SUMMARY:

Анализируя стилистику надгробных памятников и надписей на них, пространственную организацию кладбищ и погребальные ритуалы как семиотически значимый метатекст, эта статья обращается к феномену советской субъектности с неожиданной стороны. Смерть как кульминация жизненного опыта человека фиксировала феномен советскости определеннее любых “жизненных” проявлений. В этом смысле мортальное пространство в СССР отражало фундаментальную неопределенность советского мировоззрения и общественного строя. Автор выявляет и исследует диалектику “чистоты” и “гибридности” внутри советского городского кладбища. Дискурс культурной чистоты прослеживается на протяжении большей части советского периода, несмотря на спорадические попытки режима объединить отдельные этноконфессиональные группы в мозаичное советское целое. Возникновение гибридных форм в результате синтеза некоего нового общего смысла и социальной идентичности на основе различных культурных и социальных элементов было всецело обязано низовой стихийной инициативе. Наблюдаемые изменения кладбищенского “текста” на протяжении 1920-х – 1980-х гг. были мало связаны с нормативным советским дискурсом и инструкциями, содержащимися в официальных документах и проектах по реорганизации мортальной сферы. Таким образом, корпус кладбищенских текстов предстает как продукт коллективного воображения общества, изобретающего народную версию советскости, лишь отчасти опосредованную коммунистической идеологией и административными мерами.