SUMMARY:

В начале XIX века правительство Александра I решало амбициозную задачу по созданию “современного” государства. При этом у реформаторов не имелось четкого видения государства как единого механизма, собранного из рационально отобранных фунциональных частей. Медицина входила в число приоритетных форм экспертного знания, важного для модернизации государства, что объясняет внимание, которое реформаторы уделяли этому вопросу, и достаточно хаотическую историю реализации реформ. Медицина в Российской империи не являлась самостоятельной и внутренне отлаженной сферой: не хватало подготовленных кадров, соответствующих институтов, а главное – самой культуры профессиональной солидарности. Поэтому модернизация государства происходила паралельно с профессионализацией медицины, путем взаимного стимулирования. Каждый новый шаг в сфере формализации управления непосредственно влиял на структурирование медицинской профессии, и наоборот. В процессе развился сам дискурс современного “управленитета”, основанный на экспертном знании и дисциплине. Этот дискурс был одновременно “этатистский” и “профессиональный”: профессионализация общественного дискурса произвела новую концепцию власти, основанную не на политическом суверенитете (императора) и не на принадлежности к элите (привилегированных медиков), а на экспертизе квалифицированных и сертифицированных специалистов. С другой стороны, переходное состояние российской государственной машины, которой недоставало современного бюрократического класса и формализованных процедур (а до 1830-х годов – и кодифицированного законодательства), способствовало беспорядочности и длительности реформирмирования медицинской сферы. Профессионализация врачей напрямую влияла на профессионализацию государства через трансфер практик и ценностей. Автор статьи рассматривает историю этого “регулирующего соглашения” между государством и профессионалами на основе ранее неизвестных источников, реконструируя зигзагообразный путь институционального развития медицинской профессии и современного государства как сложного процесса самоорганизации, происходившей за фасадом административного волюнтаризма.