Состояние Вооруженных Сил России – пожалуй, единственная сфера, в которой преобразования последних 10 лет не принесли никаких положительных результатов. Борис Ельцин никогда не носил погон, слабо представлял себе армейские проблемы, поэтому просто побаивался армии и старался ее (точнее, ее высшее руководство) задобрить. В результате в более или менее демократической России осталась советская армия, разваливающаяся не столько из-за отсутствия денег, сколько из-за несоответствия новой политической и экономической реальности. Однако и при Путине, который пошел служить в 17 лет (правда, его не сразу взяли) и проявляет к силовикам повышенное внимание, никаких изменений пока не происходит. По крайней мере то, что нам недавно предложили в качестве военной реформы, можно расценить только как издевательство над Вооруженными Силами.
Два года назад космические войска слили с РВСН, заявив, что это дало огромную экономию средств. Теперь их “выльют” обратно. Видимо, тоже с целью экономии. Приволжский военный округ за последние 10 лет уже соединяли с Уральским, потом разделили, теперь опять соединят! Поистине, государственный подход.
Еще больше пугает очередное крупномасштабное сокращение личного состава. Все прочие войска, коими у нас располагают 12 министерств и ведомств (ситуация беспрецедентная не только для демократических, но и для тоталитарных государств), не только не ликвидируются, но практически остаются в неприкосновенности. Пострадают, как обычно, только Вооруженные Силы, и так уже сокращенные сверх всяких разумных пределов. Обещание сократить тыловые и обеспечивающие части вызывает сомнения в компетентности авторов “реформы”. Известно, что роль таких частей по мере усложнения вооружения и техники лишь возрастает. Если сократить тыловые части, то решаемые ими задачи просто лягут на плечи военнослужащих из боевых частей, которые вынуждены будут по-прежнему заниматься хозработами вместо боевой подготовки. Что касается частей обеспечения, например РЭБ или войск связи, то их нужно не сокращать, а увеличивать.
Настоящей военной реформой было бы принципиальное изменение общих и боевых уставов Вооруженных Сил, форм и методов подготовки личного состава, взаимоотношений между военнослужащими по всей военной вертикали, форм гражданского контроля над армией, системы ее финансирования, обеспечения ее вооружением и техникой. Ничего этого не предполагается. Создается впечатление, что высшему военному и политическому руководству страны это даже не приходит в голову. Кроме того, не мешало бы наконец решить, кто же является нашим потенциальным противником. Если это неизвестно – строить Вооруженные Cилы невозможно. Если противника нет, как это записано во всех наших официальных документах, то Вооруженные Силы следует распустить.

* * *

Как известно, нынешняя Российская армия создавалась отнюдь не для защиты Российской Федерации и является далеко не лучшей частью бывшей Советской армии. Из 8 военных округов, расположенных на территории РФ, 5 были в советское время глубоко тыловыми. Наиболее современные и хорошо оснащенные части и соединения находились на Украине и в Белоруссии (после распада СССР полностью достались этим государствам), в Восточной Европе и Прибалтике (выведены в Россию, однако многие брошены “в чистом поле”, либо, в лучшем случае, в гарнизонах, оборудованных и обустроенных на порядок хуже, чем те, откуда пришлось уйти) и в меньшей степени – в Закавказье и в Средней Азии (судьба этих группировок самая разнообразная: часть выведена в Россию, часть досталась соответствующим государствам, часть продолжает нести службу на их территории под российским флагом). Была потеряна оставшаяся на территории стран бывшего Варшавского договора и покойного СССР вся наиболее современная инфраструктура (аэродромы, дороги, склады, предприятия и т.д. и т.п.). Финансирование того, что осталось, сократилось по сравнению с советскими временами (хотя и тогда армия отнюдь не процветала, как многие сейчас пытаются представить) многократно, причем и эти немногочисленные деньги “размазывались тонким слоем” по многочисленным небоеспособным и неукомплектованным частям. При этом армию активно упрекали в том, что она не реформируется. Упреки эти адресовались высшему армейскому руководству, которое “расплодилось” (т.е. стало слишком много генералов) и “погрязло в коррупции”.
Говорить о том, что у нас слишком много генералов, бессмысленно, так как надо сначала определить оптимальную структуру ВС РФ. Может быть, при этом выяснится, что генералов должно стать даже больше. Коррупция в армии действительно имеет место, однако есть основания предположить, что она, по крайней мере, не больше, чем в других отраслях народного хозяйства, а также во всех ветвях власти, включая “четвертую”, которая особо активно изыскивает сучья в чужих глазах, почему-то никогда не извлекая бревен из своих. Говорить о том, что серьезная реформа требует столь же серьезного финансирования, как-то даже неудобно. С одной стороны, это очевидно, а с другой стороны, понятно, что денег никто не даст, а результата все равно будут требовать. Есть, однако, еще одно обстоятельство, которое говорит о том, что вышеупомянутые упреки направлены не по адресу.
Любую сложную систему (завод, институт, учреждение и т.д.) реформировать изнутри крайне сложно по причинам, в первую очередь, чисто психологическим (большинство читателей, поразмыслив, с этим безусловно согласится). Всерьез взяться за реформу может только человек со стороны, не обремененный старыми взглядами и связями. К армии это относится в наибольшей степени. Вооруженные Силы являются, пожалуй, самым консервативным (это слово не несет в данном случае никакого отрицательного смысла) общественным институтом и обвинять их в этом просто абсурдно. Перечень претензий, которые можно предъявить Грачеву, Родионову и Сергееву, занял бы несколько страниц, только они совершенно не виноваты в том, что не проводили армейскую реформу, тем более, что государственное руководство, по сути, даже не попыталось объяснить, что оно под таковой реформой подразумевает. Сергей Иванов формально является как раз “человеком со стороны”. Назвать его гражданским довольно сложно, однако он, безусловно, не связан ни с какими внутриармейскими группировками. При этом он не имеет никакой собственной команды и, видимо, будет успешно “съеден” аппаратчиками МО, которые ранее столь же успешно “съели” Андрея Кокошина. Смена министра не изменила систему, а система поглотит кого угодно.
В разговоре о нынешнем состоянии Российской армии нельзя, разумеется, не сказать о внутриармейских взаимоотношениях и о принципах комплектования ВС. Эта тема является наиболее обсуждаемой, так как касается очень значительной части населения. Панацеей от дедовщины и всех прочих армейских бед считается у нас “профессиональная” (то есть наемная) армия. Обсуждать какую бы то ни было альтернативу считается в демократических кругах просто неприличным.
Создается впечатление, что большинство апологетов этой идеи очень слабо понимает, чего они, собственно, хотят. Вообще-то, профессиональная армия – это такая армия, в которой личный состав занимается не строительством генеральских дач и добыванием себе пропитания различными способами, а исключительно боевой подготовкой. К принципу комплектования это не имеет никакого отношения. У нас под профессиональной армией принято понимать армию, комплектуемую исключительно путем найма. Слово “наемная” звучит как-то некрасиво, поэтому и придуман эвфемизм “профессиональная”.
Для начала следует заметить, что немедленный переход к наемной армии вызовет рост военных расходов как минимум в 10 раз (во столько раз придется увеличить зарплату рядовому составу и чуть меньше – офицерскому), а оптимально – в 20-30 (с учетом перевооружения), т.е. до 28% ВВП (такое бывает, когда страна ведет крупномасштабную войну). Есть подозрение, что таких расходов наша экономика не потянет. Кроме того, никаких проблем Вооруженных Сил переход к “профессиональной” армии не решит.
Можно перечислить для примера 10 стран, в которых армия комплектуется по найму (то есть является “профессиональной”): Бангладеш, Буркина Фасо, Гамбия, Доминиканская Республика, Катар, Люксембург, Мозамбик, Непал, Тринидад и Тобаго, Уганда. А вот, тоже для примера, 10 стран, где армия комплектуется на основе всеобщей воинской обязанности: Бразилия, Германия, Египет, Израиль, Италия, Китай, Норвегия, Тайвань, Франция, Швеция. Любая страна из второй десятки в одиночку легко справится со всеми “профессионалами” из первой десятки, вместе взятыми. Причем дело даже не в количестве и качестве стреляющего железа (армия Норвегии невелика и оружие у нее не самое современное), а в боеспособности личного состава. В 1970-е – 80-е годы во время многочисленных натовских учений укомплектованные призывниками танковые экипажи из Германии и Голландии почти всегда показывали значительно более высокий уровень боевой подготовки, чем их коллеги из чисто наемных армий США, Великобритании и Канады.
“Профессиональные” армии шести монархий Персидского залива (кстати, вооруженные самым современным оружием в достаточном количестве) в 1990-м году продемонстрировали абсолютную несостоятельность против призывной армии Ирака. Армия Кувейта до войны была просто огромной по масштабам этого микроскопического государства и имела абсолютно реальную возможность продержаться несколько дней в одиночку, дождавшись помощи от формально очень сильных (разумеется, “профессиональных”) армий Саудовской Аравии и ОАЭ. В реальности “профессиональная” армия Кувейта просто рассыпалась, не оказав противнику вообще никакого сопротивления, а соседи-союзники даже не попытались помочь Кувейту (хотя по договору были обязаны это сделать) и стали в ужасе звать на помощь натовцев. Интересно, что после освобождения от иракской оккупации Кувейт немедленно перешел ко всеобщей воинской обязанности.
В самую боеспособную в мире армию – израильскую – как известно, призывают даже женщин. При этом, наверное, понятно, что ни немецкие, ни шведские, ни израильские призывники не строят чужие дачи и не страдают от дедовщины.
Можно перечислить варианты, при которых страна имеет армию, комплектуемую по найму.
1. Страна реально вообще не имеет и не собирается иметь армии (например, в Люксембурге армия состоит из одного батальона, который призван символизировать участие страны в НАТО), поэтому говорить о всеобщей воинской обязанности бессмысленно.
2. В стране существуют различного рода политические, расовые, национальные или демографические проблемы. Например, армия создается специально как гвардия местного диктатора, т.е. предназначена для решения внутренних задач. Или в стране так много народа, что наемная армия оказывается дешевле призывной (самые яркие примеры – Индия и Пакистан, где часто происходят беспорядки на призывных пунктах – молодежь рвется в армию, а ее не берут). Или надо отсечь от службы определенные группы населения по какому-либо признаку (например, в прежней ЮАР). Все названные проблемы присущи развивающимся странам, которые и составляют значительное большинство государств, имеющих наемные армии.
3. Что касается стран высокоразвитых, то, кроме наличия этой самой высокоразвитости, иметь наемную армию они могут в случае, если для них не существует угрозы непосредственной агрессии, то есть не обязательно иметь подготовленные к мобилизации обученные резервы. В годы “холодной войны” наемную армию позволили себе иметь из всех стран НАТО лишь США, Великобритания и Канада. Дело в том, что и в “лучшие годы” советский флот не имел возможности провести полноценную десантную операцию даже против Великобритании, не говоря уже о Северной Америке. Сейчас, когда советская угроза исчезла, наемными стали армии стран Бенилюкса, о том же думают Франция, Италия, Испания. Они теперь себе могут это позволить именно потому, что угроза вторжения исчезла. Только две натовские страны все время готовятся к войне (между собой) – Греция и Турция. И там даже речи никто не ведет о наемной армии.
Очевидно, что причины №№ 1 и 2 к России заведомо не имеют отношения, особое экономическое процветание в ближайшем будущем нам тоже не грозит, даже если программа Грефа реализуется на 200%, а непосредственная угроза агрессии не исчезнет для нас, по-видимому, никогда (поблизости у нас Китай, Турция и прочие потенциальные противники). Поэтому и наемной армии у нас, скорее всего, никогда не будет. И не надо.
В переходный период, который наша страна будет переживать еще очень долго, наемная армия не просто не нужна, но представляет очень серьезную опасность для демократии. Если бы в августе 1991 г. Советская Армия была наемной, то все приказы ГКЧП были бы выполнены беспрекословно, защитники Белого дома были бы уничтожены немедленно. И в нынешних условиях наемная армия, переставшая, по сути, быть частью общества, не потерпит невыплаты довольствия. В нашей армии подавляющее большинство контрактников, пришедших служить в начале 90-х, ни в дисциплине, ни в боевой подготовке призывников не превосходят, более того, часто именно они создают командирам наибольшие проблемы, становясь абсолютно неуправляемыми. Если в ближайшие годы сделать армию чисто наемной, то есть сформировать из таких вот контрактников, через пару лет мы автоматически придем к военной диктатуре. Интересно, что нынешние апологеты “профессиональной” армии в этом случае станут ее первыми жертвами. Кстати, интересно спросить у этих апологетов – почему в наемной армии должна исчезнуть, например, дедовщина? Не дают ответа, даже не задумываются над ним.
Причиной дедовщины является вовсе не то, что армия у нас формируется по призыву. Причины совсем другие.
Во-первых, отсутствие института младших командиров. Если в западных (не только в американской) армиях сержант – царь и бог, полностью снимающий с офицера заботу о воспитании солдат и оставляющий ему решение чисто профессиональных, военных вопросов, то в нашей армии, сержант – фактически тот же солдат, так как не имеет ни реальных властных полномочий, ни опыта, ни, следовательно, авторитета. В результате между офицером и рядовым не остается никакой прослойки, он не имеет никакой опоры в подразделении. Офицеру приходится выбирать между полной анархией и хоть какой-то дисциплиной, которую, в отсутствие младших командиров, могут поддерживать только старослужащие.
Во-вторых, почти полное отсутствие боевой подготовки. Большой, чисто мужской коллектив, лишенный свободы передвижения и многих гражданских прав, должен хоть чем-то заниматься. Даже в советское время с этим были серьезные проблемы. В середине 80-х в элитной Таманской дивизии стрелок-гранатометчик за 2 года службы производил 1 (один!) реальный выстрел из подведомственного гранатомета. Нынешнее безденежье привело к тому, что об учениях речь уже вообще не идет. Бессмысленность существования чрезвычайно угнетающе действует на неокрепшую психику солдат, да и многих офицеров.
В-третьих, отсутствие денег, крайне озлобляющее всех – от рядового до полковника. Даже если в последнее время зарплату начали платить более регулярно, она остается недопустимо низкой, особенно на фоне гражданского сектора.
В-четвертых, отсутствие гражданского контроля над армией, непрозрачность военного бюджета, неподконтрольность гражданским судебным органам. С законопослушанием в нашей стране вообще большие проблемы (это уже национальная традиция), а уж армия всегда была государством в государстве и вторжение “каких-то гражданских” в сферы, в которые ранее доступ им был наглухо закрыт, вызывает у военных вполне искреннее возмущение.
В-пятых, резкое снижение качества призывного контингента, да и офицерского корпуса. Если в западных странах призыву подлежат не менее 90% контингента, то в России – немногим более 20%. В армию попадают почти исключительно призывники с наиболее низким интеллектуальным уровнем, из наименее благополучных семей. Все остальные всеми правдами и неправдами пытаются “откосить”, и осуждать их за это довольно сложно. Однако это ведет к дальнейшему понижению качества контингента, то есть возникает порочный круг. Профессия офицера утратила престижность, лучшие представители офицерского корпуса (или потенциальные офицеры) понимают, что сейчас умному и инициативному человеку жизнь на гражданке дает несравненно больше возможностей для самореализации, чем служба в ВС.
В-шестых, отсутствие объединяющей идеи. Если не платят деньги, то хотя бы объяснили, ради чего? В противном случае, чувство бессмысленности происходящего резко усиливается.
В итоге, если нынешнюю армию (без идеи, без денег, без гражданского контроля, без института младших командиров) формировать на профессиональной основе, то уже через несколько месяцев она спросит: “Где деньги, Вов?” (имя можно подставить другое, суть не изменится). Такая перспектива не вдохновляет, и нашим правозащитникам и солдатским матерям не мешало бы об этом задуматься.

* * *

Итак, мы имеем ВС, которые готовились защищать другое государство и другой общественный строй и вести не ту войну, которая им, возможно, предстоит (и даже к той, которую готовились вести, все равно, по сути, готовы не были), имеют в целом недопустимо низкую техническую оснащенность (как собственно боевой техникой и вооружением, так и, в первую очередь, средствами обеспечения) и еще более низкий (то есть почти нулевой) уровень боевой подготовки, а взаимоотношения между военнослужащими, больше напоминают законы “зоны”. При этом государственное руководство по-прежнему фактически держит в тайне (потому что само не знает), какую армию оно хочет получить. Так что новый “как бы гражданский” министр обороны является поистине камикадзе.
Провал нынешней “реформы”, как и всех предыдущих, вполне закономерен, не только потому, что руководство страны не знает, чего хочет, но и потому, что нашу армию реформировать нельзя, как бы не стремился к этому Сергей Иванов. В наших ВС надо менять все, а это невозможно. Любая же попытка внести новый элемент в старую армию будет классическим “вливанием нового вина в старые мехи”. Мехи порвутся, и вино выльется. Менять все – значит создавать новую, параллельную армию. Именно создание параллельной армии и является единственным выходом в нашей нынешней ситуации.
Создание параллельных армий имело место не раз во всемирной, да и российской истории. Параллельную армию создавал Петр Первый (новая армия и выиграла Северную войну), параллельную армию создали в 1918 году большевики (еще раз напоминаю, что политические оценки здесь не даются). В соседнем с нами Иране уже в течении почти 20 лет сосуществуют две армии: старая, доставшаяся от шахского режима, и новая, называемая “Корпусом стражей исламской революции“ (КСИР). По силам они почти равны. Сразу после революции 1979 года предполагалось, что КСИР заменит старую армию полностью, однако война с Ираком сделать это не позволила. Теперь армии спокойно уживаются между собой.
Создание новой Российской армии должно начаться с изменения системы военного образования. Будущие офицеры должны готовиться к войне будущего, а не ко Второй мировой с ядерным оружием и ракетами, к которой 45 лет готовилась Советская армия и 10 лет продолжает готовиться Российская. Однако эти офицеры должны направляться уже в новые части, не переделанные из нынешних, а созданные с нуля. Новые части должны быть оснащены только новой техникой и только современными (возможно, частично закупленными за рубежом) средствами связи, разведки и управления. Эти части должны получать не красные, а трехцветные флаги. Они должны готовиться к защите не империи, а демократического государства. Солдаты и офицеры этих частей должны видеть себя наследниками не Советской и, уж тем более, не Красной, а Русской армии. Их зарплата должна быть на порядок выше, чем в современных ВС РФ и выплачиваться день в день. Они должны заниматься боевой подготовкой, а не уборкой урожая, не говоря уже о строительстве генеральских дач. В эти части должен быть очень жесткий отбор (профессиональный, интеллектуальный, психологический, идеологический) как для рядового, так и для офицерского состава. Эти части должны подчиняться непосредственно гражданскому министру обороны и находиться под постоянным контролем парламента и общественности.
В обозримом будущем Россия сможет позволить себе очень немного таких частей: 1-2 бригады сухопутных войск, 1-2 полка ВВС и ПВО, несколько боевых кораблей. По мере улучшения экономической ситуации количество таких частей будет постепенно увеличиваться и командиры взводов из первых бригад и полков новой армии станут командирами батальонов в следующей. Служба в таких частях должна стать предметом гордости как для офицера, так и для солдата (и призывника, и контрактника), поэтому придется провести широкую рекламную кампанию.
Нынешняя армия обречена с момента гибели того государства и той системы, которую она защищала. Для создания новой нужна политическая воля государственного руководства.