Воспоминания: Часть I
1/2017
SUMMARY:
Документ, публикуемый в архивной рубрике этого номера Ab Imperio, позволяет пересмотреть традиционные представления о советском обществе и советской субъектности. За несколько лет до своей смерти Марк Миллер (1916–1999) начал записывать свои воспоминания на диктофон, и есть основания полагать, что этот нарратив воспроизводил более раннюю версию, сформулированную Миллером еще в 1960-х гг. Это история человека, который мог и должен был бы стать нормативным советским человеком: ровесник революции, рабочий, отмеченный наградами ветеран двух главных советских войн. При этом он сознательно и последовательно избегал связей с советским государством, предпочитая даже избегать работы на государственном производстве. Не являясь членом партии и даже комсомола, он, в то же время, не участвовал в оппозиционной деятельности и считал себя патриотом. И хотя историю его жизни можно было бы втиснуть в рамки конвенционных объясняющих схем, Миллер предпочел создать свой собственный нарратив и придерживаться его на протяжении нескольких десятилетий. Отказавшись принимать роль жертвы исторических обстоятельств или нормативного героя, Миллер продемонстрировал уникальную автономную собственную субъектность ненормативного советского человека – вероятно, вполне типичную для его социальной среды, но совершенно неизвестную современным историкам.
Публикуемая первая часть воспоминаний Марка Миллера касается его раннего детства в Екатеринославе (Днепре) и школьных лет в Москве 1920-х гг., где его отец смог стать преуспевающим нэпманом. С началом наступления на частное предпринимательство в 1929 г., Миллеры бежали из Москвы и поселились в Ленинграде, где Марк начал свой трудовой путь рабочего. Нарратив юношеского энтузиазма и постижения азов слесарного ремесла, столь напоминающий другие личные документы эпохи, подчеркнуто игнорирует всякое упоминание политической деятельности (будь то комсомол или идеологические митинги). В 1934 г. семья Марка вынуждена была перебраться в Казань. Его воспоминания представляют крайне непривычную картину советской экономики периода второй пятилетки.