В связи с празднованием трехсотлетнего юбилея Санкт-Петербурга в России появились различные издания, посвященные истории этого города, в частности, самому раннему ее периоду – эпохе Петра Великого. К этому же событию Голландско-российский архивный центр при Гронингенском университете приурочил публикацию библиографии, подготовленной Э. Вагемансом (E. Waegemans) и Х. ван Коннигсбрюгге (H. van Konningsbrugge) и посвященной российско-голландским связям.^[1] Была подготовлена к печати и библиография, составленная Вернером Схелтьенсом (Werner Scheltjens).^[2] У российских и западных ученых, разумеется, будет возможность дать оценку данным публикациям; нас же, прежде всего, интересуют оригинальные новаторские работы.
Несмотря на то, что до начала Французской революции эпоха Просвещения является хорошо документированным периодом российской истории, она все же таит в себе много загадок и неразрешенных вопросов. Так, например, еще только предстоит увидеть свет детальному исследованию истории Великого Посольства, реконструирующему шаг за шагом путешествие Петра Первого в Голландию в 1697–1968 гг. Такой труд должен быть свободен от того, что американцы называют “wishful thinking” – недостатка, свойственного, к примеру, работам патриотически настроенных историков как в России, так и в Нидерландах.
Одна из попыток проделать подобный труд была предпринята живущими и работающими в Париже российскими историками Дмитрием и Ириной Гузевичами. Их совместная работа была опубликована в северной столице России под названием “Великое Посольство” в новой серии “Корни Петербурга”, к выпуску которой приступило издательство “Феникс”.^[3] Авторов, в первую очередь, интересует предыстория Великого Посольства. Каковы были причины, побудившие Петра I отправиться в это путешествие? Что, кроме участия самого царя, отличает этот дипломатический вояж от предыдущих поездок, которые также часто именовались “великими посольствами”, как, например, миссия И. С. Прозоровского в Швецию в 1658 г.? По мнению авторов книги, Великое Посольство Петра не было собственно дипломатической миссией: царь отправился на Запад не столько за тем, чтобы просить о поддержке своей антитурецкой коалиции, сколько для того, чтобы совершить технологический grand tour. Причем задачей самодержца было не ознакомление с искусством своего времени, а изучение современной техники.
Как отметил Евгений Анисимов, автор предисловия к монографии, это было “путешествие за профессиональными знаниями, за информацией, в которой остро нуждалась Россия” (С. 7). Таким образом, Великое Посольство было, в первую очередь, образовательной поездкой: Петр отправился в Нидерланды и Англию, чтобы основательно и со свойственным ему неутолимым любопытством осмотреть все, что могло пригодиться в осуществлении тогда еще смутных планов относительно преобразования России. Анисимов видит основную заслугу Д. и И. Гузевичей именно в разработке этой гипотезы. Как подчеркивает историк, интерес Петра к западным странам был широк, но вовсе не безграничен. Так, царя не интересовали “демократические” институты этих стран – он сбежал с заседания английского парламента и покинул раньше времени заседание Генеральных Штатов. Свобода слова не предусматривалась для подданных самодержца. Напротив, его очень интересовали институты абсолютистской Швеции, из которых он многие позаимствовал.
В первой главе авторы исследования подробно останавливаются на предыстории Великого Посольства. При этом они полагаются на документы, из которых следует, что Петр долго вынашивал план большого путешествия, но ему для отправления на Запад нужна была победа над турками под Азовом, чтобы его могли воспринимать в европейских странах с уважением. Ведь до тех пор ни один русский правитель не покидал страну! По мнению авторов монографии, идея о путешествии возникла весной 1695 г., а ее автором был Франц Лефорт.
Гузевичи даже утверждают, что дипломатические цели Великого Посольства были на самом деле “дымовой завесой” (С. 29), скрывавшей истинные цели поездки, и ссылаются на авторитетного российского историка XIX в. В. О. Ключевского, который говорил о “настоящей воровской экспедиции (рекогносцировке) за западной наукой” (С. 30). Следовательно, речь, опять-таки, идет не о дипломатическом, а об образовательном путешествии царя (С. 36).
Во второй главе мы узнаем, что уже в самом начале маршрут был четко разработан, и что целью была и Англия. Это утверждение противоречит мнению некоторых историков, полагавших, что Петр планировал посетить только Нидерланды (и в итоге был разочарован в голландских кораблестроителях, оказавшихся слабыми в теории). И уж совсем удивительно узнать, что Петр был не против посетить и Францию (С. 41), что также противоречит известным утверждениям о том, что Людовик XIV категорически отказывался принимать “московитского варвара”.
В третьей главе книги не так уж много уделяется внимания дипломатической активности Великого Посольства, поскольку авторов более интересует легальная и подпольная шпионская деятельность миссии. Они справедливо задаются вопросом: была бы возможна Северная война без Великого Посольства? Ведь именно во время встречи Петра с Августом II в первый раз возникла мысль об объявлении войны Швеции. Оба монарха смогли вполне успешно держать заключенный de facto пакт в тайне от собственного окружения (С. 51).
В последующих разделах детально исследуется, что именно Петр изучал на Западе (глава IV), и что участники Великого Посольства привезли с собой из путешествия (глава V). Авторы говорят о “послах-туристах” и о “легальной разведке” (глава VI). В главе VII речь идет о найме иностранных специалистов на русскую службу, в главе VIII – о закупках материалов, оборудования и коллекций. Девятая глава посвящена анализу заключенных Великим Посольством контрактов и монополиям. В короткой десятой главе обсуждается вопрос о конспирации и шпионаже. Авторы работы справедливо указывают, что власти Риги были единственными, кто не пожелал участвовать в наивной игре и позволить Петру собирать сведения об укреплениях города. Они усмотрели в якобы невинном петровском любопытстве шпионаж. В других городах ничто и никто не мешал Петру и его посольству, насчитывавшему сотни человек. Однако, как утверждают исследователи, имели место и реальные случаи шпионажа: “А были ли в ходе Посольства действия, которые явно выходили за рамки легальной разведки? Были. Причем, часть из них совершалась тайно, в нарушение соответствующих писаных или традиционных норм, а на часть держатели информации и власть просто-напросто закрывали глаза, тем самым, переводя эти действия с уровня шпионажа на уровень легальной разведки” (С. 208). Тот факт, что произошло очень мало инцидентов, объясняется просто: “Европейские державы сами ему все подносили – бери, не хочу” (С. 210).
Заслуживает внимания также одиннадцатая глава, в которой подробно рассказывается об отправленных для обучения на Запад молодых людях. Они не участвовали в Великом Посольстве, а направились за рубеж вслед за этой миссией. В двенадцатой главе описываются результаты Великого Посольства, имеющие значение как для России, так и для остального мира. Отметим, что были русские, которые, побывав на Западе, и получив “прививку” европейской культуры, тем не менее, в дальнейшем оказали решительное сопротивление вестернизационным планам Петра. Например, среди таких можно назвать участников дела царевича Алексея – Александра Кикина и Абрама Лопухина (С. 227).
Свою рабочую гипотезу авторы книги описывают следующим образом: Великое Посольство было “революцией знания”. Оно представляло собой “силовой прорыв, осуществляемый по дипломатическим каналам под личным руководством царя; ...массированную акцию по захвату и переносу в Россию технического знания в невиданных ранее масштабах” (С. 232). Этот “перенос знания” касался практически всех аспектов жизни общества, которые участники посольства наблюдали вместе с Петром в течение нескольких месяцев: “изобразительное и прикладное искусство, театр, литература, администрация, церковь, дипломатия, наука и ее организация, натуральная история, математика, астрономия и гастрономия, быт, церемониал, костюм, политика, языки, финансы и банковское дело, право, экономика, медицина, периодическая печать, география, книга, кулинария, коллекционирование и музейное дело, музыка, сельское хозяйство, архитектура, этнография, садоводство, социальное призрение, образование...” (С. 232). Результатом этого стала возникшая в традиционной русской культуре оппозиция новой, российской культуре, культуре Российской империи.
Авторы исследования справедливо указывают на тот факт, что внешние дипломатические цели Великого Посольства легко достигались бы и без личного присутствия царя и без тех огромных затрат, которых стоило посольство. В конце концов, российское правительство до этого более 200 лет отправляло дипломатов в Вену и Речь Посполитую, и они с успехом выполняли свои задачи, пусть и на гораздо более низком представительском уровне (С. 234). Вполне очевидно, для Петра были важны не политические и дипломатические коалиции, а трансферт знания. Именно поэтому авторы выдвигают следующую гипотезу: “Массовый перенос технического знания удался под дымовой завесой сокрушительных дипломатических поражений” (С. 236). “Западные страны закрывали на [этот перенос знания] глаза, рассматривая [его] как способ подсластить пилюлю, как плату за дипломатические отказы, и не отдавая себе отчета в том, что создают техническую базу для роста будущего конкурента – дипломатического, военного, промышленного, торгового” (С. 236-237).
При этом исследователи справедливо отмечают, что в дни посольства сложно было представить себе, какой прыжок совершит Россия. Наиболее дальновидными оказались власти шведских пограничных земель – Риги и Нарвы. Но тем самым они, похоже, нанесли больший вред собственной стране, чем России! И в этом состоит определенный парадокс Великого Посольства. Еще при Петре I на Западе люди начали осознавать, соучастниками какого процесса они все оказались. В Нидерландах далеко не все радовались исходу сотен квалифицированных рабочих. Эту мысль без обиняков высказывает голландский автор Геррит Ян Гониг в переведенной на русский язык пьесе, написанной по случаю двухсотлетия Великого Посольства.^[4] В Заандаме, где Петр работает на верфи, некоторые ворчат (“Мне ужасно не нравится, когда эти иностранцы шныряют здесь: высмотрят всю подноготную нашей науки, а там... поминай их как звали”) или высказывают опасения: “Я не раз ставил себе вопрос: правильно ли мы поступаем, показывая все великому князю и научая его всем нашим ремеслам и искусствам, а также принимая в нашу службу эту иноземную молодежь. И я полагаю, что потом окажется, что мы нанесли большой вред нашей стране тем, что отпустили столько дельных людей в Россию и уступили ей столько образцов различных мельничных производств, ткацких станков и вообще разных фабричных тайн” (С. 36, 54).^[5]
В заключительной главе (“Петербург и его корни”) авторы обращают внимание на связь между Великим Посольством и возникновением Санкт-Петербурга. Не будь Великого Посольства, получила ли бы Россия в свое владение Ингерманландию, где был построен город? Смог бы Петр построить свой “‘парадиз’ на Земле – синтез моря, рек и каналов” (С. 245)? Не будь Великого Посольства, Петр вместо Балтийского моря обратил бы свой взор на Юг, на Черное море, и воевал бы против турок, а не против шведов. Вероятно, он построил бы новый город с прочной и неприступной крепостью, но этот город звался бы не “Венецией Севера”, не “Новым Амстердамом”, а каким-нибудь “восточным Марселем”.
Но Петр не желал города на юге, ему нужны были не ворота на Восток, а окно на Запад. Хорошо известно высказывание Петра, донесенное до нас Нартовым: “Если Бог продлит жизнь и здравие, Петербург будет другой Амстердам” (С. 251).^[6] Даже само имя города было голландским – сначала оно звучало как Санкт-Питер-Бурх, обрусев со временем и превратившись в Санкт-Петербург. Но народное название “Питер” существовало всегда, даже в течение коммунистического периода. В приливе эйфории добрых чувств к Нидерландам, Д. и И. Гузевичи заключают: “А последний российский император – полунемец, полудатчанин и православный великорусский патриот, не разобравшись в голландских и немецких корнях с русским прононсом, заменил [имя города] в 1914 г. на Петроград. С чего и начались беды” (С. 252).
Исследование Д. и И. Гузевичей содержит подробную библиографию и интересные приложения (в числе которых состав и маршрут Посольства). Авторы подробно проработали существующую литературу в поисках полезной информации. Если бы книга была переведена на голландский язык, она бы бесспорно удостоилась многих похвал. Жаль только, что в издании нет указателя и иллюстраций. Возможно, следовало бы подчеркнуть специфическую тему исследования в подзаголовке, чтобы четче выделить достоинства данной работы.