Племя, этнос, нация: переосмысление эволюционистской социальной теории и репрезентации кочевых обществ Внутренней Азии
4/2009
Материал публикуется на английском (на английской части сайта)
SUMMARY:
Настоящая статья Дэвида Снита представляет в концентрированном изложении аргумент, подробно развернутый в его книге The Headless State: Aristocratic Orders, Kinship Society, & Misrepresentations of Nomadic Inner Asia (New York: Columbia University Press, 2007). Cнит ставит вопрос о категориях аналитического языка, с помощью которого антропологи и историки изучают кочевые сообщества внутренней Азии. В своем анализе Снит отталкивается от традиции эпистемологической критики родо-племенной парадигмы, которая подчеркивает тесную взаимосвязь между режимами колониальных империй и антропологическим эволюционизмом. В рамках эволюционистской схемы незападные общества описывались с помощью идиомы примитивизма, несущими элементами которой являлись понятия “племя” и “род”, а также представление об отсутствии у незападных народов полноценной государственной традиции. Такая идиома, указывает Снит, не позволяла осмыслить сложный социальный и политический опыт колониальной периферии и помещала ее народы в догосударственную стадию исторического времени, оправдывая тем самым имперское правление “исторических” и “государственных” европейских народов. Постколониальная критика несколько изменила эту ситуацию, указав на ограничения нормативного западного понятия государства. Тем не менее вопрос о применимости этого понятия для осмысления истории незападных народов поставлен не был. Снит считает, что в современных антропологических исследованиях кочевых обществ основными объяснительными концепциями по-прежнему остаются примитивизм и родовой строй, которые прописаны в категориях (род, племя, генеалогический характер социальных объединений), используемых учеными. Благодаря этой структурной ситуации кочевые сообщества продолжают являть собой архетипические случаи догосударственного уклада, что прекрасно сочетается с этнонационализмом постсоветских государств Центральной Азии, использующих органицистский язык для утверждения собственной легитимности. Сочетая лингвистический и исторический анализ, Снит развивает собственный подход к оценке исторического (политического и социального) опыта кочевых сообществ. Свою модель он прилагает к реконструкции политического строя империи Чингисхана. Снит приходит к выводу, что наиболее адекватным языком описания ее политического опыта является не идиома модерного суверенного и территориального государства, а метафора феодализма и аристократии.