Известная мудрость “скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты” теряет свою универсальность в многогранном имперском контексте, явно насчитывающем больше трех измерений. “Дружить” в империи можно против “метрополии” или соседней “колонии”, а в изменившихся обстоятельствах дружить с метрополией против другой колонии, или дружить со всеми угнетенными против всех угнетателей, или с угнетенными и угнетателями своей нации против другой и т.д. В принципе, подобная динамика образов “друга” и “врага” характерна далеко не только для имперских обществ (или тех, которые описываются как имперские). В современную постнациональную эпоху становятся особенно очевидными многомерность и ситуационная обусловленность выстраивания отношений солидарности и антагонизма: сложносоставной “субъект” поддерживает одновременно несколько систем связей, которые вполне могут противоречить друг другу. Такая постановка вопроса отличает новую имперскую историю (и шире – современные исследования социально-культурного разнообразия) от традиционных исследований национализма или классических постколониальных штудий, в центре внимания которых находятся однозначные символические, дискурсивные и политические отношения, позволяющие выстраивать четкие бинарные оппозиции (например, между нормативной модерностью и домодерным обществом) и однозначно очерчивать границы нации благодаря противопоставлению Другому.
В тематических номерах 2010 года Ab Imperio приглашает авторов и читателей отказаться от подобного взгляда и обратить внимание не на онтологическую фундаментальность и структуралистскую симметричность оппозиции “друг – враг”, а на то, кем или чем определяются и как функционируют понятия “друзья” и “враги” в имперской ситуации. Принципиальная многоуровневость и неравномерность предлагаемого нами контекста позволяет обнаруживать и описывать ситуации, когда “друг” оказывается одновременно “врагом” (поляк – славянин и одновременно поляк – враг российской имперской государственности) либо когда сами эти “базовые” категории теряют свою содержательную специфику и оценочную составляющую. Скажем, кто такой “сосед” – “друг” или “враг”? Или он ассоциируется с одним из полюсов в зависимости от ситуации и воли исторических акторов? Есть ли в репертуаре социального опыта место для категории “незнакомца”, нейтрального социального партнера? Иными словами, вместо иллюзорной структурной статики нас интересует историческая динамика имперского социально-политического, культурного и экономического опыта, выражающегося в дискурсивных (и не только) приближениях и отталкиваниях тех или иных групп, сообществ и государств.
Вопреки доминирующим в современном обществоведении идеалам мультикультурализма и толерантности, историки много сделали для того, чтобы показать, что опыт прошлого значительно отклоняется от этих норм. Особенно хорошо исследованы исторические случаи использования образа врага и внешней опасности для утверждения легитимности политического сообщества, национальной обособленности и патриотической мобилизации в периоды войн и политических кризисов. Исследования национализма сложно представить без тематики вражды, отторжения, комплексов неполноценности, угрозы исчезновения политической независимости и культурных отличий национального коллектива. Признавая важность этих аспектов грамматики солидарности и конфликта в пространстве опыта прошлого, редакция Ab Imperio предлагает задуматься о неочевидных, но важных ролях и ситуациях, которые располагаются в немаркированном пространстве между крайними полюсами вражды и дружбы. В 2010 году мы хотим обратиться к практикам маркирования солидарности и различий и мотивациям обращения к этим практикам, будь то антропологический аспект социального взаимодействия или сфера внешней политики.
В номере, открывающем этот тематический год, обсуждение динамики дружбы/вражды в имперском контексте определили две сквозные темы: одна из них затрагивает историографические и методологические рамки восприятия прошлого, а вторая – современный процесс проведения границ между в разной степени своими и чужими группами. В методологической рубрике мы публикуем русский вариант введения к сборнику Empire Speaks Out: Language of Rationalization and Self-Description in the Russian Empire (Boston, Leiden: Brill, 2009). Этот текст предлагает аналитический обзор новейших попыток осмыслить историю Российской империи как пространства доминирования, разнообразия и взаимозависимости, т.е. обзор именно тех историографических моделей, которые уходят от структурных и телеологических оппозиций типа враг/друг (империя/колония, империя/нация) и развивают более сложные и контекстуальные подходы. Именно с этих позиций рассматривается в тексте последний этап эволюции постколониальных исследований, на них же основывается предложенная оригинальная исследовательская модель, позволяющая рассматривать имперский опыт России во множественных сравнительных контекстах, преодолевая ограничительные рамки изучения колониальности, с одной стороны, и [много]национальности – с другой.
Эту тему развивает форум Имперский поворот в русистике: десять лет спустя, участники которого поделились своими наблюдениями о современном состоянии бывшей “русистики”, которая на протяжении более чем десяти лет активно трансформировалась в новую дисциплину, ориентированную на изучение имперского и национального опыта, с одной стороны, а также позднеимперской и советской модерности – с другой. Участники форума размышляют о соотношении этих двух направлений в сегодняшнем научном контексте, о путях интеграции “русистики” в более широкое международное поле постколониальных исследований, о роли изучения истории “второго мира” для осмысления мирового опыта и о том, как современная политическая ситуация определяет границы нашего исследовательского объекта и пределы того, что рассматривается как “своя” история.
В исторической рубрике речь идет о важнейшем “событии памяти”, значение которого выходит за пределы обсуждений в украинском обществе и в украинской историографии. Это событие связано с выходом книги американского историка Омера Бартова “Стертые: Исчезающие следы еврейской Галиции в современной Украине” (Princeton University Press, 2007), которая вызвала крайне неоднозначную реакцию среди украинских историков и интеллектуалов. Книга представляет собой, по сути, травелог автора, путешествующего по землям Галичины и фиксирующего факты полного отсутствия и небрежения памятью живших там некогда более чем полумиллиона евреев. Хотя в книге затрагивается вопрос об участии украинского населения Галичины в Холокосте, ее главный тезис связан с превращением евреев в “чужих”, с вычеркиванием еврейского присутствия из прошлого новой Украины и с тем, что это может означать с точки зрения оценки современного западноукраинского национализма. AI публикует англоязычный оригинал введения Бартова к готовящемуся украиноязычному изданию его книги, где автор, помимо прочего, полемизирует со своими критиками из среды украинских историков и интеллектуалов. Сама эта дискуссия, начатая киевским журналом Україна Модерна и продолженная AI в настоящем номере, показывает, какой динамичной может быть та дискурсивная грань, которая превращает “чужих” во “врагов” или в “друзей” или гомогенизирует коллектив “своих”, в иных обстоятельствах распадающийся на антагонистические и конкурирующие подгруппы.
Тот же механизм контекстуальной и дискурсивной обусловленности понятий “друзей” и “врагов” вскрывают социологи Екатерина Ходжаева и Елена Шумилова в статье, посвященной анализу риторических практик конструирования сообществ верующих казанским православным и мусульманским духовенством. Построенная на анализе интервью с теми священнослужителями, кто наиболее активно артикулирует ценности своих религиозных сообществ и участвует в работе с мирянами и/или в преподавании, статья вскрывает присутствие и специфическое функционирование в религиозном дискурсе этнических стереотипов и идеологических клише, маркирующих границы нерелигиозных сообществ в современной России и в Татарстане в частности.
Наконец, в рубрике “Современные мифологии” мы публикуем статью Александра Кныша, посвященную иной форме диалога религиозного сообщества со светской средой, которая также осмысливается как враждебная и чуждая. Кныш рассматривает относительно недавнее (2007 г.) создание исламистскими вооруженными формированиями (моджахедами) “Имарата Кавказ”, провозглашенного в контексте джихада против России и охватившего несколько республик Северного Кавказа. Создание этой виртуальной организации обозначало переход от разрозненных националистических движений, стремящихся к политическому самоопределению, к трансэтническому исламистскому движению. Кныш прослеживает конфликт между секулярно-ориентированными чеченскими националистами, главная задача которых заключалась в достижении независимости от России путем давления на российское руководство через европейские и международные организации, и исламистами, которые видят единственную возможность освобождения всего Северного Кавказа из-под власти “неверных” в антироссийском джихаде и утверждении шариата.
Номер завершается сводным указателем материалов, опубликованных в журнале Ab Imperio за первые десять лет его существования (в 2000–2009 гг.).

Редакция Ab Imperio:
И. Герасимов
С. Глебов
A. Каплуновский
M. Могильнер
A. Семенов