Ab Imperio продолжает серию публикаций архивных источников периода российской эмиграции, которые проливают свет на характер национального вопроса в Российской империи и на попытки осмысления сущности империи и нации в контексте российской истории. Редакция AI не навязывает восприятие эмигрантской мысли как безусловно “объективной” и “научной”, но считает, что публикуемые в рубрике документы позволяют реконструировать интеллектуальную, политическую и научную традиции интерпретации феномена Российской империи во всей их полноте и многосторонности.
Мыслители и публицисты эмиграции являлись участниками политического дискурса империи и нации как до, так и после 1917 года, отражая историческую эволюцию основных компонентов этого дискурса. С другой стороны, они неизбежно вынуждены были заниматься саморефлексией, ретроспективным анализом собственных попыток изменить ход исторического развития России. Именно в этом редакция AI усматривает сложность и особую исследовательскую привлекательность публикуемых документов.
Вниманию читателей этого номера AI предлагается не публиковавшееся ранее письмо В. А. Маклакова к Б. А. Бахметеву, подготовленное к публикации О. В. Будницким. Хотя изложенное Маклаковым в письме понимание сути национального вопроса в Российской империи отличается от политической риторики кадетов начала XX века, в рамках которой национальный вопрос рассматривался исключительно как результат репрессивной политики царизма, оно концептуально близко общему мировоззрению западников-либералов. В рамках этого мировоззрения политический кризис начала XX века рассматривался как порождение исторической отсталости России и нежелания самодержавия следовать путем императивного “общечеловеческого” (понятого в европейских категориях) прогресса. Для многих представителей либеральной мысли начала века движение от “общества” к нации и от “вселенского сознания” к национализму противоречило логике прогресса, являлось возвратом в прошлое. Исходя из того же понимания прогресса, Маклаков проводит аналогию между сословно-феодальным делением общества и разделением “русского народа” на национальные группы. Оба феномена он относит к исторически обусловленной фазе социального развития, которая преодолевается в ходе поступательного движения прогресса.
Вместе с тем, рассуждения Маклакова о важности формирования единого “народа” – субъекта “народовластия” – из сословий и этнических групп, указывают на восприимчивость российских либералов к модели гражданской или политической нации. Маклаков обращает особое внимание на социальные предпосылки сложения общей гражданственности и считает, что она начала формироваться перед первой мировой войной (новые крестьяне в земствах и новая буржуазия). Это приводит его к отрицанию публичной (парламентской и партийной) политики как ключевого фактора, способствующего сложению политической нации…
Редакция AI благодарит О. В. Будницкого, который не только предложил журналу это интересное письмо и прокомментировал его, но также отозвался на опубликованную в предыдущем номере AI подборку материалов о Д. М. Одинце.