Сборник статей “Национальная идентичность и этничность в России и новых государствах Евразии”, вышедший в 1994 г., является вторым томом десятитомной серии, посвященной исследованию различных факторов, влияющих на формирование внутренней и внешней политики новых независимых государств Евразии – бывших советских республик. Составитель тома – профессор Р. Шпорлюк, специалист по истории Восточной Европы,^[1] редакторы – К. Давиша и Б. Пэррот – авторы одного из первых систематических исследований политических изменений, происшедших на территории бывшего Советского Союза после распада империи.^[2]
Сборник состоит из трех разделов: Россия,^[3] Новые независимые государства на западе,^[4] Новые независимые государства на юге.^[5]
Нетрудно предположить, что книга, вышедшая в 1994 году, когда “практически отсутствовали эмпирические исследования о посткоммунистических обществах” (p. 3), представляет в настоящее время чисто историографический интерес. И, как это ни парадоксально, именно поэтому остается актуальной.
Во-первых, проблемы, сформулированные редакторами и составителем, не утратили эвристической ценности и по сей день. Прежде всего это касается анализа влияния поисков национальной идентичности на внтуриполитические процессы в “новых государствах Евразии” и на систему международных отношений. Такой анализ, по мнению Р. Шпорлюка, требует ответа на следующие вопросы:

1. Каким образом конституируют себя нации после распада интернационального государства?
2. Как влияет новая система международных отношений на формирование национальной идентичности в новых государствах?
3. Как, в свою очередь, внутриполитические процессы в новых государствах Евразии влияют на сложившуюся систему международных отношений?
4. Какую роль при формировании идентичности новых государств будет играть этничность, наряду с политическими и социальными учреждениями и ценностями?
5. Примут ли эти государства язык и этническую принадлежность как решающие факторы идентификации или будут искать другие критерии идентичности?
6. Какую концепцию нации – гражданскую или этническую – примут новые государства?^[6]

Одни из предложенных Р. Шпорлюком вопросов уже потеряли актуальность, другие остались без ответа, третьи получили иную интерпретацию. Тем не менее, системное рассмотрение, совокупный анализ решенных и нерешенных проблем из тех, что были сформулированы составителем, может служить надежной отправной точкой для определения направлений дальнейших исследований.
Во-вторых, некоторые статьи сборника заставляют вспомнить о терминологической путанице, присущей и некоторым нынешним публикациям. Это касается, прежде всего, смешения (или разделения) национального и этнического. Если составители сборника являются сторонниками гражданской концепции нации, то часть авторов отождествляет национальную идентичность с этнокультурной.^[7] Так, И. Прицель критикует “‘реалистические’ концепции национальных интересов”^[8] за то, что они игнорируют влияние на международные отношения “этнической идентификации и национализма”(с.103). Что же касается Восточной Европы, то здесь, по мнению исследователя “восходящей политической силой” (с. 104) является этнонационализм, понимаемый им как одна из ступеней развития национального самосознания (с. 103). У. Клеменс^[9] разделяет понятия национальной идентификации и этничности при помощи термина “адекватность / пригодность” (fitness), которым обозначается способность группы поддерживать и развивать свой образ жизни, а также противостоять внешним угрозам (с. 186). Таким образом понятая “адекватность”, с одной стороны, определяет устойчивость национальной идентичности (суверенитета); с другой – сама зависит от ряда факторов: экономических, культурно-психологических (этнических), внешнеполитических и т. п. (с. 189-194).
Другая характерная черта – смешение различных планов рассмотрения поставленных проблем. В некоторых статьях метафизические рассуждения и политические прогнозы на основании поверхностного толкования истории народов и их взаимоотношений с соседями подменяют теоретический анализ. Так, статьи Я. Запрудника и А. и Г. Гуровых могут служить иллюстрациями исследований В. А. Шнирельмана, посвященных анализу создания этноцентристских версий прошлого.^[10] При этом проблема влияния этничности на внешнюю политику “новых государств” сводится к описанию истории взаимоотношений титульных наций этих государств с соседними народами (И. Прицель, Я. Запрудник).
В-третьих, сборник и сейчас представляет интерес как свод эмпирических данных об истории постсоветских республик 1991-1993 гг. (статьи Э. Тиг, Т. Руденского, М. Олкот, Р. Кайзера, Дж. Критчлова, Г. Отрибы).
Отдельно хотелось бы остановиться на статье А. Празаускаса “Влияние этничности на внешнюю политику бывших западных республик Советского Союза (Littorial States) (Украина, Беларусь, Молдова, Литва, Латвия, Эстония)”, в наибольшей степени свободной от метафизических и идеологических построений. Автор кратко характеризует историю и современное положение названных стран и анализирует основные тенденции внешней политики для каждой из них. Так, по его мнению, высказанному, напомним, в 1994 г., Литва, Латвия, Эстония будут стремиться к членству в европейских политических, военных и экономических структурах (с. 162-163). Беларусь будет ориентироваться на тесные контакты с Россией, расширение связей со славянскими странами и Польшей (с. 165). Для Украины как ключевого партнера России и Евросоюза, любые объединения с бывшими советскими республиками нежелательны. Интерес для нее представляют скорее Польша, Венгрия, Чехия и Словакия. Однако стране будет довольно трудно определить внешнеполитические цели из-за возможного давления США и Евросоюза (с. 169). Молдова также будет дистанцироваться от бывших советских республик, налаживая контакты с Румынией, Францией, Италией (с. 171). Стабильный же союз бывших советских республик вряд ли возможен из-за различной внешнеполитической ориентации, а также из-за культурно-исторических различий (с. 183). А. Празаускас перечисляет также факторы, определяющие степень влияния этнических ценностей на внешнюю политику: состояние межэтнических отношений, позиции этнического большинства (националистическая идеология), традиционная внешняя ориентация титульной нации, размер и геополитическое положение каждого государства (с. 182). Эти выводы А. Празаускаса, как нам кажется, небезынтересны и для нынешних исследователей.
Заслуживает внимания, безусловно, и весь сборник в целом – как итог определенного периода в истории изучения “новых государств Евразии” и, что, может быть, важнее, как объект теоретической и методологической рефлексии. Ведь анализ несбывшихся прогнозов – хорошее основание для верификации теорий, на основании которых эти прогнозы строились. Кроме того, сравнение статей сборника с работами, изданными позднее, дает возможность увидеть изменение списка вопросов, подлежащих разрешению в рамках заявленной проблематики, и, следовательно, проследить возможные направления парадигматических сдвигов в данной области.