Мне уже неоднократно приходилось писать о В. А. Маклакове и Б. А. Бахметеве,^[1] об их переписке – беспрецедентной по объему, широте охвата проблем, относящихся к истории русской революции и Гражданской войны, межвоенной дипломатии, политической и культурной истории русской эмиграции, наконец, по ее интеллектуальному и литературному уровню.^[2] Поэтому позволю себе ограничиться лишь минимально необходимыми сведениями, отослав за более подробной информацией к предыдущим публикациям.
Василий Алексеевич Маклаков (1869 - 1957) – знаменитый адвокат, один из лидеров правого крыла партии кадетов, член Государственной Думы 2-4 созывов, был назначен Временным правительством послом в Париж и прибыл к месту назначения в начале ноября (н. ст.) 1917 г. Он не успел вручить верительные грамоты до большевистского переворота и оставался на протяжении последующих семи лет, до признания Францией Советского Союза в 1924 году, в ложном положении посла несуществующего правительства, пользующегося дипломатическими привилегиями, но не включенного в официальный дипломатический лист. После того как он вынужден был уступить посольский особняк на улице Гренелль большевистскому представителю Л. Б. Красину, он возглавил Офис по делам русских беженцев при французском Министерстве иностранных дел и одновременно “по должности” Эмигрантский комитет. Маклаков играл видную роль в жизни русской колонии во Франции не только в силу своего официального статуса - он был весьма активен в культурной и общественной деятельности эмиграции, которую неизменно будоражили его многочисленные историософские и мемуарные публикации.
Борис Александрович Бахметев (1880 - 1951), инженер и ученый-гидравлик, некогда активный социал-демократ и даже член ЦК РСДРП (от меньшевиков), в годы Первой мировой войны, оставив преподавание в Политехническом институте, включился в работу на оборону страны. В 1915-1916 гг. он был представителем Военно-промышленного комитета в США; его политические и экономические воззрения этого времени, пожалуй, можно было бы назвать классически-либеральными. После Февральской революции Бахметев стал товарищем (заместителем) министра торговли и промышленности Временного правительства, но вскоре был назначен послом в США вместо подавшего в отставку почти полного его однофамильца и антипода по политическим воззрениям Г. П. Бахметьева. Бахметев прибыл в США в июне 1917 г., чтобы уже никогда не вернуться в Россию. Уйдя в отставку в 1922 г., Бахметев, после четырехмесячной поездки в Европу, вновь обосновался в Америке, где сделал успешную карьеру в бизнесе и науке. Сколотив капитал в спичечной индустрии, Бахметев вернулся в науку, стал профессором Колумбийского университета, выпустил новые труды по гидравлике, основал Инженерный фонд; приняв в 1933 г. американское гражданство, он стал деятельным республиканцем, не забывая и об интересах русской эмиграции, которой бывший посол оказывал помощь через основанный им Гуманитарный фонд.
Маклаков и Бахметев впервые встретились в конце декабря 1918 г. в Париже, куда русский посол в Вашингтоне прибыл для участия в работе Русского политического совещания, органа, созданного по его инициативе и предназначенного, по замыслу российских дипломатов, играть роль суррогата национального представительства на Парижской мирной конференции. Бахметев пробыл в Париже полгода; за это время он особенно сблизился с Маклаковым. Вернувшись в США, Бахметев, наряду с официальными телеграммами и письмами, стал писать своему парижскому другу письма, нередко сопровождавшиеся надписями: “Для Вас лично”, “Совершенно лично и доверительно!”, “Исключительно лично!” и т. п. Маклаков ответил “взаимностью”. Переписка, начавшись в августе 1919 года, продолжалась, с перерывами, до февраля 1951-го, года смерти младшего из корреспондентов.
Переписка, сохранившаяся практически полностью, насчитывает около 280 писем общим объемом более 2700 страниц (преимущественно машинописных). В настоящее время издательством РОССПЭН совместно с издательством Гуверовского института предпринята полная публикация переписки. Недавно вышел из печати 1-й том, в который включены письма с августа 1919 по сентябрь 1921 г. Всего предполагается выпустить три тома.
Учитывая проблематику журнала Ab Imperio, я хочу предложить вниманию его читателей письмо Маклакова от 4 июля 1923 г., в котором он сформулировал свое понимание сословного и национального вопросов в России в начале ХХ в. Побудили его сделать это следующие обстоятельства. Бахметев был приглашен летом 1923 г. в Политический Институт в Вильямстауне (штат Массачусетс), созданный по инициативе Бернарда Баруха и некоторых других видных американских политиков и предпринимателей, для обсуждения в неформальной обстановке международных проблем. Институт (фактически летний семинар) функционировал при известном Williams College (колледж был основан в 1791 г. и является вторым “по возрасту” высшим учебным заведением штата Массачусетс после Harvard University, ведущего свою родословную с 1636 г.). Для проведения семинаров (круглых столов) приглашались эксперты из разных стран; например, в один год с Бахметевым в Вильямстауне проводили круглые столы бывшие секретари Ллойд Джорджа Эдвард Григг и Филипп Керр (впоследствии закончивший свою политическую карьеру в должности посла Великобритании в США в 1939-1940 гг.). Бахметев, естественно, должен был вести семинар по России. За помощью он обратился к своему парижскому другу:

Я хочу посвятить свой семинарий выяснению общих политических, социально-экономических и культурных предпосылок революционного переворота и основных тенденций происходящей в России эволюции, – писал бывший посол Маклакову 1 июня 1923 г. – В моей программе есть между прочим пункт о роли народного представительства в русской истории. В связи с этим я хотел бы получить составленную компетентным лицом справку по Государственной Думе, которая давала бы в законченном изложении основные факты, касающиеся ее истории, состава, компетенции и главнейших достижений (упорядочение бюджета, народное образование, реформа армии, пути сообщения, торговля, промышленность, агрономия и т. п.). Вот я и решаюсь просить Вас поручить кому-нибудь составить под Вашим руководством такую справку. Она должна быть по возможности краткой, не более десяти страниц, так, чтобы мы могли перевести ее на английский язык, напечатать и раздавать членам семинария. Я думаю, что Вам удастся найти кого-либо, кому не составит особенного труда написать такую справку – притом безвозмездно, так как, к сожалению, я не имею средств для оплаты расходов по cобиранию нужных мне материалов. Вас лично я просил бы помимо того набросать на двух-трех страницах общие соображения о роли народного представительства в русской истории предреволюционной эпохи и, в частности, о постепенном увеличении влияния Думы на практику государственного управления, деятельность ведомств, составление бюджета и т. д. Буду Вам искренно признателен за исполнение этой моей просьбы. Лично я считаю очень важным сообщить просвещенной и влиятельной американской аудитории точные сведения о значении и достижениях Государственной Думы, о которой здесь в общем почти ничего не знают. Справка должна быть переведена и напечатана не позднее 15-20 июля и потому я хотел бы получить ее к началу июля.^[3]

Маклаков был настроен скептически относительно поручения Бахметева, хотя и приложил усилия, чтобы его выполнить:

хочу сказать несколько слов по поводу Вашего нового поручения. Во-первых, я уже с уверенностью могу Вам сказать, что не смогу исполнить его в той форме, в которой Вы просите; не только потому, что у меня самого нет времени этим заняться, а времени осталось немного, но и потому еще, что из Вашего краткого письма мне неясно, какого рода записка Вам нужна. Ведь требование, чтобы она давала основные факты “в законченном изложении”, чтобы при этом она была очень краткой и в то же самое время обняла все факты государственной жизни, на мой взгляд почти неисполнимо; или, вернее, исполнимо только в том условном значении, которое нужно придавать словам “законченное изложение”, о котором судить можете только Вы. Нужны ли Вам только намеки, почти что одни заглавия, тезисы, в какой мере нужны Вам подробности и цифры, за чем нужно гнаться - за полнотой или глубиной, – все это загадка, которую я разрешить не могу. Поэтому, вдумываясь в вопрос, я и не беру на себя разрешение этой задачи; я потрачу даром время, и Вы будете разочарованы и получите совсем не то, что Вам нужно. Поэтому я сделаю другое: я обращусь к специалистам, посколько их можно найти, и попрошу их составить краткие записки, каждого по своей специальности, одинаково краткие, но и содержательные, которые для Вас послужат материалом; поручите уже, кому знаете, из всего этого составить подходящую записку. В Вашем перечне отсутствует, например, юстиция и местное самоуправление. Очевидно, Вы подразумевали их под общим заглавием “и тому подобное”. Но если я задался бы целью сам написать записку по одной из этих рубрик, хотя бы по одному суду, то едва ли сумел бы это сделать по тому объему и в том виде, которого Вам хочется. Подумайте, сколько можно было бы написать по одному местному суду, т. е. о восстановлении мировой выборной юстиции, по упразднению прежнего волостного суда и земского начальника. Вообще должен Вам сказать, что такие обзоры составлять по памяти и между делом очень трудно; неужели у Вас в Америке нет хотя бы ежегодника газеты “Речь”; там такие обзоры всей государственной жизни производились аккуратно и хотя и тенденциозно, но все-таки с упоминанием основных фактов года. Из всего этого можно было бы составить обзор в том стиле, которого Вам хочется.
Меня больше всего заняло, если бы на это было соответствующее время, Ваше предложение написать взгляд и нечто по поводу Государственной Думы в частности и нашей конституции вообще; я бы Вам в этом случае мотивировал свой основной взгляд, что, несмотря на все дефекты и конституции, и положения о Думе, – законы о народном представительстве были гораздо лучше, чем практика. Мы в свое время не умели ценить тех возможностей, которые открывали нам эти законы, и не умели ими пользоваться; мы гораздо внимательнее смотрели на то, что нам мешало, нежели то, что нам давалось; мы понимали борьбу только тогда, когда наши противники были обезоружены. Все это можно было бы легко показать и этим объясняется очень многое, но не знаю, сделаю ли я это ввиду краткости срока.^[4]
Теперь же скажу следующее, ибо пока я писал это письмо, уже кое-что выяснилось. Савич напишет записку о реформах по армии и флоту и о местном самоуправлении. Ковалевский – о народном образовании. Об агрономии нужно было бы просить либо Тхоржевского, либо Риттиха, но так как они оба отсутствуют, и переписываться с Лондоном – значит очень затруднить дело, то, вероятно, обращусь к Глинке; он хотя и бюрократ, и реакционер, но очень знающий человек, а так как Думы были вообще Думы аграрные и многое делали в аграрных интересах, то это он припомнит.^[5]

Миссия Маклакова, как можно понять из публикуемого ниже письма, закончилась неудачей. Однако же запрос Бахметева побудил Маклакова изложить свое понимание “философии вопроса”, и вместо предполагаемой записки о народном представительстве его корреспондент получил небольшой трактат не только о роли Государственной Думы, но также о сословной и национальной проблемах в предреволюционной России. Нетрудно заметить, что многие из высказанных в публикуемом письме идей Маклаков впоследствии развил в своих многочисленных книгах и статьях. Однако же в публикуемом письме маклаковские идеи выражены в концентрированном виде, с присущим ему блеском и с той внутренней свободой, когда можно не оглядываться на “посторонних”. Вообще, по нашим наблюдениям, письма Маклакова по отточенности и резкости формулировок, глубине и всесторонности осмысления проблем, да и по объему существенно превосходят его опубликованные и известные специалистам работы.
Изучение работ Маклакова, на наш взгляд, особенно важно в связи с тем влиянием, которые они оказывали и продолжают оказывать на зарубежную и отечественную историографию и политическую мысль. Например, популярная в России книга В. В. Леонтовича “История либерализма в России. 1762-1914” (рус. пер. - Париж, 1980; Москва,1995; первая публикация на немецком языке - 1957) в той части, которая относится к думскому периоду, в значительной степени основана на работах Маклакова. Автор вышедшей более 40 лет спустя после книги Леонтовича “Социальной истории России” Б. Н. Миронов соглашается с оценками и прогнозами Маклакова.^[6] В. М. Шевырин предлагает нашему отечеству следовать “маклаковским путем”^[7]. Легко заметить влияние историософии Маклакова на А. И. Солженицына, назвавшего нашего героя “умнейшим из кадетов”.
Письмо Маклакова публикуется по машинописной копии, хранящейся в архиве Гуверовского института в собрании В. А. Маклакова, коробка 4, папка 19. Подлинник находится в Бахметевском архиве русской и восточноевропейской истории и культуры (Колумбийский университет, Нью-Йорк) в собрании Б. А. Бахметева. Нами опущены последние 4 (из 21) страницы письма, которые не относятся к его основной теме. В опущенной части обсуждаются финансовые проблемы. Полностью Переписка публикуется издательством РОССПЭН (Москва) совместно с издательством Гуверовского института (Стэнфордский университет).