Пространство и время, в котором живут герои статей настоящего номера Ab Imperio, чрезвычайно разнообразны: от территории сибирской каторги до царских палат, от имперского и советского города до бурятской степи и постсоветской Монголии, еще не до конца отделившей свое советское прошлое от нового проекта независимого национального государства… Представляемое ими имперское многообразие не сводится к системе имперского управления и многонациональности. Избрав в качестве общей исследовательской рамки реальное и конструируемое пространство и время, мы хотели, чтобы статьи номера совокупно сформировали такой интертекст, в котором взгляд из столицы империи, ее династического центра, синхронно сосуществовал бы со взглядом с периферии, из-за культурной границы, и чтобы имперские биографии элит сочетались с просопографиями неэлитных слоев имперского общества. В получившемся интертексте пространство и время не просто выступают фоном для биографий и исторических сюжетов. Имперский хронотоп формирует биографии людей, которые буквально живут в семиотически перенасыщенном «пространстве власти» имперских столиц (статья
Е. Болтуновой), которые осваивают этот хронотоп посредством проекции на него освещенных буддийской традицией представлений о сакральной империи (статья Н. Цыремпилова) или воспроизводят имперские практики социальной сегрегации и самоорганизации в перевернутом времени-пространстве каторги (статья Э. Гентеса). Время в империи обретает черты гетерогенности и начинает восприниматься как религиозно и национально детерминированное, когда коллективные субъекты империи оказываются перед проблемой централизации и унификации календаря. Если люди «просто» живут в индивидуальном «естественном» времени и одновременно во времени коллективном, социально и подчас политически окрашенном, то для историков, создающих биографии и просопографии этих людей, подобная временная гетерогенность не сулит ничего «простого» и «естественного». Гетерогенность времени может быть обычным условием жизни человека в империи, она может им осознаваться или игнорироваться, но историк обязан включать время как переменную в свою исследовательскую модель и искать такой модус повествования, который отражал бы гетерогенность имперского хронотопа (статья С. Малышевой).
В определенных ситуациях подданные империи и ее деятели активно ощущают, что являются субъектами процессов империализма и колониализма, их биографии, их самовосприятие структурируются этим острым осознанием разделенного времени и пространства (статьи Б. Бабаджанова, А. Михалева, С. Екельчика). В иных ситуациях имперские подданные просто не замечают очевидных свойств этого пространства. Последнее качество, которое Энн Стоулер, автор статьи в методологической рубрике, назвала «имперскими диспозициями игнорирования», является таким же важным инструментом формирования индивидуальной биографии в империи, как и рационализированное стремление вписать свою жизнь в ткань большой имперской истории. «Диспозиции игнорирования» позволяют «выпрямлять» далеко не самые однозначные имперские биографии, связанные с частыми перемещениями, сменами жизненных укладов и окружения, восприятием общества как сегрегированного, а себя – как включенного в разные по типу контакты с «высокими» и «низкими», «цивилизованными» и «нецивилизованными», «своими» и «чужими» слоями этого общества. Наличие в империи пограничных пространств создает больше возможностей для индивидуального выбора «судьбы», что особенно ярко проявлялось в биографиях таких «пограничных» персонажей, каким был герой статьи Хенрика Глембоцкого, польский националист и имперский патриот граф Адам Гуровский.
Динамика индивидуального видения и игнорирования имперского хронотопа и собственной неодномерной социальной персоны как в синхронном опыте, так и в методе историка составляет наиболее интересный аспект статей настоящего номера.

Редакция Ab Imperio:
И. Герасимов
С. Глебов
A. Каплуновский
M. Могильнер
A. Семенов