Библиография Холокоста – преследования и тотального уничтожения евреев в Европе в годы нацистского господства – насчитывает на сегодняшний день десятки, если не сотни тысяч наименований. Обширная литература распадается на самые разнообразные тематические, жанровые и стилистические потоки: мемуарная, исследовательская, художественная. Свои подходы к освещению темы предлагают представители различных дисциплин: истории, социологии, политологии, философии, психологии. Такое многообразие методологий и обилие интерпретаций обусловлено многомерностью феномена Холокоста, требующего рассмотрения в различных контекстах: еврейской истории, истории Германии, истории взаимоотношений еврейских групп с нееврейским населением в оккупированных нацистами регионах, истории Второй мировой войны.
Несмотря на детальную проработку отдельных аспектов темы в западной историографии, до начала 1990-х гг. практически неизученным “белым пятном” в нарративе Холокоста оставался вопрос о происходившем на оккупированных советских территориях. Этот вопрос не привлекал исследователей по ряду причин, среди которых не последнюю роль играла труднодоступность источников, хранящихся в советских архивах. Еще одна, более существенная причина состояла в том, что исследователи, сосредоточившись на таких проблемах, как процесс принятия решений центральными органами власти нацистского Рейха, преследование и уничтожение самой крупной еврейской общины в Польше, депортация в лагеря смерти еврейских общин из других стран Европы, реакция еврейского и нееврейского мира на геноцид и др., долгое время считали процессы, происходившие на оккупированных советских землях, второстепенными и принципиально ничего не добавляющими к пониманию сути нацистского геноцида евреев. Между тем, геноцид начался именно в завоеванных нацистами регионах СССР и лишь затем в круг уничтожения было вовлечено западно- и восточноевропейское еврейство.
В советской историографии судьба евреев в период нацистской оккупации не выделялась в отдельный предмет изучения подобно многим другим аспектам истории минувшей войны, не вписывавшимся в жесткие рамки определявших историческую память официальных идеологем. После распада СССР интерес к этой теме в постсоветских государствах был инициирован, в основном, еврейской общественностью, что наложило отпечаток на исследования (эмоциональная увлеченность предметом порой сочеталась с непрофессионализмом; большинство работ носило, скорее, общественно-публицистический, нежели академический характер). Лишь в последние пять лет тема становится предметом интереса со стороны институциональной историографии. При этом исследования Холокоста сталкиваются с неоднозначным отношением постсоветских профессиональных исторических сообществ, что объясняется как вовлеченностью последних в конструирование новых национальных моделей исторического развития и в дискуссии о содержании национальной и государственной истории, так и историческими факторами – жесткостью оккупационного режима на территории СССР и кажущейся поэтому (с точки зрения унаследованной от советских времен исторической памяти) “искусственностью” выделения “еврейского вопроса” как самостоятельной проблематики.
Постсоветская историография Холокоста только начинает выходить на уровень концептуализации, пребывая пока на начальном этапе накопления фактов и реконструкции событий. Монография российского исследователя И. А. Альтмана “Жертвы ненависти”, посвященная событиям Холокоста на оккупированной территории СССР, наглядно демонстрирует нынешнее состояние отечественных Holocaust studies и представляется своего рода итогом периода накопления материала, обобщением и систематизацией наработанных за прошедшие полтора десятилетия сведений и подходов. Перед автором монографии стояло несколько задач: “обобщить данные и выводы отечественной и зарубежной историографии по теме”, детально и всесторонне описать один из аспектов нацистского “нового порядка” на довольно большом географическом пространстве, рассматривая его в более широком контексте оккупационной политики, Второй мировой войны, международных политических событий, и тем самым показать взаимосвязь, существовавшую между генезисом “окончательного решения” и многими другими факторами, обусловившими его принятие, в частности, идеологическим характером войны нацистской Германии с СССР. Сверхзадача такого подхода – продемонстрировать читателю, что именно события на советских землях послужили своего рода катализатором дальнейшего осуществления политики endlцsung относительно всех европейских евреев.
Книга состоит из пяти глав, первые три из которых – “Нацистский оккупационный режим и евреи СССР”, “Гетто на территории СССР” и “Холокост евреев СССР: замысел, ход, итоги” – в соответствии с хронологическим принципом последовательно освещают основные этапы нацистской антиеврейской политики (внутри каждой главы изложение строится по географическому принципу); четвертая и пятая главы – “Сопротивление” и “Общество и Холокост” – построены по проблемному принципу.
Приступая к осуществлению замысла, автор начинает книгу со сравнений. В первой главе (“Нацистский оккупационный режим и евреи СССР”) он характеризует планы и действия оккупантов по отношению ко всему населению занятых советских территорий и подчеркивает существенные различия в экономическом, правовом, социальном, имущественном статусе евреев и нееврейского населения на первых этапах оккупации.
Пытаясь охарактеризовать такую немаловажную особенность войны нацистской Германии против СССР, как ее идеологический характер, И. Альтман уделяет значительное внимание пропаганде среди оставшегося в оккупации населения и тому месту, которое занимала в ней антисемитская доктрина. Освещаются условия возникновения и существования периодических изданий на оккупированных советских территориях, задачи, которые возлагались на них нацистами; содержание и степень популярности этих изданий; муссирование “еврейского вопроса” в изданиях различных регионов (подчеркивается, что существенные отличия в количестве, остроте и жанровом разнообразии антисемитских публикаций свидетельствуют об относительной самостоятельности редакций в выборе методов пропаганды); формы антиеврейской пропаганды (например, особенности отражения темы в рамках различных жанров и основные клише, использовавшиеся при освещении “еврейского вопроса”). Одним из достоинств исследования следует считать то, что автор прослеживает динамику антисемитской пропаганды, выявляя ее зависимость от событий на советско-германском фронте и от политических событий. Вместе с тем автор, совершенно справедливо отмечая прагматические задачи, преследовавшиеся пропагандистами, склонен сводить назначение пропаганды к роли одного (пусть и косвенного) из инструментов Холокоста. При этом без убедительного ответа остается поставленный автором вопрос о том, почему насаждение антисемитских идей продолжалось и в тех регионах, где еврейское население было быстро уничтожено. Ссылки на идеологический характер войны не дают исчерпывающего ответа на этот вопрос, здесь необходим подробный анализ механизма воздействия такой доктрины на местное население, являвшееся объектом пропаганды.
Вторая глава начинается с определения терминологии и классификации различных типов гетто, что является отнюдь нелишним ввиду многообразия форм, которые принимало это явление в различных регионах, а также разногласий среди исследователей по поводу содержания этого термина. В следующих разделах главы автор излагает статистику и анализирует особенности гетто в различных регионах: Молдавии, Украине, Белоруссии и Прибалтике. Самые новаторские страницы посвящены функционированию гетто и мест принудительного содержания на территории России – региона, по которому этот вопрос, как и другие аспекты Холокоста, изучены на сегодняшний день в наименьшей степени. Отдельный раздел главы посвящен еще одному малоизученному на сегодняшний день аспекту проблемы – функционированию юденратов (органов управления общинами, создаваемыми под контролем оккупантов) и еврейской полиции. И. Альтман рассматривает историю их создания и управления, особенности состава и деятельности по сравнению с аналогичными образованиями в Восточной Европе. Интерпретируя их деятельность, автор предпочитает употреблять термин “вынужденное сотрудничество” вместо термина “коллаборационизм”. Интересно, что используемый в книге оригинальный материал об организации еврейской администрации в зоне военного управления позволяет в принципе сделать вклад в инициированную недавно израильскими историками дискуссию о том, можно ли интерпретировать создававшиеся нацистами юденраты как существенные звенья в планировании ими “окончательного решения” или же еврейскую администрацию следует интерпретировать как самостоятельный этап оккупационной политики, не связанный напрямую с экстерминационными намерениями нацистов. Однако от какой-либо определенной оценки Альтман воздерживается.
Значительным шагом вперед в отечественной историографии следует считать небезуспешную попытку осветить различные аспекты повседневной жизни в гетто, предпринятую в следующем разделе главы (автор анализирует такие бытовые стороны проблемы, как вопросы жилья, топлива и питания, медико-санитарного обслуживания, религиозной, культурной и педагогической деятельности).
Глава 3 (“Холокост евреев СССР: замысел, ход, итоги”) охватывает заключительный, собственно экстерминационный этап нацистской политики по отношению к еврейскому населению. Не вполне оправданным выглядит название этой главы, из которого следует, что под термином “Холокост” понимается именно уничтожение евреев, в то время как на протяжении всей книги автор использует его для обозначения всей совокупности мер, реализованных нацистами по отношению к евреям в 1933-1945 гг. Глава также распадается на несколько разделов. В одном из них И. Альтман анализирует обстановку, в которой первоначальные намерения нацистов, направленные на вытеснение евреев из Третьего Рейха, эволюционировали до принятия решения об их истреблении. Именно эти страницы, посвященные узловым точкам истории Холокоста – переходу от массовых убийств к тотальному истреблению евреев, кристаллизации “окончательного решения” и причинам его осуществления нацистами именно на советской территории, поднимают монографию в методологическом плане до уровня современных работ таких западных исследователей, как К. Герлах, К. Браунинг, Я. Кершоу, П. Лонгерих, Д. Михман и др. Вместе с тем необходимо отметить, что автор исследования, лишенный возможности самостоятельно и подробно анализировать директивные документы и переписку внутри каждого из нацистских ведомств, вовлеченных в процесс принятия решений по “еврейскому вопросу” (структуры СС, ведомства вермахта, аппарат гражданской администрации), ограничивается приведением отдельных взглядов представителей зарубежной историографии. В результате читатель может установить примерную дату принятия приказа об убийстве евреев (Judentötungsbefehl), но не получает логичной и последовательной картины его появления.
В следующих разделах третьей главы автор предлагает собственную трехчастную периодизацию экстерминационной политики на территории СССР, оспаривая схему, предложенную некогда западными и израильскими исследователями, а затем проводит сравнительный анализ уничтожения евреев в регионах СССР, выявляет число жертв Холокоста на разных этапах и приводит сводную статистику этих потерь. Задача, преследуемая при этом, – “показать общее и особенное в судьбах советских евреев, проживавших в разных республиках Советского Союза”, – достигается автором путем сопоставления целей, методов и мотиваций военной, эсэсовской и гражданской администрации в различных областях, соотношения экономических, идеологических, политических и военных факторов, игравших ту или иную роль в каждом из регионов при реализации “окончательного решения”. Следует отметить, что в попытке произвести статистические подсчеты количества жертв автор не всегда последовательно использует какую-либо одну методику из нескольких известных на сегодняшний день, различие которых обусловлено спецификой используемых источников.^[1]
Отдельная глава книги посвящена вопросу, пока лишь в незначительной степени раскрытому в постсоветской историографии и подчас отягощенному стереотипами, неизбежно возникающими в том случае, когда проблематика Холокоста перекочевывает из академической плоскости в плоскость публицистическую: сопротивлялись ли евреи политике уничтожения? Этот вопрос связан с образом “пассивной коллективной жертвы”, возникающим при профанировании Холокоста в сфере массового сознания. И здесь автор предлагает разветвленную типологию еврейского Сопротивления, подразделяя феномен на “невооруженное сопротивление” и “организованное” (участие евреев во всеобщем подпольном движении, в организованных формах еврейской подпольной деятельности в гетто, в специфически еврейских партизанских отрядах).
В заключительной главе книги ракурс исследования несколько смещается от рассмотрения реакции на действия оккупантов их непосредственных жертв к анализу позиции советского руководства. Разумеется, политика советского правительства до начала войны и на различных ее этапах не могла нейтрализовать дискриминационный, а затем и экстерминационный напор нацистов. Однако в некоторых ключевых моментах позиция руководства СССР могла бы несколько изменить ход событий, в частности, содействовать уменьшению количества жертв. Рассматривая отношение Сталина и руководителей партийно-государственного аппарата СССР к “еврейской проблеме”, И. Альтман не склонен квалифицировать советский режим конца тридцатых – начала сороковых годов как антисемитский, предпочитая трактовать политику властей в этот период в утилитаристском, прагматическом ключе, демонстрируя, что “еврейский вопрос” рассматривался режимом как средство достижения более существенных и далекоидущих внутри- и внешнеполитических целей. Именно эта утилитаристская логика (характерная и для западных демократий), а не антисемитизм, по мнению автора, определяла отрицательное отношение сталинского руководства к возможности массового принятия еврейских беженцев в конце 1930-х гг.; она же обусловливала отсутствие информации об уже начавшихся событиях Холокоста в советской прессе (для избежания отождествления советской власти с еврейством, свойственного нацистской пропаганде), что информировало бы евреев об угрозе и содействовало бы их массовой эвакуации. В целом, политику советских властей в отношении евреев автор квалифицирует как “бездействие”, проявлявшееся на всех уровнях государственной системы, за исключением редких случаев, когда тема Холокоста педалировалась при защите внешнеполитических интересов или была связана с пропагандой, направленной на зарубежную аудиторию (это иллюстрируется автором на примере деятельности Еврейского антифашистского комитета).
Резюмируя, отметим, что автору монографии “Жертвы ненависти” удалось создать широкую панораму событий Холокоста на оккупированных советских территориях и осветить тему комплексно, с учетом самых разнообразных ее аспектов, в том числе и тех, которые являются дискуссионными и требуют дальнейшей проработки. Одним из главных ее достоинств является огромный массив информации (особенно по оккупированной территории России), вводимый на основе архивных данных в научный оборот. Другим не менее важным достоинством данной работы представляется то, что в условиях труднодоступности для большинства исследователей СНГ современной зарубежной литературы монография И. Альтмана может служить своего рода методическим ресурсом, так как использует и популяризирует различные подходы, разработанные за последние десятилетия в области Holocaust studies.