Украинская греко-католическая церковь (далее – УГКЦ) принадлежит к так называемым восточным католическим (униатским) церквям, возникшим в XVI-XVII вв. и действующим в настоящее время в Украине, Румынии, Словакии, Венгрии и на Ближнем Востоке. Униатские церкви являются феноменом, порожденным контактной зоной римо-католичества и православия. Как известно, они сочетают, каждая в разной мере, римско-католическую догматику и православную обрядность. В истории УГКЦ такое пограничное положение служило перманентным источником кризиса церковной идентичности, ощущавшегося, в первую очередь, в среде клира. Часть духовенства всегда стремилась к акцентированию того или иного конфессиональныого элемента. Одни, их называли “западниками”, или “латинниками”, желали в большей степени сблизить УГКЦ с римско-католической церковью, ратуя за введение, например, целибата или григорианского календаря. Другие, их называли “греками”, или “эллинистами”, наоборот, стремились к большему насыщению церкви “византийской” традицией, например, в обрядовой части. Усилия последней группы иногда приводили к полному переходу в православие, как это имело место в 1880-е годы.
Обе стороны неоднократно пытались (особенно в 1930-х гг.) представить эту дилемму как проблему культурного, политического и даже цивилизационного выбора между католическим Западом и православным Востоком. В то же время была группа духовенства, для которой существующий симбиоз латинской и православной традиций являлся самодостаточной ценностью. Более того, именно в нем она видела экуменическую миссию УГКЦ на территориях, где проживали восточные украинцы и русские. Представителем этой группы был хорошо известный иерарх УГКЦ – митрополит Андрей Шептицкий (1865-1944), об усилиях которого по созданию греко-католической церкви в России сейчас уже известно довольно много.^[1]
Практически с момента возникновения греко-католической церкви ее история оказалась в центре религиозных споров, в которых участвовали римско-католические, православные, униатские и даже протестантские авторы. В XVII в. история греко-католической церкви постепенно мифологизируется как самими униатами, так и их оппонентами. В ХIХ – ХХ вв. к этому процессу подключилась российская имперская, а затем и советская историографии.
Дореволюционная российская историография продолжила традицию православных полемистов Речи Посполитой XVII в., усматривавших в появлении греко-католической церкви католическую (ватиканскую, иезуитскую и польскую) интригу, направленную, впрочем, не только и не столько против православного Киева, сколько против самого ядра “святой Руси” – Московии-России. Эта интерпретация получила дальнейшее развитие в советской историографии и атеистической литературе, в которой УГКЦ рассматривалась как реакционная, буржуазно-клерикальная сила. Различные варианты этого стереотипного представления о “греко-католиках как орудии/результате католического заговора против России и/или православия” можно обнаружить и в современной российской историографии, особенно в работах, изданных при поддержке Русской православной церкви (далее – РПЦ), а также в публикациях националистического характера. Отдельные представители современного ревизионистского направления в историографии, критически относящиеся к унаследованным стереотипам,^[2] не имеют, увы, такого сильного влияния на общественное сознание православных украинцев и русских, как средства массовой информации, сфабриковавшие “черную легенду” об униатах. В позднесоветскую эпоху история УГКЦ “пополнилась” новыми стереотипами благодаря событиям 1989-1992 гг. в Западной Украине, когда вышедшая из подполья УГКЦ успешно возродилась, вернув себе практически все отобранные у нее в 1946 г. храмы.
Проблемам церковной жизни Западной Украины в последнее десятилетие и стереотипам, связанным с трактовками ее прошлого и настоящего, и посвящен рецензируемый сборник, в который вошли материалы семинара по истории УГКЦ, состоявшегося в Москве осенью 2002 года. В сборнике опубликованы работы семи российских и украинских авторов разной конфессиональной и институциональной принадлежности. Трое из них имеют прямое отношение к УГКЦ, представляя как бы взгляд “изнутри” церковной организации на обсуждаемые темы. Это о. Иосиф Милян, руководитель Комиссии по делам молодежи УГКЦ (Львов); Иван Гречко, председатель Клуба украинской греко-католической интеллигенции (Львов) и о. д-р Мирон Бендык, ректор Епархиального катехизического института Пресвятой Троицы УГКЦ (Дрогобыч). Исследовательский взгляд “извне” предлагают четыре автора – Андрей Юраш, сотрудник Львовского национального университета; Виктор Еленский, главный редактор религиоведческого журнала “Людина і світ” (Киев); Инокентий Павлов, преподаватель Библейско-богословского института ап. Андрея (Москва); Николай Митрохин, директор Института изучения религии в странах СНГ и Балтии (Москва).
В центре внимания участников семинара – две темы: события 1989-1992 гг. и их предыстория, а также стереотипы, которые эти события породили. В статье “Присутствие Московской Патриархии в Галиции: история и итоги” (название ее, впрочем, не совсем соответствует содержанию) И. Павлов приводит краткий, но довольно содержательный очерк истории УГКЦ, доводя его до 1946 г., когда организованный советскими спецорганами неканонический Львовский собор отменил Брестскую унию и “воссоединил” греко-католиков с РПЦ. И. Гречко, автор одной из статей сборника (“Возрождение УГКЦ в Украине”) и непосредственный участник событий 1989-1992 гг., в летописном стиле старается беспристрастно рассказать о борьбе УГКЦ за легализацию и возвращение храмов. Под другим углом предлагает посмотреть на возрождение УГКЦ на изломе 1980-90-х гг. И. Милян в статье “Церковь и демократия”. По его мнению, возрождение церкви не стоит рассматривать только лишь как побочный результат перестройки и кризиса власти. Напротив, церковь была активным участником перестройки и влиятельным региональным фактором демократических преобразований в УССР. Таковым она остается и в современной Украине. Историческую тему как бы завершает документальное приложение – фрагменты стенограммы встречи восьми архиереев РПЦ с Председателем Верховного Совета СССР А. И. Лукьяновым 1 февраля 1990 г., на которой обсуждалась ситуация в Галиции. Документ (публикаторы почему-то позабыли указать его архивные реквизиты) беспристрастно демонстрирует панические настроения архиереев, возникшие из-за успехов УГКЦ в регионе.
Тема мифологизации образа УГКЦ затрагивается в разной степени в статьях А. Юраша (“Православно-католические отношения и электоральные предпочтения в современной Галиции”), Н. Митрохина (“Худшее, конечно, впереди: Русская православная церковь на Западной Украине”) и В. Еленского (“Православно-греко-католический конфликт в Украине: последняя фаза”). Их общее внимание привлекло расхожее представление об “острейшем межконфессиональном противостоянии на Западной Украине”. Все трое убеждены в несоответствии этого представления действительности. По мнению А. Юраша, конфликтный период в истории УГКЦ завершился в 1993 г., и говорить о том, что он продолжается сейчас, безосновательно. Для выяснения реальной ситуации Н. Митрохин совершил в 1998-2002 гг. четыре поездки в Западную Украину, посетил все области региона, проинтервьюировал 8 из 10 архиереев Украинской православной церкви Московского Патриархата (далее – УПЦ МП). Архиереи охотно рассказывают страшные истории приезжим московским журналистам, взывая через них к православному миру о помощи (в первую очередь, материальной). Но при более обстоятельном разговоре, пишет Н. Митрохин, выясняется, что на личном уровне большинство православных архиереев пребывают во вполне дружелюбных отношениях с греко-католическими иерархами. Такие рассказы журналистам об агрессивности униатов, стремящихся полностью искоренить УПЦ МП, или об абсолютной враждебности органов власти к их церкви Н. Митрохин считает необоснованными.
На самом же деле, на храмы, построенные православными, посягательств со стороны УГКЦ не было и нет, а “местные и центральные судебные органы в конфликтных ситуациях довольно часто выносят решения в пользу УПЦ МП”. Тем не менее, стереотип о тлеющем межконфессиональном конфликте и “холодной войне” сторон живуч среди клира УПЦ МП-РПЦ и продолжает муссироваться на страницах ее собственных (и сочувствующих ей) печатных и электронных изданий. Причину этого другой автор, В. Еленский, усматривает в том, что, хотя конфликт и завершился в начале 1990-х годов, но опыт его был настолько травматичен (особенно для УПЦ МП-РПЦ), что до сих пор продолжает предопределять поведение сторон в межконфессиональных отношениях. История православно-греко-католических отношений в Украине в последнее десятилетие демонстрирует “утверждение конфликтогенной модели восприятия ‘иного’ в сознании субъектов конфликта вообще и лидеров конфликтующих групп в частности”. Для подтверждения этого тезиса автор статьи напоминает о заявлениях иерархов УПЦ МП-РПЦ, сделанных в связи с визитом Иоанна Павла II в Украину, который они поторопились осудить, оказавшись неспособными оценить значение данного события вне конфликтной парадигмы отношений.
По мнению В. Еленского, “православно-греко-католический конфликт” на Украине переживает сейчас “последнюю фазу”. В то же самое время Н. Митрохин предостерегает, что худшие времена для УПЦ МП еще впереди. Ее клир, продолжая жить стереотипом о мифических “бандах униатов”, игнорирует или не придает большого значения деструктивным процессам внутри самой УПЦ МП – например, отсутствию единства по вопросу об автокефалии, явному противостоянию черного и белого духовенства, низкому профессиональному уровню церковных СМИ и преподавания в учебных заведениях. Если существованию УПЦ МП что-то и угрожает извне, то это не происки католиков, а укрепление позиций украинского национального православия (Украинской православной церкви Киевского Патриархата (далее – УПЦ КП) и Украинской автокефальной православной церкви (далее – УАПЦ). Перспективы УГКЦ очерчивает представитель ее же клира, М. Бендык, в статье “Экклезиологические перспективы УГКЦ: к вопросу о патриархате”, которую сложно читать без иронической улыбки. По мнению автора, УГКЦ уверенно идет к обретению патриархата (этой цели активно добивается нынешнее руководство УГКЦ), и от этого выиграют все участники межконфессионального диалога в Украине – и католики, и православные разных юрисдикций, и, конечно, не в последнюю очередь, сами греко-католики. Следуя этой наивной логике, можно предположить, что иерархи УГКЦ стремятся к патриаршеству не для поднятия престижа собственной церкви, а ради других конфессий, которые должны быть заинтересованы в скорейшем обретении патриархата греко-католиками.
В целом сборник дает удовлетворительное представление об экклезиологической ситуации в современной Западной Украине и связанных с историей УГКЦ мифах. Впрочем, картина была бы более полной, если бы была представлена точка зрения УПЦ МП-РПЦ. Приходится также сожалеть, что позиция УГКЦ была озвучена далеко не главными представителями ее интеллектуальной элиты, каковыми сейчас, несомненно, являются глава УГКЦ, кардинал Любомир Гузар и ректор церковного университета в г. Львове о. Борис Гудзяк. Оба имеют западное образование (последний – выпускник Гарварда) и мыслят миссию и идентичность сегодняшней УГКЦ совершенно по-другому и в других категориях,^[3] в отличие от греко-католических авторов, участвовавших в упомянутом семинаре.
Негативное впечатление производит отсутствие редакционных предисловия и послесловия к сборнику, а уровень его полиграфического оформления оставляет желать лучшего.