SUMMARY:

В этой статье обсуждается празднование столетнего юбилея присоединения Бессарабии к Российской империи в мае 1912 г. и использование этого события российскими и румынскими общественно-политическими дискурсами, которые боролись за этот регион в начале ХХ века. Авторы доказывают, что юбилей 1912 года стал определяющим моментом в закреплении статуса Бессарабии как оспариваемой окраины (contested borderland) и во многом повлиял на российские и румынские притязания, связанные с символическим включением Бессарабии в пространство империи или нации. С одной стороны, юбилей знаменует собой высшую точку усилий властей империи и российского общественного мнения по конструированию цельного образа бессарабской окраины как неотъемлемой части политического пространства империи. С другой стороны, события 1912 г. придали новый импульс символическому противостоянию между российским и румынским видением Бессарабии и населения края, усложнив и без того непростые русско-румынские отношения в политическом и символическом поле. Бессарабский случай – прекрасный пример изменений, происходивших в области политики идентичностей и политической мобилизации в поздней Российской империи. Церемонии 1912 года привели к ужесточению имперского дискурса, но также выявили проблемы его сосуществования с националистическими тенденциями и его внутренние противоречия. Празднества, организованные в Российской империи в мае 1912 г., имели серьезные последствия и для румынского национального нарратива. Они выразились, прежде всего, в окончательной локализации Бессарабии на ментальной карте румынского интеллектуального сообщества и во все более ощутимом присутствии бессарабской тематики в тогдашних политических дискуссиях. Периферийный бессарабский контекст явился своеобразным зеркалом, отображавшим процессы государственного строительства и конструирования идентичностей. В российском случае, традиционные понятия династической лояльности и православного единства все больше приспосабливались к национализирующему языку этничности и к популистской риторике. В Румынии был поставлен под вопрос национальный консенсус, которому долгое время следовали политические элиты. Как приоритеты, так и окончательные цели румынского национального проекта подверглись сомнению и критике. Эти процессы пересеклись в мае 1912 г., когда российские и румынские сценарии пространственного воображения вступили в открытое противостояние по случаю праздничных церемоний в российской Бессарабии и ответных “ритуалов памяти” в Румынском королевстве.