4/2009 From Homo Imperii to Civitas: Projects of Imagined Imperial Communities

Разыгрывая московскую карту против Казани: маневрирование Азербайджана в направлении латинизации алфавита в Советском Союзе

Андреас Фрингс

4/2009

Материал публикуется на английском (на английской части сайта)

SUMMARY:

В статье, предваряющей архивную публикацию, Андреас Фрингс реконструирует расстановку сил основных заинтересованных сторон, решавших исход языковой реформы тюркоязычных и бесписьменных народов СССР в середине 1920-х годов. Вопреки доминирующему со времен Холодной войны мнению, центральные органы власти (“Москва”) играли пассивную роль в выборе алфавита: реформированный арабский шрифт (“Казань”) или латиница (“Баку”). Как показывает Фрингс, центральные органы вообще не считали этот вопрос важным или своевременным и вынуждены были вмешаться в борьбу двух основных реформистских течений только для того, чтобы сохранить видимость контроля со стороны Центра. Итоговый выбор в пользу латиницы был предрешен как активным лоббированием азербайджанской стороны, так и тем, что поддержка Казани равнялась официальному признанию фактического лидерства татарской стороны среди тюркских народов СССР. Поддержав инициативу азербайджанских реформаторов, Москва утвердила свой статус имперского центра ценой уступки давлению регионов, которые совместно навязали Центру совершенно чуждую ему повестку, а затем и заставили сделать выбор в пользу одного из соревнующихся проектов.

Доступ

Оформите подписку, чтобы получить полный доступ к текстам

Оформить подписку

Read in English

Сноски

1.The following argument is based mainly on my Ph.D. thesis: Andreas Frings. Sowjetische Schriftpolitik zwischen 1917 und 1941. Eine handlungstheoretische Analyse [Soviet Script Policy, 1917-1941. A Rational Choice Analysis]. Stuttgart, 2007.↩

2.Interestingly enough, no one asked why some minority languages – Georgian, Armenian – were never endowed with a Latin alphabet, neither in 1929/30 nor in 1931/40. There had not even been a discussion about this question. This is especially striking when one considers the case of Russian. Under the direction of Anatoly Vasilievich Lunacharsky, a commission within the People’s Commissariat for Education (in the Glavnauka-Main Administration of Science) worked on the Latinization of the Russian alphabet between 1929 and 1931. In July 1931, the Politburo ended this work without further comment. At this moment, the commission had already waded through three serious alphabet projects and had estimated costs and plans for the implementation of a Latinized Russian alphabet. Frings. Sowjetische Schriftpolitik. S. 307-320.↩

3.See Herbert Jansky. Die “Türkische Revolution” und der russische Islam // Der Islam. 1929. Bd. 18. No. 1-2. S. 158-167, esp. S. 163-164; William Fierman. Language Planning and National Development. The Uzbek Experience. Berlin&New York, 1991. Pp. 74-75.↩

Примечания

[1]The following argument is based mainly on my Ph.D. thesis: Andreas Frings. Sowjetische Schriftpolitik zwischen 1917 und 1941. Eine handlungstheoretische Analyse [Soviet Script Policy, 1917-1941. A Rational Choice Analysis]. Stuttgart, 2007.

[2]Interestingly enough, no one asked why some minority languages – Georgian, Armenian – were never endowed with a Latin alphabet, neither in 1929/30 nor in 1931/40. There had not even been a discussion about this question. This is especially striking when one considers the case of Russian. Under the direction of Anatoly Vasilievich Lunacharsky, a commission within the People’s Commissariat for Education (in the Glavnauka-Main Administration of Science) worked on the Latinization of the Russian alphabet between 1929 and 1931. In July 1931, the Politburo ended this work without further comment. At this moment, the commission had already waded through three serious alphabet projects and had estimated costs and plans for the implementation of a Latinized Russian alphabet. Frings. Sowjetische Schriftpolitik. S. 307-320.

[3]See Herbert Jansky. Die “Türkische Revolution” und der russische Islam // Der Islam. 1929. Bd. 18. No. 1-2. S. 158-167, esp. S. 163-164; William Fierman. Language Planning and National Development. The Uzbek Experience. Berlin&New York, 1991. Pp. 74-75.

[4]Jansky. Die “Türkische Revolution”. S. 164; Gerhard von Mende. Der nationale Kampf der Rußlandtürken. Ein Beitrag zur nationalen Frage in der Sovetunion. Berlin, 1936. S. 169-175; Michael Kirkwood. Language Planning: Some Methodological Preliminaries // Michael Kirkwood (Ed.). Language Planning in the Soviet Union. Basingstoke&London, 1989. Pp. 1-22; Gerhard Simon. Nationalismus und Nationalitätenpolitik in der Sowjetunion. Von der totalitären Diktatur zur nachstalinschen Gesellschaft. Baden-Baden, 1986. S. 59.

[5]See Jörg Baberowski. Der Feind ist überall. Stalinismus im Kaukasus. Habil.-Schr. München, 2003. S. 609; this interpretation is put into perspective by Shoshana Keller. To Moscow, not Mecca. The Soviet Campaign Against Islam in Central Asia, 1917-1941. Westport, CT, 2001. P. 209.

Ab Imperio

Ab Imperio

Разыгрывая московскую карту против Казани: маневрирование Азербайджана в направлении латинизации алфавита в Советском Союзе

Примечания