SUMMARY:

В статье рассматривается политика российских оккупационных властей в Молдавии и Валахии накануне Русско-Турецкой войны 1828–1829 гг. Автор начинает с обзора дискурсивного конструирования Молдавии и Валахии как жертв “восточного деспотизма” и пространства приложения российской цивилизационной миссии. Условием их “освобождения” объявлялось последовательное применение принципов рационального и системно иерархизированного управления (Polizeistaat). Несмотря на то, что общая реорганизация внутреннего управления княжеств непосредственно мотивировалась необходимостью обеспечить снабжение российской армии в будущих войнах, действия временной российской администрации в 1828–1834 гг. также были ответом на реальную угрозу последней в Европе эпидемии чумы. Эпидемия, разворачивавшаяся на фоне войны, стимулировала медицинские дискуссии об этиологии заболевания и антиэпидемических мерах. В этих обсуждениях лакуны в научном знании компенсировались моральными и политическими обобщениями, вытекавшими из российского восприятия княжеств. Недостаток просвещения мог рассматриваться русскими врачами как непосредственная причина заболевания или как условие, из-за которого Молдавия и Валахия оказывались особенно подверженными эпидемии. Однако существовало согласие в том, что медицинские проблемы были лишь симптомом более серьезного морально-политического разложения. Соответственно, медицинские дискуссии риторически кодировались как обсуждение способов освобождения местного общества от пут “деспотизма” и “предрассудков”. В статье рассматриваются проведенные реформы полиции и гражданских институтов, системы налогообложения и отношений крестьян и господ. Проведенный анализ символического конструирования эпидемии чумы и способов ответа на нее позволил автору поместить реформы, проведенные Российской империей в Молдавии и Валахии, в парадигму “государства-садовода” Зигмунта Бауманна. Однако автор статьи видит здесь лишь начальную точку ревизии отношений “садоводчества” и модерности, поскольку в рассматриваемом случае локусом “садоводческих” практик оказывается традиционная континентальная империя. Лишь ретроспективно эти практики апроприировались “модерным” национальным государством.