49. Играла ли парторганизация университета, факультета какую-то роль (положительную, отрицательную) в складывании и развитии этих отношений?

Что-либо конкретное о прямой роли партийных организаций в этом отношении вспомнить не могу, хотя пришлось побывать и в роли секретаря парторганизации кафедры, и членом партбюро кафедр общественных наук, и даже членом парткома КГУ.

51. Какие отношения складывались у Вас со студентами (дружеские, теплые, творческие, дистанцированные, формальные и др.)? Встречались ли Вы со студентами во внеурочное время – научные кружки, кружки художественной самодеятельности, выпуск стенгазеты, экскурсии, обсуждение книги и т.д.), участвовали ли в студенческих формальных и неформальных мероприятиях, праздниках? Бывали ли студенты у Вас дома, пользовались ли Вашей библиотекой? Бывали ли у Вас конфликты со студентами, на какой почве, как разрешались?

Отношения со студентами складывались, главным образом, официальные, но иногда теплые и творческие. Когда говорю “теплые”, то имею в виду, например, случай, когда студенты с Кубы, случайно узнав о том, что у меня серьезно болен отец (ему сделали операцию), пришли в мое отсутствие на кафедру с предложением оказать посильную помощь, в частности, подежурить в больнице (услуга эта не потребовалась).
У меня ни разу не возникали конфликты со студентами, я всегда находил с ними общий язык. Я помогал им готовить научные доклады, проводить научные студенческие конференции и др.
Следующие подпункты вопроса, скорее всего, касаются факультетских преподавателей, а не работников общеуниверситетских кафедр, обслуживающих все факультеты.
До уровня дружеских эти отношения не доходили. Участвовать в студенческих праздниках не приходилось, так же, как приглашать домой студентов.

52. Имеют ли члены Вашей семьи отношение к университету (учились, работали)? Участвовали ли члены Вашей семьи в жизни университета: интересовались ли они жизнью университета, участвовали ли в университетских праздниках и мероприятиях, кружках и т.д.?

Хотя жена училась в университете в 1960-е гг., в дальнейшем отношения к университету не имела. Жизнью университета интересовалась через меня. На остальную часть вопроса ответ отрицательный.
Теперь учится в КГУ дочь, облагодетельствовавшая меня этими вопросами, порой заставляющими выворачивать душу наизнанку.

53. Как Вы представляете себе идеального университетского преподавателя? Соответствовал ли кто-нибудь из Ваших знакомых и коллег этому идеалу?

Виртуально, наверно, можно представить себе такого человека, но не в реальной жизни, поскольку это понятие исключает наличие недостатков. Но недостатки сопутствуют человеку как признак его земного существования. Я давно уяснил для себя, что человек, не имеющий недостатков, не может иметь достоинств. В этом заключается диалектика человеческого существования. Мне близки и понятны поэтому слова Б. Пастернака:

Вся жизнь моя прошла в бореньях
С самим собой, с самим собой.^[1]

А вот о преподавателе и ученом, являвшимся для меня образцом в этом отношении, сказать могу. Таковым в моем представлении являлся профессор-математик Б. Л. Лаптев. Человек он был многогранный: видный ученый, отличный педагог, глубоко эрудированный интеллигент, большой знаток и поклонник искусств. Его часто можно было видеть на концертах в консерватории, в театрах, на выставках… Человек он был в то же время скромный и обаятельный. Недаром именно ему поручили роль ведущего в одном из очень популярных в 1970-е гг. “Голубых огоньков“, транслировавшихся по первому каналу центрального телевидения на всю страну. Эта передача была специально посвящена Казанскому университету, за столиками сидели ведущие ученые университета. Он достойно, остроумно (как этого требовала специфика передачи) справился и с этой ролью. [...] Моя оценка личности Бориса Лукича Лаптева соответствует – в этом я нисколько не сомневаюсь – мнению о нем всех, кто его знал.

54. О ком из профессоров и преподавателей в университете ходило больше всего легенд и баек? Расскажите.

Все, что вспомнилось, уже выложил в других пунктах обоих вопросников. Попробую, хотя бы, посплетничать.
Пожалуй, можно упомянуть старого профессора-математика Б. М. Гагаева, которого всегда и повсюду неотлучно сопровождала его старушка-жена. Невысокого роста, сухонькая, с настороженным, всегда сердитым взглядом, она осматривала всех, вступающих в контакт с профессором. Даже во время его лекций или занятий она ждала его за дверью аудиторий, чтобы снова потом сопровождать его, не отходя ни на шаг. Прошу извинить меня за сравнение, но она мне напоминала маленькую собачку при большом, но совсем не ухоженном породистом псе.
Обычно 4-5-го и 18-20 числах каждого месяца в кассе на первом этаже главного здания (рядом с лестницей на 2-й этаж, в Актовый зал) нам выдавали зарплату. Все в университете знали, что первыми становятся в прихожей кассы к закрытому еще окошечку Б. М. Гагаев и его супруга, а за ними образовывался “хвост” преподавателей, страждущих получить свои кровные. Эту очередь-змейку осторожно, с внешним почтением, огибали студенты.
Поговаривали, что движет супругой Гагаева, понятно, не пылкая любовь, а застывшая ревность, причина которой затерялась в прошлом, а теперь вот материализовалась в столь диковинную привычку.

56. Было ли у Вас в годы Вашей работы чувство причастности: к мировому сообществу университариев? К сообществу советских преподавателей вузов? К университетской семье Казанского университета? Расскажите об этих своих чувствах.

Такого чувства причастности к мировому сообществу, сообществу университариев (не знал до этого такого слова!) у меня не было, поскольку оно, как мне представляется, может быть лишь у крупного ученого, имеющего научные контакты с зарубежными коллегами, или же у ученого планетарного масштаба. Хотя следует заметить, что Казанский университет входит в Международную Ассоциацию университетов, созданную в 1950 г. Поэтому можно предположить, что кое-кто из видных наших ученых такую причастность мог ощущать. В 1975 г., например, ректор нашего университета М. Т. Нужин выступал на VI Генеральной конференции МАУ с докладом “Университеты и их роль в высшем образовании”. (У меня сохранился этот доклад, который я редактировал, в виде отдельно изданной брошюры).
А вот чувство принадлежности к сообществу советских вузовских преподавателей возникало, прежде всего, благодаря непосредственным контактам с ними (в частности, на научных конференциях). Такое чувство особенно явственно проявилось у меня, когда в 1978-1979 гг. я пребывал в течение пяти месяцев в Институте повышения квалификации преподавателей общественных наук при МГУ. Здесь мы были большой, дружной семьей, членами которой стали преподаватели вузов изо всех республик и городов страны. У нас были общие задачи и общие проблемы, связанные с учебным и научным процессом, и мы делились опытом [работы] своих вузовских кафедр.
Говоря же о своей университетской семье, скажу, что ощущение членства в ней никогда не покидало меня. Университет для меня никогда не был абстрактным понятием, местом, где я просто учился и работал, а представлял собой неразрывное единое целое, объединяющее факультеты, научные институты, все его подразделения. Это чувство крепло по мере того, как я сам включался в события, происходившие в университете. И теперь, когда подхожу к его белокаменным колоннам, испытываю трепетное чувство волнения и признательности за все, что с ним было связано.

57. Какие традиции Казанского университета Вы считаете необходимым сохранить, развивать, возродить, какие – забыть?

Для того чтобы ответить на этот вопрос, надо знать, каково нынешнее состояние существовавших в недалеком прошлом университетских традиций. За прошедшие годы не только развалился Советский Союз, но и сменилась общественно-политическая система, а с этим, надо полагать, и подход к традициям, подчиненным жестким рамкам официальных коммунистических догм. Сами по себе сложившиеся в университете в советское время традиции были просто замечательными, и отказываться от их рационального содержательного момента глупо. Освобождаться нужно лишь от возведения этих традиций на уровень религиозного ритуала обожествления Ленина. Возможно, так и произошло на самом неделе, не знаю, поэтому от рекомендаций воздержусь, чтобы не попасть впросак.
Считаю, что в первую очередь нужно возрождать, сохранять и развивать традицию истинно университетского фундаментального образования – чтобы появление в том или ином коллективе человека с дипломом выпускника КГУ являлось событием. В 1960-70-е гг. рейтинг университета был очень высок. Выпускника КГУ (а также выпускника Мединститута) особо ценили и уважали. “Вот к нам приехал механик… учитель… врач из Казани, значит, дело пойдет”, – говорили жители тех мест, куда прибывали питомцы этих вузов. Или: “Пришлите к нам учителя… врача именно из Казани”, – обращались в соответствующие органы жители одного из крупнейших райцентров Удмуртии. И по всей России рассеивались питомцы Казанского университета, неся в народ семена разумного, доброго, вечного.
Учитывая также определенный застой в развитии фундаментальных наук, стоит пожелать, наряду с традиционными школами и направлениями, шире развивать новые, вызванные к жизни научно-техническим и социальным прогрессом в начале XXI века.

58. Бывали ли Вы за годы работы в университетах зарубежных стран? Чем, по Вашему, отличается Казанский университет от зарубежных (и других российских университетов)? Что составляет душу Казанского университета?

За рубежом побывать не удалось. Все попытки (три раза: одна в Болгарию на международный философский конгресс; одна – в Австрию туристическая, одна в Англию – на молодежный конгресс) пресекались на завершающем этапе в соответствующих органах.
В других российских университетах не работал, поэтому тоже сравнивать не могу. Но одно суждение по этому поводу выскажу: от подавляющего большинства нынешних университетов Казанский отличается почтенным возрастом, славной двухвековой историей и добрыми многолетними традициями, чего нет у появившихся в большом количестве в последней четверти прошлого века университетов.
Несколько непривычно звучит слово “душа” по отношению к вузу. Как я разумею, душу Казанского университета составляет “связующая нить времен”, преданность славным традициям российской высшей школы, преемственность в развитии научных школ и направлений, а также сохранение старых и дальнейшее развитие новых традиций, сформировавшихся в советское и постсоветское время. Питомцы Казанского университета навсегда, на всю жизнь сохранили чувство преклонения перед ним и благодарности ему. Само имя “Казанский университет” определяет меру требовательности, с которой подходят к себе и те, кто в нем учился, и те, кто в нем работал, и те, кто сейчас трудится в его стенах.

IV.

А. ПУЗИЦКИЙ
ПОПЫТКА БЕГСТВА ОТ АНКЕТЫ

В квартире прямо надо мной
Есть симпатичная соседка,
С улыбкой быстрой, озорной,
Историк будущий, студентка.
Она зашла ко мне на днях
Послом из Университета;
В ее пленительных руках
Была огромная анкета.
За что мне этакий почет?
Да, я учился там когда-то;
Да, помню: следующий год
Изрядно круглой будет датой;
Да, скоро Университет,
Предмет всеобщий уваженья,
Отметит ровно двести лет
С момента своего рожденья.
Так вот сейчас их факультет
Счастливой мыслью осенило:
Спросить студентов разных лет
Про то, как раньше все здесь было.
Она же, угадав во мне
Причастность к Университету,
Уверена, что я в момент
Заполню и верну анкету.
Я ткнул свой взгляд в одно из мест,
Чтоб букою не показаться.
“Оплачивали Вы проезд
В трамвае иль катались ‘зайцем’”?
Да, докатился старый дед;
Все, что ты делал, все напрасно;
Ответь лишь: брал ли ты билет,
В общественный влезая транспорт?
Похоже, песенка твоя
Уж не нужна, хоть и не спета…
Но уж совсем смешно, что я
Не знаю точного ответа.
Его не сыщешь, как ни тщись.
За столько лет неоднократно
Менялись я, и мой девиз,
И сами способы оплаты.
Я попытался увильнуть
От неожиданной задачи –
И выбрал самый верный путь,
Представив ей себя иначе:
Мол, мне потом преподавать
Сему случалось контингенту;
Я не могу теперь держать
Ответ от имени студента.
Но, видимо, она учла
Заранее уловку эту –
И тут же мне преподнесла
Вторую толстую анкету.
Я понял, что попал впросак
Еще сильнее, чем вначале, –
Преподавателей-бедняг
Историки щадить не стали.
Зачем я не держал язык?
Тут я пустился на попятный:
Мол, я был лишь почасовик,
А не преподаватель штатный.
Она сказала: “Ну и что? –
Так убедительно и просто.
– Да Вы не бойтесь, их не сто,
И все несложные вопросы!”
Но для чего меня двойной
Грузить нагрузкой без пощады?
Ведь я не справлюсь и с одной!
“Не бойтесь, справитесь! Так надо!”
Анкета ростом в полотно!
А что их две, не стоит печься –
Одна ли, две ли – все одно,
Коль пред тобою бесконечность.
Вопросам дали номера,
Доказывая безупречно,
Что, мол, не надо зря орать,
Что их число не бесконечно.
Число конечно, признаю, –
Но бесконечно превосходит
Способность слабую мою
Утекшие припомнить годы.
Ведь даже отложивши все,
Напрасно будешь лезть из кожи, –
Старательность тут не спасет,
Тут лишь находчивость поможет.
Как не ударить в грязь лицом
И как не утонуть в анкете?
Придумай, ты ведь молодцом
Слыл прежде в Университете!
Я не порвал старинных уз –
Мне упрекнуть себя тут не в чем, –
Душой я тем же остаюсь
Проказливым студентом вечным.
Ко мне мирволят небеса –
Пускай я позабыл ответы,
Но я не сник – и написал
“Попытку бегства от анкеты”!

* * *

Свернувши от вопросов вбок,
Теперь добавлю сверх анкеты:
Храни тебя Аллах и Бог,
А ты храни свои заветы,
Будь славен, Университет!
Высоких не сдавай позиций,
Достигнутых за двести лет!
Я твой навеки: А. Пузицкий.

V.

“МЫ БЕРЕМ ТОЛЬКО ТО ВРЕМЯ, КОГДА ЛЕНИН В. И. ЗДЕСЬ ЗАНИМАЛСЯ. ОСТАЛЬНОЕ ВРЕМЯ НАС НЕ ИНТЕРЕСУЕТ”.

БЕСЕДА ПРОРЕКТОРА УНИВЕРСИТЕТА МАКАРОВА В. Т. и ДОЦЕНТА
ШЕВЦОВА И. С. с тов. РАТНЕР ИЛЬЕЙ АРНОЛЬДОВИЧЕМ (АРОНОВИЧЕМ), УЧИВШИМСЯ с В. И. ЛЕНИНЫМ в 1887 г. в
КАЗАНСКОМ ГОСУДАРСТВЕННОМ УНИВЕРСИТЕТЕ
(стенографическая запись)*

19 января 1947 года

МАКАРОВ Илья Арнольдович, в нынешнем году исполнится 60 лет с момента поступления В. И. ЛЕНИНА в Казанский университет. Вы в котором году поступили в университет?

РАТНЕР В 1887 году.

МАКАРОВ Скажите, Илья Арнольдович, в памяти у Вас что-нибудь осталось от этого времени – о состоянии университета в то время, о занятиях, о профессорско-преподавательском составе?

РАТНЕР Это был первый год, когда была введена форма для студентов. Мы одели мундиры. Мундиры были: для постоянной носки, и парадные. Для постоянной носки – это были простые куртки с металлическими пуговицами, а парадные костюмы были похожи на теперешние кителя офицерские с галунами, на боку была шпага. Но шпаги носило незначительное число студентов. Были у нас, так называемые “белоподкладочники”, которые носили мундиры на белой подкладке и шпаги, но это были люди не науки, а общества, они ходили в этой парадной форме на вечера, студенческие балы. Между прочим, ежегодно устраивался в Дворянском собрании (ныне Дом Красной Армии) 5 ноября грандиозный студенческий бал. В Москве праздновался день 12 января (Татьянин день), а в Казани устраивался традиционной бал 5 ноября – это день основания Университета. Весь город был на этом балу. Конечно, присутствовало большинство студентов, вся знать была, все начальство, вся администрация местная. Внизу, как идти направо, была отведена большая комната под курилку. К тому же студенты приносили с собой скрытно напиточки и там выпивали, а некоторые на эти балы уже приходили под градусом. Некоторые из них пытались в таком виде пройти наверх, где происходил концерт, при участии лучших артистических сил. Бывали некоторые моменты со стороны таких студентов не особенно приятные. Но внизу была отведена для таких студентов особая комната (полутемная), которая называлась “мертвецкой”, потому что туда некоторых втаскивали почти замертво.
Я заходил туда как-то посмотреть, просто из любопытства, так туда и заходить было опасно, потому что можно было рисковать попасть под бутылки, которыми бросались эти пьяные.
Эти балы продолжались до утра. На них присутствовали и ректор, и проректор, присутствовал попечитель учебного Округа, присутствовало большинство профессоров, особенно любимые профессора.

МАКАРОВ Скажите, а вот 5 ноября не было заметно такого настроения среди студентов, не пытались ли студенты использовать этот бал, эту годовщину в интересах борьбы за удовлетворение тех требований, которые ими были предъявлены 4 декабря?

РАТНЕР Этого не было заметно. Эти настроения уже были заметны ближе к концу ноября. Я бы сказал, что все это делалось очень осторожно, как Вы знаете, слежка была очень сильная. Были университетские “педеля”, в виде шпионов, которые следили даже по вешалкам – кто из студентов бывает на лекциях.

МАКАРОВ А как много было этих “педелей”?

РАТНЕР Несколько человек. Мы всех их знали. Я помню одного, его звали “Кривошея”, он несколько набок держал голову. Еще помню, Владимир Ильич в одном разговоре упомянул, что надо было ему пойти в библиотеку, интересную нашел книгу, а как уйдешь, “педель” заметит. Так что Владимир Ильич выражал неудовольствие по поводу этого. Трудно было уйти с лекций, так как это замечали. Также по вешалкам следили, кто из студентов не посещает лекций. Всякий такой уход замечался “педелем” и доносили они об этом инспектору. Потапов тогда был. Это учитывалось, что такой-то студент не ходит. Преследовать за это не преследовали, но вызывали для объяснений, делали предупреждения. Об этом также осведомляли профессоров, которые читали лекции. Так что бывали такие случаи – на экзамен приходит сдавать студент к профессору. Профессор спрашивает – Ваша фамилия. А потом говорит – Что-то я не встречал Вас на своих лекциях, и он это учитывал при постановке соответствующего балла.

МАКАРОВ Итак, к концу ноября, как говорите, настроение уже нарастало?

РАТНЕР Нарастало, но было, так сказать, под сурдинку, скрытое, не проявлялось так открыто. Оно более открыто проявлялось, может быть, в некоторых кружках. Тогда были так называемые “землячества”, например, было “Симбирское землячество”, в котором Ленин В. И. состоял. Это настроение вдруг сразу прорвалось в этот день 4 декабря. В. И. Ленин и еще несколько студентов быстро стали обходить аудитории, входили и говорили “Господа, все на сходку в актовый зал!” Это было во время лекций, лекции еще не успели закончить. Это было утром, часов в одиннадцать. Некоторые студенты направлялись в актовый зал, некоторые оставались на местах. Моментально почти актовый зал был наполнен. Все бежали в актовый зал. Но тут уже начеку была инспекция, “педеля”, тотчас же был закрыт доступ в актовый зал, чтобы не было грандиозной манифестации, а “педеля” в это время начали переписывать всех, кто был в актовом зале, кто говорил, и записывали то, что говорили.
Мне лично не удалось попасть в актовый зал. Я не успел. Я в это время был внизу в 12-й аудитории, а когда поднялся наверх, доступ в актовый зал был уже прекращен. Я попытался выбраться на улицу. Главный ход тоже был закрыт. Но был еще ход во двор, не знаю, сохранился ли он теперь. По этому ходу я выбрался и вижу, что весь квартал оцеплен конными казаками. Казаки стояли цепью. Некоторые студенты пытались пробраться, но казаки на них налетали с нагайками и колотили в спину и куда попало.

МАКАРОВ Сколько времени продолжалось это событие в актовом зале?

РАТНЕР Это продолжалось часа четыре.

МАКАРОВ Очень жалко, конечно, что Вам не удалось быть самому в актовом зале. Но, вероятно, Вы слышали на другой день разговоры об этом событии, каково было настроение студенчества в тот момент? Кто был ректором?

РАТНЕР Ректором был проф. Кремлев,^[2] он читал Римское право.

МАКАРОВ Что, Кремлев был вызван на эту сходку?

РАТНЕР Не могу сказать, но вот Потапов – инспектор, он, безусловно, был. Это, главным образом, касалось инспекции.

МАКАРОВ А после сходки Вам удавалось видеться с Владимиром Ильичем?

РАТНЕР Нет, больше не удалось, потому что его моментально изолировали, потом его отправили. Лекции на время были прекращены, занятий не было.

МАКАРОВ А до этой сходки как часто Вы виделись с Владимиром Ильичем?

РАТНЕР Я виделся с ним на лекциях. Причем наше общение было сравнительно непродолжительное. Занятия начались с сентября. Занимались мы, значит – сентябрь, октябрь, ноябрь, три месяца. Причем, так как курс состоял не только из тех товарищей, с которыми я вместе учился в гимназии, но были и из других гимназий и городов, то, естественно, конечно, прежде всего общение происходило со своими товарищами, а потом уже постепенно, привыкая, начинали общаться и с другими товарищами. Приходилось иногда сидеть на одной скамейке с Владимиром Ильичем. Иной раз обменивались кое-какими фразами, впечатлениями. В один из перерывов он жаловался, как я уже говорил, что не может пойти в библиотеку, дочитать интересную книгу, потому что “педеля” следят. Помню такую фразу его: “Скоро придется бороться с этим!” Причем добавил, что в одиночку ничего не сделаешь, придется бороться коллективно.
Тогда уже у Владимира Ильича была мысль о коллективном выступлении.
Характерный эпизод мне вспоминается перед началом одной лекции. По окончании лекции (тогда давали звонок) был перерыв, потом опять был звонок, извещавший о начале новой лекции. Так вот, в перерыв перед началом лекции проф. Загоскина^[3] (это был известный профессор истории, хорошо читал) по истории русского права, Ленин В. И. хлопнул меня так вот по плечу и говорит: “Ну, Ратнер, пойдем слушать историю русского бесправия!” Остроумная, глубоко содержательная фраза! Был в то время Владимир Ильич студентом первого курса, но ростки политической зрелости были уже в нем тогда заложены. Им было высказано это замечательное суждение.
Еще припоминаю, – уже тогда у него взгляд был очень проницательный; когда он говорит с Вами, так пытливо вглядывается в Вас, как будто бы исследовал Вас, какая-то была одухотворенность у него в лице.
Тогда же нам было известно, что это студент Ульянов: знали, что его отец был директором Симбирской гимназии, что он очень хорошо учился, кончил с медалью. Владимир Ильич был способный в высшей степени.

МАКАРОВ А много было студентов на Вашем курсе?

РАТНЕР Человек 60. Были и из Казани и из других городов. Я был из Казани. Я здесь кончил I Императорскую гимназию. Всего было две таких гимназии в России – императорских. А называлась она так потому, что ее трижды посетили августейшие особы: один раз приезжал наследник, потом сам государь, еще кто-то третий посетил, не помню. Актовый зал там был очень интересен: во-первых, по величине он был самым большим в городе (это помещение, где сейчас Авиаинститут помещается). В этом актовом зале по бокам стен были развешены портреты масляной краской, в золотых багетах, всех царствующих лиц со дня основания этой гимназии. Она была основана в 1755 г. Первая в России была основана.

МАКАРОВ То есть, она основана в год основания Московского университета.

РАТНЕР Очень возможно, видимо, это было сделано с целью, чтобы подготовлять какой-то контингент, который бы потом заполнял университеты.
Так вот, когда входишь в этот актовый зал, то попадаешь как будто бы в музей: все цари были развешены и прежние и тогдашние. В этом зале были колонны, а внутри на этих колоннах было написано золотыми буквами, кто кончил данную гимназию с золотой и серебряной медалью. Если Вы кончили с золотой медалью, то против Вашей фамилии помещался кружок золотой, если с серебряной, то серебряный кружок. Вот, мой старший брат кончил эту гимназию с золотой медалью, так против его фамилии красовался золотой кружок. В этих списках, написанных на колоннах, Вы могли увидеть фамилии целого ряда будущих знаменитостей – математиков, химиков.

МАКАРОВ Университет как будто бы в первые годы своего существования помещался в этом здании I мужской гимназии.

РАТНЕР Да, потом выстроили это грандиозное здание с колоннами.

МАКАРОВ При входе в университет Вы заметили, что вход имеет прежний вид, как при Вашем поступлении в университет?

РАТНЕР Да, только в средние двери. Затем было много вешалок. Оставался только средний проход, остальное пространство было заполнено вешалками.

МАКАРОВ А где происходили занятия первого курса юридического факультета?

РАТНЕР Как идти от главного входа направо, в первом этаже, около поворота слева находилась 12-я аудитория. Там читал историю римского права Дормидонтов,^[4] затем, помнится, проф. Загоскин читал во втором этаже около актового зала в аудитории.

ШЕВЦОВ А большая часть лекций происходила в первом или во втором этаже?

РАТНЕР Пожалуй, больше во втором этаже. Но я хорошо помню, что вот история римского права читалась в первом этаже, в 12-й аудитории. Причем парты в 12-й аудитории были расположены в два ряда на ровной поверхности пола, а наверху во втором этаже, там амфитеатром, с возвышением к заду не очень высоко, но так, чтобы всем было видно.

МАКАРОВ Тогда, значит, не столы были, а парты?

РАТНЕР Да, парты человека на два, на три, а в некоторых аудиториях столы были более длинные, оставлялся средний и боковые проходы.

МАКАРОВ Что, эти парты отличались по своей конструкции от парт в гимназии?

РАТНЕР Они были с наклоном, так, что можно было писать, но ящиков не было.

МАКАРОВ Разрешите Вас запечатлеть на память для университета, как очевидца, однокурсника Владимира Ильича (тов. Ратнера снимает фотограф).

<img src=http://abimperio.net/pics/ratner.jpg>

Илл. 4. Фотография из фондов ОРРК НБ им. Н. И. Лобачевского КГУ (ед. хр. 9133), 19 января 1947 г.

МАКАРОВ Делились ли Вы когда-нибудь своими воспоминаниями о Владимире Ильиче?

РАТНЕР Я как-то выступал, работая в тресте Главмука, с воспоминаниями перед моими сослуживцами. Я говорил, что вот Вы все видели фотографии Владимира Ильича в журналах, газетах и т.д., а на мою долю выпало особое счастье, – я не только видел Владимира Ильича, но часто на лекциях сидел рядом с ним, обменивался иногда замечаниями, разговорами. Когда я теперь вспоминаю об этом времени, то я не могу спокойно говорить, невольно волнуюсь, вспоминая эти времена, образ.
В Казани, действительно, я, видимо, один остался из современников Владимира Ильича. Я не встречаю ни одного человека из бывш. моих товарищей, с которыми учился на юридическом факультете, на первом курсе. По-видимому, большинства уже не существует на свете, некоторые, может быть, уехали из Казани в другие города.

ШЕВЦОВ Вы помните, очевидно, тогда с первого курса был исключен Пчелин П., в связи со студенческой сходкой, которая была 4 декабря; он, по-видимому, успел проникнуть в зал. Сохранились списки студентов, среди них я встретил как раз и Ваше имя и фамилию. Имя Ваше в скобках записано как “Элья”, затем отчество записано – “Аронович”, а не “Арнольдович”.

РАТНЕР Отца звали моего Арнольд, но, возможно, там написано “Аронович”.

ШЕВЦОВ Имеются еще такие фамилии: Фолькман Ф. А.

РАТНЕР Фолькман был из другой гимназии, а Пчелин – казанский; его отец был здесь заведующим по коммерческой части.

ШЕВЦОВ Затем, Пятницкий, Разумов, Рау А. Я.

РАТНЕР Это все казанские.

ШЕВЦОВ Было 4 курса, 8 семестров.

РАТНЕР Да, это так.

ШЕВЦОВ Вы не знаете, сейчас кто-нибудь еще, кроме Вас, остался из однокурсников В. И. Ленина в Казани?

РАТНЕР У меня был товарищ Сапожников. Он умер. Мы с ним одновременно поступили в Университет. Был еще Никишев, Шорин. Они тоже умерли. Так что тех, кого я помню, их нет в живых.

ШЕВЦОВ Как Вы помните, В. И. Ленин все лекции посещал?
РАТНЕР Да, он на лекции ходил.

ШЕВЦОВ Ведь тогда, в основном, занятия происходили в виде лекций? Или была еще какая-нибудь форма занятий?

РАТНЕР Только лекции.

ШЕВЦОВ Так вот, В. И. Ленин одинаково относился ко всем лекциям? Вы тут говорили про лекции по истории русского права, что он говорил “Пойдем слушать лекцию по истории русского бесправия”. Значит, у него было разное отношение к некоторым лекциям.

РАТНЕР Да, были скучные лекции, поэтому Владимир Ильич предпочитал пойти в библиотеку, что-нибудь там прочитать.

ШЕВЦОВ А где была библиотека?

РАТНЕР Университетская библиотека была во дворе. Это была большая, центральная, главная библиотека. Владимир Ильич иногда ходил туда заниматься. Но вообще он лекциями интересовался, но относился к ним безразлично. Он посещал лекции, как правило.

ШЕВЦОВ А это 4 декабря, когда происходила сходка, он, значит, не присутствовал на лекции? Он ведь был инициатором этой сходки?

РАТНЕР В это время его не было на лекции. Он, как я уже говорил, в это время обходил аудитории вместе с другими товарищами и приглашал всех на сходку. Они сделали быстрый обход аудиторий, чтобы как можно больше собрать участников сходки.
(На этом беседа в кабинете тов. Макарова заканчивается. Дальше предпринимается совместно с тов. Ратнером обход здания университета).
1. Осмотр аудитории, бывш. № 12 (сейчас – кабинет языков).
2. Осмотр Ленинской комнаты.

РАТНЕР Насчет этой комнаты (которая называется Ленинской), – не помню, чтобы мы в ней когда-либо занимались. Такой аудитории, в которой окна выходили бы на Чернышевскую улицу (бывшую Воскресенскую),^[5] на первом курсе не было.

ШЕВЦОВ Вот здесь, под стеклом, сохранилось расписание занятий в 1887 году. Не напомнит ли оно Вам некоторые подробности? (Читает).

РАТНЕР Расписание планировалось на каждый час. Профессор Загоскин же, например, читал по 2 часа подряд и даже без перерыва. Читал блестяще, без конспекта.
На первом курсе было 3 основных предмета: история русского права, история римского права и русское гражданское право. Эти три предмета читались, главным образом, в двух аудиториях: внизу, в аудитории № 12, и здесь, наверху, в аудитории № 7.
Что же касается этой комнаты (называемой Ленинской), то я не помню, чтобы тут происходили лекции, и она использовалась бы под аудиторию. Я вообще этой комнаты не припоминаю.

МАКАРОВ Скажите Ваше мнение насчет организации комнаты-музея. Какую лучше взять, внизу, или здесь комнату наверху, бывш. аудиторию № 7?

РАТНЕР Конечно, будет удобнее здесь, наверху. Тут же рядом актовый зал, где происходила знаменитая сходка 4 декабря. Для экскурсий это будет очень удобно.

ШЕВЦОВ Не вспомните, где же это Вас Ильич хлопнул по плечу?

РАТНЕР Мы были с ним внизу, потом поднялись сюда по этой лестнице в аудиторию № 7. Загоскин в аудитории № 12 не читал, а читал здесь, наверху. Я помню, что эта аудитория, где Загоскин читал свои лекции, находилась недалеко от актового зала. Это была аудитория с окнами во двор.
Мне почему-то врезалась в память аудитория № 3, но, может быть, это было уже в следующем году, а эта аудитория называлась именно аудитория № 7.

ШЕВЦОВ Мы берем только то время, когда Ленин В. И. здесь занимался. Остальное время нас не интересует.