коминтерна, хотя членства в нем не было, а Тито был сотрудником аппарата Коминтерна.
По непонятным причинам не всегда совпадают тексты и даже количество комментариев к польскому и русскому вариантам одного и того же документа (см. док. № 90 комм. 1, 2, а также комментарии к примечанию № 3). Случаются и ошибки, чаще всего опечатки в датах. Например, РОА была создана не в 1945 г., как пишут составители. Она воевала против советских войск уже осенью 1944 г. Правильно указывается создателями тома, что “власовцы” участвовали в боях на стороне восставших в Праге в мае 1945 года. Полезно было бы добавить, что чехи не выполнили данного обещания за это участие предоставить им гражданство своей страны и тем самым выдали “власовцев” советским властям.
В целом доброкачественный перевод с немецкого и польского языков на русский страдает погрешностями в литературном и, случается, в смысловом отношении. Ориентацию читателей в таком объемном издании затрудняют глухие, малоинформативные заголовки составителей к документам, особенно в их русском варианте. Возможно, это отчасти объясняется однотипностью публикуемых документов: донесения, показания, протоколы допросов. Но когда десятки следующих подряд документов именуются, например, “донесение айнзацкоманды такой-то о карательной деятельности” или “показания повстанца такого-то”, то тем самым только подчеркивается однотипность документов и создается неверное впечатление об их содержательной стороне.
Высказанные замечания могут быть учтены авторами публикации при ее переиздании, что было бы полезно и необходимо, имея в виду особый интерес в России и за рубежом к истории Варшавского восстания. Большой и квалифицированный труд, вложенный в сборник документов его составителями, поспособствует пониманию российским и польским народами нелегких страниц своей истории и совместному преодолению прошлого.