SUMMARY:

Отзываясь на “Манифест” Чой Чаттерджи, Лия Фельдман размышляет об опыте, который сформировал ее собственное понимание транснациональности и гибридности: идеализация фигуры публичного интеллектуала в аспирантские годы; знакомство с фильмом “Белое солнце пустыни”, который она пересматривала то через призму “Ориентализма” Эдварда Саида, то глазами специалиста по сравнительному литературоведению, то как наблюдатель постсоветской жизни в Москве. Ее собственное исследование революции в контексте российских и азербайджанских литературных контактов на Кавказе подтолкнуло ее к размышлениям об ограничениях постколониальной теории, не позволяющей адекватно отразить советские и постсоветские идеологические модели. Фельдман отмечает, что советский интернационализм в “Третьем мире”, так же, как и внутренний ориентализм, формировали собственную геополитику ориентализма, но без острой саидовской критики – которой так не хватает в постсоветской России. Как литературовед-компаративист, Фельдман прослеживает советские и постсоветские транснациональные и гибридные дискурсы (например, евразийство) в лингвистических, этнографических и литературных жанрах, на тюркских и русском языках, а также диахронически, от революции до современности. Заключительная часть эссе представляет впечатления автора от ее путешествий между постсоветской Средней Азией, Южным Чикаго и кампусом Чикагского университета, напоминающим белое гетто. Она пишет об истории театра Ильхом в советском и постсоветском Ташкенте и его совместном выступлении с афроамериканскими музыкантами в США.