Изображая священную войну: образы русско-турецкой войны 1877-1878 гг.

Стивен Норрис

4/2001

Публикуется на английском.

SUMMARY:

Статья Стивена Норриса посвящена лубкам времен русско-турецкой войны 1877-1878 гг., которые автор рассматривает как зеркало и как инструмент формирующихся представлений о русскости. Анализируя визуальный ряд лубочных картинок и их восприятие современниками, Норрис вскрывает мобилизационный потенциал лубочного образа “священной войны,” показывает механизм формирования русского национального самосознания и государственного патриотизма. Военный лубок трактуется в статье как элемент “воображаемого сообщества” русского национализма, в котором предлагалась определенная версия членства в сообществе “Российская Империя.” Норрис настаивает, что эта версия основывалась на абсолютизации именно русских национальных черт, на культивировании русского патриотизма в многонациональной империи. В статье показано, как авторы лубочных картинок использовали существовавшие идеологемы и мифы, обычаи и традиции, а также религиозную лексику и символику для производства новых идей и новых мифов. Образы и мифологемы врага-иноверца, славянского братства, православной веры как основы национального чувства, сверхъестественного присутствия Царя и др. комбинировались в лубочных картинках по разному, создавая возможность для возникновения конкурирующих концепций русскости. Таким образом, в духе теории Энтони Смита, Норрис представляет национализм как живой и постоянно развивающийся процесс, связывающий традицию и современность.

Доступ

Оформите подписку, чтобы получить полный доступ к текстам

Оформить подписку

Read in English

Сноски

1.Susan Layton. Nineteenth-Century Russian Mythologies of Caucasian Savagery // Daniel Brower and Edward Lazzerini (Eds.). Russia’s Orient: Imperial Borderlands and Peoples, 1700-1917. Bloomington, 1997. P. 95.↩

2.For more on how Russians developed a sense of nationhood based on contact with foreigners see Hans Rogger. National Consciousness in Eighteenth-Century Russia. Cambridge, MA, 1960; Linda Colley (Britons: Forging the Nation, 1707-1837. New Haven, 1992) focuses on the creation of a British nation defined against France.↩

3.In this paper I explore what Dmitrii Rovinskii termed “people’s pictures [narodnye kartinki],” which differed somewhat from chapbooks, also called lubki, that Jeffrey Brooks brilliantly explored in his work (When Russia Learned to Read: Literacy and Popular Literature, 1861-1917. Princeton, 1985). The images I examine, in the words of Gary Marker, “were true street fare, pasted on walls by hawkers or street vendors, accessible to anyone regardless of literacy, residence, gender, or social standing.” See Gary Marker. Publishing, Printing, and the Origins of Intellectual Life in Russia, 1700-1800. Princeton, 1985. P. 119. See also E. I. Itkina. Russkii rizovannyi lubok kontsa XVIII-nachala XX veka. Moscow, 1992; V. S. Bakhtin. Russkii lubok XVII-XIX vv. Moscow, 1962; E. P. Ivanov, Russkii narodnyi lubok. Moscow, 1937; and Iu. Ovsiannikov. Russkii lubok. Moscow, 1962.↩

Примечания

[1]Susan Layton. Nineteenth-Century Russian Mythologies of Caucasian Savagery // Daniel Brower and Edward Lazzerini (Eds.). Russia’s Orient: Imperial Borderlands and Peoples, 1700-1917. Bloomington, 1997. P. 95.

[2]For more on how Russians developed a sense of nationhood based on contact with foreigners see Hans Rogger. National Consciousness in Eighteenth-Century Russia. Cambridge, MA, 1960; Linda Colley (Britons: Forging the Nation, 1707-1837. New Haven, 1992) focuses on the creation of a British nation defined against France.

[3]In this paper I explore what Dmitrii Rovinskii termed “people’s pictures [narodnye kartinki],” which differed somewhat from chapbooks, also called lubki, that Jeffrey Brooks brilliantly explored in his work (When Russia Learned to Read: Literacy and Popular Literature, 1861-1917. Princeton, 1985). The images I examine, in the words of Gary Marker, “were true street fare, pasted on walls by hawkers or street vendors, accessible to anyone regardless of literacy, residence, gender, or social standing.” See Gary Marker. Publishing, Printing, and the Origins of Intellectual Life in Russia, 1700-1800. Princeton, 1985. P. 119. See also E. I. Itkina. Russkii rizovannyi lubok kontsa XVIII-nachala XX veka. Moscow, 1992; V. S. Bakhtin. Russkii lubok XVII-XIX vv. Moscow, 1962; E. P. Ivanov, Russkii narodnyi lubok. Moscow, 1937; and Iu. Ovsiannikov. Russkii lubok. Moscow, 1962.

[4]Hans Rogger. The Skobelev Phenomenon: The Hero and His Worship // Oxford Slavonic Papers. 1976, 9. Pp. 46-78.

[5]The images of this war shed a great deal of light on Russian attitudes toward the “Orient” and on the complex relations between Russia and Asia in general. For more on “Russian Orientalism” and its complexities (which make it difficult for this article to tackle the subject with the range it deserves), see the following: Brower and Lazzerini (Eds.). Russia’s Orient; Robert Geraci. Window on the East; Susan Layton. Russian Literature and Empire: Conquest of the Caucasus from Pushkin to Tolstoy. Cambridge, 1994; David Schimmelpenninck van der Oye. What is Russian Orientalism? / Paper presented at the American Association for the Advancement of Slavic Studies annual meeting, Denver, November 10, 2000. For a lively debate over the uses and misuses of Edward Said’s work in the Russian context, see Nathaniel Knight’s article: Grigor’ev in Orenburg, 1851-1862: Russian Orientalism in the Service of Empire? // Slavic Review. Spring 2000. Vol. 59, N. 1. Pp. 74-100; followed by the exchange between Knight and Adeeb Khalid in: Kritika. Fall 2000. Vol. 1, N. 4. Pp. 691-716.

Ab Imperio

Ab Imperio

Изображая священную войну: образы русско-турецкой войны 1877-1878 гг.

Примечания