SUMMARY:

“Золотой век” Великого княжества Литовского (ВКЛ) в историческом сознании Литвы связывается с эпохой начала XV в., временем славы и могущества ВКЛ, когда оно простиралось от Балтийского до Черного морей. В историографии идея “литовской империи” не получила большой популярности. ВКЛ никогда не вело успешной имперской политики, ничего в истории княжества и не указывает на его имперский характер. Эта идея проявилась как ностальгия по времени величия страны, объединявшей в себе разные территории, народы конфессии, мирно уживавшиеся между собой – временам, когда страна имела имперский шанс. Эпоха завоеваний Гедимина (1314-1341) и Витовта (1392-1430) знаменует собой высшую точку исторического развития ВКЛ. Поэтому, когда в конце XV – XVI вв. Великое княжество стало нести территориальные потери в войнах с Московией, историческая память обратилась именно к образам Витовта и других великих литовских князей для укрепления литовской государственной идеи, мечтаний о новых победах литовского оружия. Последний всплеск побед был связан с именем Стефана Батория (1576-1586), которого считали продолжателем славных дел Ягайло и Витовта, королем, восстановившим историческую справедливость.
Топографический характер исторической памяти ВКЛ ясно отражает карта 1613 г., заказанная Николаем Радзивиллом. На ней представлена ВКЛ в границах начала XVII в. При этом земли, лежащие за Днепром, были показаны отдельно (Днепр воспринимался как граница ВКЛ при Витовте).
Интересно, что ностальгия по имперскому шансу ВКЛ оказалась более долговечной, чем само государство. Более того, топографическая память оказалась прочнее независимости и государственности.