В рамках реализуемого Ab Imperio в 2005 г. интеллектуального проекта новой имперской истории редакторы журнала решили обратиться к проблеме самого понятийного аппарата, которым оперировали современники империй и историки, сформулировав годовую тему так: “Языки самоописания империи и нации”. В основе нашего “лингвистического поворота” было понимание того, что континентальные европейские империи, будучи по сути домодерными формами организации политического, социального и экономического пространства, продолжали существовать, тем не менее, в эпоху Нового времени и были вовлечены в процессы модернизации. Описание европейского модерна во многом определялось нормативным пониманием “нации” как ключевого блока в организации политического и социального пространства, и сами общественные и гуманитарные науки, как мы их знаем сегодня, сформировались в рамках этого нормативного представления. Поэтому империи практически не оставили рационализированного и развернутого самоописания, сопоставимого, например, с дискурсом модерного национализма и отличного от “национализированного” модуса модерного обществоведения. Для того, чтобы понять, насколько современная “нациоцентричная” оптика исторического анализа влияет на наши представления об “империи”, мы предложили авторам журнала попытаться реконструировать возможные языки самоописания империи в разных областях: в науке, искусстве, социальной сфере, геополитике, законодательстве, династическом мифе и религии. Нас также интересует эволюция этих языков под воздействием столкновения унаследованных от домодерного периода концептов (например, “династия” или “сословие”) с концептами, порожденными динамикой модерна (к примеру, “государство” или “класс”), коллизии автохтонных реалий с заимствованными из модерного национального контекста идеями и практиками.
В предлагаемом вниманию читателей номере журнала мы решили сосредоточиться на проблеме политического языка и языковой политики в полиэтничном и культурно гетерогенном пространстве континентальной империи. “Реальная” политика как последовательность задокументированных и обоснованных действий субъектов власти является наиболее очевидным кандидатом в “нарративы” имперского самоописания. С другой стороны, внутренняя динамика имперского пространства раскрывается через функционирование языков входящих в империю этноконфессиональных групп (т.е. “язык” в самом буквальном смысле). В этом случае речь может идти о специфике ситуации культурного контакта, о преобладании “имперской нации” или региональных культурных центров, а сама языковая политика в империи может рассматриваться как вполне аутентичный язык ее самоописания.
Главная проблема с изучением политики как некоего недорефлексированного имперского метаязыка (и языковой политики – в частности) заключается в том, что в последние десятилетия исследования феноменов “политического” и “языка” развивались по встречным траекториям. В результате антропологического и языкового “поворотов” конца ХХ в., развития постколониальных исследований и новой политической истории “язык” и “политика” стали определяться и изучаться взаимотавтологично: языковой контакт все чаще осмысливается в терминах политического конфликта, а политический акт анализируется в категориях лингвистики (таких, как “грамматика” или “синтаксис”). Привнесение такой бинарной модели “язык/политика” в имперские исследования чревато возрастанием взаимных проекций по экспоненте благодаря множественности субъектов политики и полиглоссии имперского пространства. Поэтому задачей номера, посвященного политическому языку и языковой политике в империи, мы видим прежде всего растождествление элементов привычно двуединой формулы “политика” – “язык” и поиск способов преодоления тавтологичности анализа этих двух ключевых феноменов. Прежде всего для этого в рубрике Методология мы обратились к существующему опыту максимально нюансированного изучения языка и политики в имперском контексте. Открывает рубрику статья Эндрю Томпсона, посвященная семантике категории “империи” в британском политическом дискурсе рубежа XIX и XX веков. Вопреки распространенным представлениям о коренном отличии “заморской/модерной” от “континентальной/архаической” империи метод анализа и выводы Томпсона кажутся крайне релевантными для изучения Российской империи. Эндрю Томпсон демонстрирует гетерогенность и многозначность британского политического языка и его обусловленность интересами и идейным горизонтом политических акторов. “Империя” как политическая реальность оказывается обусловленной конкурирующими дискурсами, и смена доминирующей “политической проекции” приводит к реальному изменению характера Британской империи! В специально написанном для Ab Imperio “Постскриптуме” Томпсон говорит о важности осознания взаимовлияния и взаимосвязи национального и имперского дискурсов в эпоху параллельного существования империй и национальных государств.
Другим важным ресурсом для разработки интересующей нас темы в российском контексте, наряду с историографией иных имперских обществ, является опыт постколониальных исследований. Стандартный “постколониальный” подход к проблеме рассматривает язык не просто как часть политики, а как квинтэссенцию политики. Этот ортодоксальный подход постколониальных исследований критически рассматривает Билл Ашкрофт в одной из глав своей книги. Анализируя колониальную языковую ситуацию с точки зрения лингвиста, он отказывается от жесткой оппозиции “власти-подчинения” в пользу сложной и нюансированной модели, учитывающей особенности конкретной ситуации коммуникации, механизмов смыслопорождения и способности языка задавать новую культурную дистанцию и переопределять отношения власти-подчинения. Признавая ситуативность и процессуальность возникновения значения в языковом акте, Ашкрофт утверждает диалогический характер языкового контакта – и политического взаимодействия. В модели Билла Ашкрофта российский читатель легко узнает знакомый по работам московско-тартусской школы семиотический треугольник “Автор – Художественный текст – Читатель” как единую смыслопорождающую систему. Однако Ашкрофт радикально усложняет эту схему, накладывая ее на ситуацию культурного конфликта и политической иерархии, разделяющей Автора и Читателя в постколониальной ситуации, когда лишь невидимая среда текста/языка выступает в роли медиума, сложно и неоднозначно соединяющего представителей очень разных миров. Предлагаемая Биллом Ашкрофтом модель функционирования языка в гетерогенном обществе очень интересно “накладывается” на российский имперский контекст.
Наконец, Владимир Алпатов в интервью нашему журналу размышляет о языковой политике непосредственно в Российской империи и СССР. По его мнению, эта политика определялась динамикой двух сил: стремлением к взаимопониманию, усиленным модернизационными процессами языковой гомогенизации – с одной стороны, и потребностью идентичности, необходимостью учитывать, а порой и использовать языковые различия как маркеры местных, этнических, национальных особенностей – с другой. С этой точки зрения языковая политика в империи оказывается фундаментально отличной от нормативной ситуации в национальном государстве, где языковая гомогенизация является одним из условий эффективного функционирования национального рынка и последствием выстраивания таких национализирующих институтов, как школа или медийный рынок. В империи, в условиях непрекращающейся динамики взаимоотношений между имперскими институтами, региональными национальными центрами притяжения и полиэтничным населением, языковая гомогенизация вовсе не является единственным и безусловным выбором различных социальных и политических акторов. Схожесть языковой политики в Российской империи с языковыми политиками современных ей западноевропейских стран условна и касается лишь провозглашаемой долговременной цели обрусения меньшинств, но необходимость противодействия культурному влиянию крупных этноконфессиональных групп (польскому в Западном крае или татарскому в Поволжье), а порой и миссионерскому православному “драйву” зачастую требовала поддержки и развития местных языков и наречий. В то же время декларируемое рациональное стремление к языковой гомогенизации показывает, что модели национального государства воспринимались бюрократами империи как “естественные”. Налицо контраст между восприятием языкового пространства как идеального, соответствующего норме, вытекающей из концепции национального европейского государства, и диверсифицированным пространством империи с ее уникальными конфигурациями этнических, национальных, культурных и языковых идентичностей.
Динамика этого конфликта прослеживается в форуме по “алфавитной” политике в Западном крае Российской империи, которому целиком отведена рубрика История и с которым тематически связана публикация документов (иллюстрирующих конкурирующие политические проекты в отношении украинского языка как языка школьного обучения в Днепровской Украине в начале XX в.) в рубрике Архив. Политическая борьба и общественные дебаты по поводу наиболее “материального” и при этом семиотически значимого аспекта языка – графической системы его записи – кажутся очевидной отправной точкой для дальнейшего изучения языковой политики в Российской империи. Публикуемые материалы, посвященные литовской, украинской и белорусской языковым ситуациям, демонстрируют многозначность употреблявшихся современниками ключевых понятий (“язык”, “наречие”, “народность”, “русскость”), ситуативность/контекстуальность присвоения значений этим понятиям и обусловленность языковой политики множеством обстоятельств, подчас не имеющих отношения ни к политике, ни к языку.
Рубрика Политология, социология, этнология посвящена анализу современной языковой политики на Украине и в Казахстане, в Новейших мифологиях публикуется статья о комплексной проблеме языка, национальной идентичности и суверенной государственности в Молдове. В рамках продолжающегося проекта Ab Imperio “Искусство написания истории империи и нации” в рубрике ABC: Исследования империи и национализма на этот раз публикуются материалы, посвященные ситуации с изучением и преподаванием истории в современном Азербайджане.
Обширный рецензионный отдел знакомит читателей с реакцией представителей международного сообщества исследователей Восточной Европы на новые книги по истории и современности постсоветского пространства.
Редакция Ab Imperio выражает особую признательность приглашенным редакторам Михаилу Долбилову и Дариусу Сталюнасу за подготовку тематического форума “Алфавит, язык и национальная идентичность в Российской империи”.

Редакция Ab Imperio:

И. Герасимов
С. Глебов
A. Каплуновский
M. Могильнер
A. Семенов