Книга калифорнийского слависта Дэниэла Ранкур-Лаферьера «Традиция почитания икон Богоматери в России глазами американского психоаналитика» представляет собой далеко не первую и определенно не последнюю попытку зарубежных авторов диагностировать проявления «загадочной русской души». Данная книга не способна поразить читательское воображение настолько, насколько можно бы представить себе, только бросив взгляд на ее основные заголовки: и предмет, и главные выводы книги остаются в тени, отбрасываемой личностью автора на собственное исследование. Сам Ранкур-Лаферьер относится к числу тех исследователей, о творчестве которого можно судить по одной публикации: на фоне первой прочитанной работы все остальные воспринимаются как вялое тиражирование уже изложенных идей.
Говорить о книге, не затрагивая научную биографию автора, очень сложно. Ранкур-Лаферьер – чрезвычайно плодовитый писатель, чье творчество вызывает те же чувства, что и недавно купленные неразношенные ботинки – удовольствие и досаду одновременно. Достаточно просмотреть рецензии, написанные психоаналитиками, историками и славистами (многие из которых получили на страницах научных журналов яростный отпор Ранкур-Лаферьера), чтобы удостовериться в высокой степени задиристости его работ. В его публикациях провокационно почти все: найденные темы и придуманные заголовки, выработанная исследовательская позиция и освоенные способы работы.
В сферу исследовательских интересов автора рецензируемой книги входит все, что можно отнести к русской культуре, и все методы, к названию которых можно присовокупить компонент «психо»: психоанализ, психобиография и даже психоистория. Список основных публикаций Ранкур-Лаферьера, состоящий на конец 2007 года из 20 монографий и более 80 журнальных публикаций, отражает траекторию появления и развития главной темы рецензируемой книги. Так, среди его статей, датируемых 1970-ми – началом 1980-х годов и посвященных русской литературе и семиотике, в числе изысканий по поводу «Незнакомки» Блока, героев Льва Толстого или русской силлабо-тонической системы постепенно прорисовывается интерес к перверсиям, психоанализу и «русским» извечным вопросам. Неостывающий на протяжении нескольких десятилетий интерес к корифеям русской литературы, будто бы поселившимся на кушетке Ранкур-Лаферьера, со временем заводит его в сферу, где начиная с 1990-х гг. загадки получают ответы в виде конкретных диагнозов – моральный мазохизм, нарциссизм, женоненавистничество и т.п.^[1]
Что касается выработанной Ранкур-Лаферьером исследовательской позиции, то она ассоциируется с позицией иностранцев, прибывших на службу в Москву XVII века: для автора все «русское» маркируется как нецивилизованное и «чуждое» западному человеку. И голландский парусный мастер Ян Стрейс, и врач-англичанин Сэмюель Коллинз,^[2] служивший у Алексея Михайловича, и наш современник Дэниэль Ранкур-Лаферьер поразительно одинаково, почти хором, удивляются тому, как русские «измываются» друг над другом в бане и с каким трепетом они относятся к своим домашним иконам. Как и упомянутые придворные иностранцы, автор книги крайне догматичен в своих суждениях, которые не всегда обоснованны. Так, по его мнению, никто из православных идеологов никогда «не слышал о психоанализе» (С. 10), настоящий психоаналитик не может допустить существование Бога (С. 67), и все православные до сих пор «пеленают своих детей, сковывая беспорядочные движения их конечностей» (С. 109). По всей видимости, глубина суждений Ранкур-Лаферьера в работе о почитании икон скрадывается за счет необычайной широты авторского кругозора. Процесс чтения этой книги напоминает большой и с виду глубокий водоем, в который прыгаешь с разбегу и неожиданно оказываешься наполовину ввинченным в песок.
Книга о почитании икон православными верующими в России состоит из трех частей (продублированных на английском языке): введения, которое автор посвящает заметкам, психоанализу и религии, и собственно двух глав. Часть первая включает в себя небольшие мало связанные между собой разделы, описывающие различные аспекты иконопочитания. В них американский славист рассказывает, что такое иконы и как они изготавливаются, как и где они используются, упоминает о корнях мазохизма и психотерапевтическом потенциале христианства, вкратце обрисовывает отношения иконоборцев и иконофилов и рассуждает о том, как православный «теоколлектив» формирует заказ, лицензирует и контролирует процесс создания икон. Во второй части автор концентрирует свое внимание на образе Богоматери и его важной роли в русской православной культуре. В частности, Ранкур-Лаферьер выделяет феномен множества «богоматерей» в сознании православного человека и говорит об особом значении иконы Владимирской Божьей Матери в качестве символа российского государства. В эту же часть среди монотонных повторений о том, что для русских этот образ целиком олицетворяет их родных матерей и защитницу нации, неожиданно вклиниваются пересказ работ Сергея Булгакова и воспоминания приходского священника, жившего в начале XX века. Во второй части нет заключения, в котором были бы изложены основные выводы исследования. Вместо этого автор предлагает анализ собственных переживаний от лицезрения иконы Владимирской Божьей Матери, завершающийся пламенным монологом от имени Богородицы и словом «аминь». Помимо представленных частей в книге также помещены красочные иллюстрации, к сожалению, почти не комментируемые в основном тексте.
Предметом психоаналитического расследования профессора Ранкур-Лаферьера являются иллюзии православных верующих относительно икон в целом и икон, изображающих Богоматерь, в частности. Автора интересует, прежде всего, каким образом верующие ощущают «незримое присутствие изображенного на иконе персонажа» и как они относятся к почитаемым ими иконам (С. 12). Вопрос, поставленный в книге, решается с помощью описания механизмов создания «иллюзии присутствия» и выявления представлений о Богоматери. Так, действенность иллюзии присутствия по Ранкур-Лаферьеру, во-первых, обусловлена особым религиозным контекстом (например, обстановкой в храме, сиянием от свечи, православной традицией восприятия иконы и т.п.), во-вторых, коренится в психологических комплексах большинства православных верующих (например, в комплексе, связанном с взаимоотношениями с матерью). Для русских, по мнению автора, характерно отождествление своей матери с образом Богоматери, «которая в состоянии защитить их как этнос и нацию» (С. 115). Следствием этого представления является нерасторжимая связь националистических и религиозных чувств среднестатистического русского православного человека. Вывод этот интересен, однако остается неясным, что же нового мы можем найти в описании связи между национализмом и религией? На первый взгляд, автор предлагает новый подход к старой проблеме и обещает открыть бескрайние горизонты при условии, что читатель доверится ему и его излюбленному методу исследования – психоанализу культурных феноменов. Однако прежде чем судить о свежести выводов в этом исследовании, было бы полезно реконструировать используемый в нем метод.
В основание психоанализа культурных явлений заложено представление о том, что разрешение Эдипова комплекса является первичным и необходимым условием любой социальной жизни.^[3] История доступна нам в основном по текстам (в широком смысле слова), то есть по культурному плану. У культуры, конечно, не может быть Эдипова комплекса, но каждой культурой предлагаются свои способы его разрешения. Анализ политических и религиозных мифов, символических исторических событий и литературных произведений позволяет выявить и описать эти способы. Ранкур-Лаферьер как раз пытается описать, какие пути разрешения комплекса предлагает русская культура.
В целом, ничего предосудительного с научной точки зрения такая постановка вопроса не несет, если бы не одна роковая ошибка, которая закралась в рассуждения автора и обесценила результаты исследования. В своей работе он принципиально не делает различия между текстами, принадлежащими разным историческим эпохам, и современными россиянами. Другими словами, «пациентом» психоаналитика Ранкур-Лаферьера является некий воображаемый коллективный литературный гибрид, на которого перенесены свойства некоторых реально существующих (или существовавших) индивидов. По мнению автора, исторические различия являются для психоанализа несущественными (С. 12). Важны чувства и эмоции, связанные с восприятием своей матери и матери Христа (а мать есть у каждого, следовательно, чувства к ней у всех приблизительно те же). Таким образом, восприятие икон Богоматери русским крестьянином середины XVIII века, современной пенсионеркой-москвичкой и религиозным философом Павлом Флоренским одинаково. Эта позиция позволяет автору легко и непринужденно скользить между историческими эпохами и собирать нужные цитаты, не задумываясь о том, насколько грубы будут швы между его идеями и материалом. Ревностно отслеживая значение контекста в почитании икон и прочих религиозных объектов, Ранкур-Лаферьер полностью игнорирует исторический контекст, в котором могут существовать определенные типы восприятия, мало схожие друг с другом.
Найденная Ранкур-Лаферьером патология у русских (инфантильная зависимость от матери и моральный мазохизм) позволяет, как представляется ему самому, объяснить культурные традиции, определенные исторические события и даже современный политический режим. Однако связи между патриотической символикой, национализмом и религией только обнаруживаются в книге, что, по сути, не является открытием – это общее знание, существовавшее задолго до работы автора.^[4] Обещание автора раскрыть механизмы образования этих связей с помощью новой методики осталось невыполненным. Грубо говоря, на вопросы «почему русская культура такая, какая она есть», «почему те или иные исторические события произошли именно в России», «почему русские жили/живут в ‘тоталитарном государстве’» автор неизменно отвечает: потому что – мазохисты. Использование в психоанализе приемов, привычных для пациента – человека, не привело Ранкур-Лаферьера к качественному приросту знаний.
Вариация на тему психоанализа такого феномена, как почитание русских православных икон, интересна в другом аспекте, не связанном с вопросами методологии и приростом новых знаний. Форма ответа на вопрос о сущности России в работе «Традиция почитания икон Богоматери» задана довольно новой парадигмой, в которой современные исследователи пытаются «помыслить Россию».^[5] Книга без труда встраивается в ряд работ, в которых взгляд на Россию дан в специфической перспективе – перспективе обнаружения российских «патологий» не в институциональном устройстве, а уже в маргинальной духовной и интеллектуальной сфере.^[6] И в данном случае теория Фрейда используется автором для постановки диагноза России. Возникновение спроса на эту перспективу, вероятно, связано с фаталистическим настроем исследователей, работающих в ней. Изменить что-либо в институциональном устройстве возможно, а вот провести реформу российских сердец и голов не представляется реальным.
Соглашаться со стратегией обнаружения симптомов и постановки диагнозов России или нет – каждый читатель должен решить сам. Практикующие психоаналитики «нового поколения» выступают против негативной установки по отношению к понятию «диагноз» и вместо монотонных редуцирующих понятий (вроде всеобъясняющего «мазохизма») призывают замечать сложность и многофункциональность культурных явлений. С этой точки зрения моральный мазохизм, приписываемый Ранкур-Лаферьером русской культуре, можно расценивать как признак психологического здоровья и духовной зрелости, если исходить из предпосылки, что неврозы коренятся в стремлении избегать страданий и экзистенциальной боли.
Критиковать работы Ранкур-Лаферьера – занятие простое и неинтересное. Следуя программе современных психоаналитиков, гораздо лучше найти в его работах что-нибудь занимательное для себя. Так, лично для меня наиболее интересными и убедительными показались размышления Ранкур-Лаферьера, посвященные функции света от зажженной перед иконой свечи (глава «Иконы и свет»), а также анализ психотерапевтического потенциала религии, в котором делается большой шаг в сторону от любимого автором ортодоксального фрейдизма (глава «Обретение веры в чудеса»). Интерес представляют также попытки объяснения возникновения феномена «множества» «Божьих Матерей» в среде православных верующих (глава «Многообразие икон Богоматери в России»).
В целом, подобные исследования не могут рассчитывать на большую аудиторию специалистов, зато они всегда стимулируют и оставляют «в состоянии открытия» простого читателя. И если уж читать труды Ранкур-Лаферьера, то на время необходимо забыть все свои познания в этой области и представить себя инопланетным существом, не имеющим ни малейшего понятия о стране с названием «Россия».