SUMMARY:

В статье анализируются дискурс и практики охраны исторических памятников в Средней Азии в раннесоветский период. Уже на рубеже XX в. российские деятели, вовлеченные в охрану памятников старины, провозгласили Туркестан главной археологической сокровищницей империи. Анализируемые в статье источники демонстрируют, что, вопреки распространенному мнению, после революции 1917 года охрана памятников в разных регионах бывшей империи не превратилась в отдушину для аполитичной культурной работы представителей интеллигенции, пытавшихся держаться в стороне от идеологических требований нового режима. Напротив, советский режим сделал охрану памятников исламской архитектуры в Туркестане одним из важнейших орудий пропаганды и мобилизации населения при широком участии тех, кто был вовлечен в эту деятельность еще до революции. В статье сопоставляются дискурсы и практики охраны памятников в позднеимперский и раннесоветский период и анализируется влияние на них общеевропейских тенденций в области конструирования исторического наследия. Сравнение отношения к памятникам российских экспертов и населения региона показывает, что охрана памятников воспринималась как орудие имперской и общесоветской интеграции, вызывая многочисленные конфликты как на местном уровне, так и в центре. Поворотным в идеологическом переосмыслении памятников оказался не 1917 г. и не провозглашение советской власти в Туркестане в 1920 г., а начало национального размежевания региона в 1924 г. Между 1928 и 1932 гг. создаются отдельные национальные комитеты по охране памятников новых среднеазиатских республик. Произошедшая перемена в дискурсе о памятниках имела огромные идеологические последствия, коль скоро на смену транснациональному восприятию культурных процессов, сформировавшемуся на рубеже ХХ в., пришло этноцентричное понимание “культуры”.