SUMMARY:

Харша Рам начинает своей ответ коллегам с замечания Хэрриет Мурав, сравнившей супру с раблезианским карнавальным – и потому временным – перевертыванием властных отношений. Он отталкивается от этого замечания, чтобы еще раз разъяснить свою мысль об искусственности оппозиции репрессии и сопротивления. Рам с энтузиазмом отзывается на размышления коллег по поводу мультивалентности супры, понимаемой ими и как способ аккультурации и цивилизации; и как привнесение формы и, соответственно, правил в стихийный разрушительный процесс опьянения; и как “неуправляемую” материальную практику и проч. Рам соглашается с тем, что его литературоцентричная история супры должна быть дополнена пространственной историей и этнографией грузинского пира, очерчивающей его перемещение из сафавидских садов и таверн старого Тифлиса в аристократические, военные и правительственные пространства имперской России, а затем − в семейные и профессиональные сети советского времени. Принимая подобные предложения, Рам отвергает трактовку, согласно которой супра развивалась из нативистского института в антиимперский национально-политический институт.
Во второй части своего эссе Рам разбирает главное расхождение между ним и его комментаторами, относящееся к методологической модели Парты Чаттерджи, воспринятой Рамом. В частности, некоторые участники форума считают, что модель Чаттерджи укоренена в специфике Британской Индии и индуистского национализма и потому не объясняет сугубо материальный грузинский феномен супры. Гаян Пракаш добавляет, что Чаттерджи идентифицируется с имплицитно заложенной в идеологии национализма метафизической дихотомией, недооценивая его исторические корни в колониальном контексте и модерную гибридность, присущую всем имперским формациям. Рам не согласен с подобной критикой, доказывая, что Чаттерджи осознает специфику имперской ситуации и стремится преодолеть бинарность нации и империи. Рам мыслит параллельно с Чаттерджи, одновременно реконструируя нативизирующий дискурс грузинской элиты, возводящий супру в статус национальной традиции, и указывая на культурную гетерогенность составных элементов супры, не вписывающихся в национальный нарратив. В заключение Рам призывает к обновленной методологической синергии истории и теории литературы, с одной стороны, и истории и социальных наук – с другой.