SUMMARY:

В 1931−36 гг. советские психиатры диагностировали многочисленные случаи “мягкой шизофрении”, т.е. шизофрении по типу невроза, которая предположительно являлась характерной именно для СССР. В 1936 году в ситуацию вмешался Народный комиссариат здравоохранения, распустив исследовательский институт, развивавший концепцию “мягкой шизофрении”. Комиссариат здравоохранения фундаментально переориентировал психиатрическую науку с изучения “пограничных заболеваний” и проблем психологической адаптации на исследования базовых психических заболеваний и их биологических причин. Настоящая статья прослеживает эволюцию проблематики “мягкой шизофрении” в контексте противостояния психиатрической экспертизы и государства в годы высокого сталинизма. Концепцией “мягкой шизофрении” активно интересовались психиатры из Института невропсихиатрической профилактики под руководством директора Льва Розенштейна. В 1920-х годах они пытались создать новую дисциплину – психогигиену, которую понимали как составляющую международного движения за психическую гигиену, основанного американским психиатром Адольфом Мейером (Adolf Meyer). Советские психогигиенисты мечтали о сети “невропсихиатрических пунктов”, разбросанных по всей стране. Эти учреждения должны были изучать природные и социальные условия на местах с целью улучшить душевное здоровье и предотвратить заболевания. Деятельность в этом направлении привела к конфликту Розенштейна и его коллег с партийными органами. Работая с понятием “мягкой шизофрении”, психиатры стремились выразить нормальность в психометрических и социальных индексах, а не в терминах политического и социального сознания. Партийные власти, напротив, настаивали на том, чтобы юрисдикция медицинской экспертизы относилась только к специфическим типам заболеваний, но не к условиям работы и жизни в целом. Постулирование “мягкой шизофрении” как биологического заболевания и было ответом Розенштейна и коллег на партийную позицию. Распустив руководимый им институт и разоблачив концепцию “мягкой шизофрении”, власти установили жесткие границы юрисдикции психиатров. В итоге советская психиатрия оказалась четко ориентированной на концепцию психиатрического заболевания как биологического феномена.