1.

НАРТ. Ф. 41. Оп. 2. Д. 1073. Лл. 33-43об.
13 апреля 1883 г.

В КАЗАНСКИЙ ОКРУЖНОЙ СУД^[1]

ОТЗЫВ

По мудрости Божьей, на основании Божьего издания духовных, военных и гражданских законов, я, мёменихан,^[2] поверенный ислама, то есть Божьего полка определенный дистаночный начальник, служащий Богу и Царю и чрез святую науку гирфанию,^[3] для образования народа, толкователь Божий, то есть, что самое нужное, необходимое признание Бога и Царя; разъяснитель природный, благожизненный старовер-мусульманин, верноподданный Монарху, сословия тюрки, сын муллы светлого ума, потомственный духовный дердеманд дервиш,^[4] сотрудник всему миру, Мюстахит тюрки,^[5] то есть вероисповеданник, Багаутдин Альбулгари Догагой Хамзин Ваисов, даю сей отзыв по следующим пунктам согласно поданному прошению в С.-Петербургскую Комиссию,^[6] чрез Казанскую Почтовую Контору настоящего 1883 года, под № 36.
1, Я, мёменихан, поверенный ислама Ваисов, имею веру ислама магометанской; 2, я, мёменихан, поверенный ислама, имею религию Ханафи Акзамской;^[7] 3, я, мёменихан, поверенный ислама Ваисов, имею секту Аглюсюнат Бальзамжат сюннинской; 4, я, мёменихан, поверенный ислама Ваисов, имею обряд Китаб Сюнат, как есть магометанский, то есть фиркаи назия не Монтадига, не Шига и не самозванец,^[8] но настоящий благожизненный старовер-мусульманин, так как согласно точки, точно святой шаригат, чрез Божие издание святого Алкорана; [нрзб.] Бога, то есть не мертвый; 5, я, мёменихан, поверенный ислама Ваисов, имею от роду 73 года, родился в Казанской губернии, Свияжского уезда, дер. Сатламышевой, 12 сентября 1810 года; 6, я, мёменихан, поверенный ислама Ваисов, остался от отца молодым сиротою с матерью. Хазрят отец мулла Хамза умер в той же деревне Сатламышево в 1812 году; хазрята мать Биби Ямиля Мухамедьяровна была великая ученая, то есть образованная, дочь губернского ахуна, или благочинного; она меня, Ваисова, учила сама до 9 лет, потом отдала учителю святой науки гирфании в Саратовскую губернию, Хвалынского уезда, дер. Большой Колоткинской^[9] дердеманду дервишу Хазряти Ишану Ягафару Сани Альбулгари Кипчатскому; сама Хазряти мать Биби Ямиля Мухамедьяровна умерла здесь в Казани в 1850 году; 7, я мёменихан, поверенный ислама Ваисов, получил эту святую науку гирфанию по воспитании у него хязрята Ишана Ягафера Сани Альбулгари; потом остался на его месте дервишем, то есть он свои служебные обязанности передал мне, Ваисову, и все свои полные права на отечество, потом дал мне документ, или аттестат, этот документ мой в настоящее время находится в Казанском Губернском Правлении, куда был представлен 22 сентября 1882 года. Он сам, хазряти Ишан Ягафер Сани Альбулгари получил воспитание святой науки гирфании в Мекке и Медине, где наш Божий храм Магометанский, тот самый великий дердеманд дервиш Абдулхалик Булгари и остался после на его месте дервишем, Богоугодником; воспитатель мой хазряти Ишан Ягафер Сани Альбулгари умер в той же деревне Большой Колоткинской, 16 декабря 1862 года; 8, я мёменихан, поверенный ислама Ваисов, после извещения хазряти Ишана Ягафера Сани Альбулгари по принятии Богослужебной обязанности доносил в 1863 году Его Императорскому Величеству Александру II Монарху, потом производил дознание, после дознания эту обязанность, то есть чрез Божие издание духовных, военных и гражданских законов, определенных в порядке родословной дервиша, по утверждению Правительством Божьего полка дистаночный начальник дердеманд дервиш Ваисов напечатал 30 тысяч экземпляров книг для образования Российского народа в 1874 году; 9, я, мёменихан, поверенный ислама, имею для образования Российского народа положение Божье, свое собственное издание, 10 тысяч экземпляров книг, и каждый экземпляр, составленный чрез мудрость Божию, заключает на имя Его Императорского Величества святую молитву для будущего Его и всегдашнего всякого благополучия и благоденствия, Его Августейшему Дому и всей Царской фамилии, и благополучия всей Его Державы, далее всему потомству; это положение обстоятельства и в интересах Его Императорского Величества, моление Божией святой молитвы, нынче между народом неуважаемо, не принято даже никем и не взято во внимание в необходимую ее надобность, так как этот свет определения Божия, без святой молитвы, нет ничего, обязательно должны все приносить Царю Небесному Богу за своего Царя свое святое моление; вместо же святой молитвы для формы читают как чрез философию, составленную ерунду, против сердца Божьего. Вот пришло какое нынче время между народом для Бога и Царя, и вера нипочем; чрез это образовались два издания: 1-е издание сатана – наука философия и 2-е – человеческое изобретение – есть 2-е издание нового закона; на этих двух основаниях все действуют по своей воле, что есть справедливо и что есть несправедливо, и не веруют в признание Бога и Царя, и не хотят знать ничего, только исполняют, что желают сами, даже не требуют ничего, только нуждаются в требованиях этих двух изданий, как припасти капитал, потом чрез этот капитал приобретает чужой капитал, потом грабит, душит, не понимая, справедливо ли или нет признавать Бога и Царя, и как нападает на Помазанников, – больше этого им ничего не нужно; все это происходит от этих двух изданий, – чего сохрани Бог. Если уж это не так, то по требованию, что справедливо признание Бога и Царя истинны и несправедливо – чрез мытарства и хитрость, зачем же Казанский Окружной Суд приказал Судебному Приставу продать с аукционного торга, составленную в количестве 30 тысяч экземпляров книг святую молитву на имя Его Императорского Величества Александра II Монарха, что сделал злое пред Его Особой, по желанию проклятого демона, сатаны, и не действовал бы так незаконно и неосновательно, почитая Бога и Царя, и меня, составителя святой молитвы, Божьего полка определенного дистаночного начальника, дердеманда дервиша Ваисова; тогда бы не признал сумасшедшим, тогда как я действительный светлый ум; в чем подтвердит факт, изложенный в газете “Новое Время”, и состав моей молитвы. № этой газеты 1769, от 30 января и 11 февраля 1881 года, напечатана в С.-Петербурге. Если бы правильны эти два издания, что есть наука философия, и 2-е издание закона, зачем эта измена при преклонных летах, вот как светлое солнце доказательство этого положения, секретная измена, и за что чрез это положение я дердеманд дервиш Ваисов, страдаю в настоящее время в Казанской Окружной Лечебнице, где я как отрубленная голова, и как страдали древлепророки Иосиф Прекрасный и пророк Аюп,^[10] точно так страдаю я, Ваисов. Кроме этого, я имею еще 12 цензур,^[11] тоже интереса Его Императорского Величества и для Божьего образования народа, и чрез это арестование где я могу их отпечатать; вот это то положение и заключает в себе и учиняет разорение народу и стеснение Помазаннику – сохрани Бог. Аминь. 10, Я, мёменихан, поверенный ислама, дердеманд дервиш Ваисов, стараюсь силою святой науки гирфании образовать по-Божьему народ, чрез Божие издание духовных, военных и гражданских законов и как можно между народом прекратить негодяя, соблазнителя, прелюбодея, бунтовщика и пьяницу и научаю поступать, как справедливо признание Бога и Царя. Указываю так, уклоняют и подчиняют друга народа особенно татары, которые начинают чрез это увещевание и указание, не принимают во внимание резон, поступают против речи Божьего положения, говоря так, что нынче закон новый, верования, наши муфтий, казей, ахун, муфтасиба, муллы,^[12] все эти положения новой веры, а ты один, откуда взялся этот старовер и зачем идет против их муллы, за это меня хотят лишить жизни, даже и теперь лезут ко мне прямо к горлу, не дают мне никакого и нигде покоя, от этого дом, где я живу, всегда заперт, никуда не выезжаю и никого к себе не принимаю, только хожу туда, когда придут из общества пригласить меня для чтения Богу святой молитвы за Царя, кроме этого никуда и даже не езжу к родным своим; вот как я стеснен и вот так вольно нынче зло чрез должностных лиц, сохрани Бог. В доказательство уклонения отечества и неподчинения как справедливо и как несправедливо признание Бога и Царя, в приглашениях меня к себе в дом для чтения молитвы сколько раз было измены, подавали прошения Мировому Судье, арестовывали меня чрез земский арестный дом, мало этого, завели против меня дела и в настоящее время производит следствие Симбирский Судебный Следователь, чрез 2 участка Казанского Окружного Суда Судебного Следователя. Вот справедливость этого 2-го издания закона; как за одно дело судят меня, дердеманда дервиша Ваисова, десять раз, кроме дервиша 20 дел в совокупности наказания, один раз, когда так власть злая, на что именно администрация; 11, я мёменихан, поверенный ислама, Божьего полка определенный дистаночный начальник, дердеманд дервиш Ваисов, издание философии избегаю и чрез его человеческое изобретение 2 издания закона, чрез силу его состава, перевода алкорана тоже избегаю, потому что это есть философия, что в ней есть только сила убеждения проклятого демона сатаны, но у него справедливого ничего нет, сила его заключается только в том, как бы заглушить власть Божию, как убивать помазанника и как заморить народ голодом и между народом, чтобы не было кроме обмана, соблазна прелюбодеяния, вот тайное секретное положение, тот, кто именно признает Бога и Царя, уклоняется святого духовного отечества и не стоит этой науки философии, занимается и проводит свое дорогое время, особенно кто признает смерть, то есть умер чрез это положение, что буду отвечать пред Богом, вот кому стоит это выдуманное о всем, или не понимает это свет, вольному воля, потому что Бог дал волю для того проклятого демона сатаны, Бог указал дорогу, хоть иди в свой правый суд, иди в свой левый, только важное вот что, пред Богом действительно есть ответ, что именно этот свет получил, должно донести, отвечать хорошее и худое, хорошее – рай, а дурное – тартара; я, толкователь, разъясняю, что именно точка Божьего издания духовных, военных и гражданских законов, что есть справедливо и что несправедливо мне нельзя молчать, потому что я лицо духовное, присяжный Божий, если бы не был присяжным, я бы молчал, нельзя не молчать потому, что нет терпения от злого и даже все нижнее начальство держит в руках злое, только как-то мало-мальски боятся воинских начальников и воинских команд, а то чего не делали злого, сохрани Бог. Чрез это 2 издание вот как велико зло, даже весь свет, какие есть происшествия, бунтовщики и такого рода тайный секрет. Чрез эти два издания, если бы эта наука философия имеет полную власть и такой полный ход и коль скоро не уклоняется святой науки гирфании и не подчиняется Божьему изданию духовных, военных и гражданских законов и чрез его человеческое изобретение 2 издания закона, коль скоро не применяет чрез эти два основания даже между народом не останется кроме положения пьянства, прелюбодеяния, варварства, своевольства и грабежа, сохрани Бог. Аминь. 12, Я, мёменихан, поверенный ислама Ваисов, чрез эту положительную причину на вопросы Окружного Суда не могу отвечать, а потому именно: 1, я, Ваисов, не умею по-русски говорить, как согласно мнения Суда, 2, уши у меня не стали слышать на годах и 3, при Суде я есть отрубленная голова – мертвый, потому что я избегаю 2 издание закона, тут нет ни Бога, ни Царя, кроме злого удовольствия, вот за что и даже кто признает отечество и сознает, что справедливо признавать Бога и Царя, должен отвечать, потому что Божие издание духовных, военных и гражданских законов 149, 155 и 159 статей сказано прямо, где нет справедливости признания Бога и Царя и удовольствия народу всего мира отвечать, как это есть положение 2 издания законов, кроме удовольствия злого, а не доброго, и вера ни в Бога и Царя, любящего народ, ничего быть не может. Я, Божьего полка определенный начальник, все испытал до конца, придет время, скажу чем именно испытывал, сохрани Бог. Это 2 издание человеческого изобретения, рассудка законов, все равно есть как мертвый, как отрубленная голова или мертвое тело, разъяснение это недействительное: где наш Великий Государь Император Монарх Александр II, кто в него стрелял, как ни эта наука философия и ни человеческое изобретение 2 издание закона. Хотя вот и это самое происшествие, как ясное солнце, доказывает, кто именно меня арестовал за поведение Бога и Царя и есть теперь, как отрубленная голова, хотя вот я начальник, поверенный ислама, всегда при своем положении, благодаря Бога за то, с чем Он меня, дердеманда дервиша Ваисова, наградил, своею мудростью, то есть дарованием, бояться злого нечего. 13, Я, мёменихан, поверенный ислама Ваисов, состоя на своей обязанности, по убеждению и должен так стоять до капли крови, то есть что мною принято от своего начальника положение и обязанности, интереса Его Императорского Величества и всему миру, слава Богу, так стою, как заряженное ружье, по своей обязанности, по положению дервиша, на основании Божьего издания духовных, военных и гражданских законов. Но не дают мне, Ваисову, свободно исполнять свою обязанность чрез самое издание философии, поступают со мною зло, не спрашивая, кто меня постановил исполнять эту обязанность и кто утвердил дервишем, я же скажу, не проклятый демон сатана, не дающий мне свободно дышать, а постановил меня Бог, Своею мудростью, чрез святую науку гирфанию, это есть дело желания Божьего, кого желает Он, того и утверждает, не спрашивая совета народа, как делает светское начальство для своего интереса и кармана, по приговору народа. На основании своего издания, то есть Божьего издания духовных, военных и гражданских законов, прямо сказано […], то вот именно чрез это основание Божьей власти, кто молят поступать и участвовать в Божьих делах, кроме проклятого демона, сатаны, сохрани Бог. Аминь. 14, Я, мёменихан, поверенный ислама Ваисов, имею чрез мудрость Божию полное право отечества и это святое духовное отечество, на основании Божьего издания, ввиду своей обязанности стараюсь привести в исполнение чрез положение духовных, военных и гражданских законов, зная, что именно есть признание Бога и Царя, по этому самому основному положению не подчиняюсь никому, кроме Бога и Царя, дело Божие, сохрани Бог. Чрез это обстоятельство подчиняются по несправедливости, наказывают только сами себя, как наказал себя чрез свои обязанности проклятый демон сатана. Я, Ваисов, так наказывать себя не желаю, пусть зло накажет и убьет, когда не пришла смерть, в этом свете не жить век, только бы самому не упасть за справедливость, вот мое желание Ваисова. Но что есть именно это положение издания философии, быть надежным, полезным всему миру и удовольствие Бога и Царя, когда Он оградил науку, то это положение секретно, чрез святую науку гирфанию, на основании Божьего издания, как зеркало ясно и известно, наружно закрывается чрез хитрость, мытарство, сила этой науки и положение секрета только может открыться чрез силу гирфании, от которой отбегает наука философия, наука гирфания имеет более силы против философии; я только убежден в проклятого демона сатану, что он сатана украл ее с неба от ангела, потом передал самым великим учителям, а эти учителя рассыпали по всему свету эту науку философию, но какая это наука, чрез нее народы злодействуют, точно не пивший пьяный, а когда пьет, ступай дальше, больше ничего; если это разъяснение не примется во внимание, то не только пропадать мне, мёменихану, Божьего полка определенному дистаночному начальнику, поверенному ислама, дердеманд дервишу, сотруднику всему миру, со своими подчиненными, староверским обществом мусульман, но даже не останется ни одного помазанника; останется только между народом пьянство, варварство, бедность, бунт, война, что даже сейчас нет между народом никакого правильного порядка, нет справедливости, ходит как сумасшедший, чрез эту науку он пьян не пивший. Сохрани Бог как не будет помазанников, тогда все будут как чисто голодный зверь лев и все только чрез сатану; по крайней мере, сейчас при помазаннике мало-мальски народ имеет совесть, когда же ее не будет без Царя, что тогда будет, сохрани Бог, Аминь. 15, Я, мёменихан, поверенный ислама Ваисов эту науку и это человеческое изобретение 2 издание закона испытал вполне за интерес Его Императорского Величества и пользу всему миру: в течение 22 лет я произвел более 10 тысяч номеров дел,^[13] но, питая на меня зло, полиция и нижнее начальство подкупали моих учеников, все эти дела и вообще весь архив у меня украли и самого беззаконно и неосновательно арестовали, о чем я и сейчас страдаю, как страдали древле Иосиф Прекрасный и пророк Аюп; но не только чрез сильное принуждение заставили меня страдать, даже отняли у меня власть обряда молитвы, все это от положения науки и закона, на что это похоже и что заключает и что учиняется за почтение Бога и Царя, сохрани Бог. Аминь. 16, Я, мёменихан, поверенный ислама Ваисов, не только что здесь страдаю в Казани, но даже куда ни иду, точно так же, чрез подмен полиции за злое сердце поступается так, сохрани Бог, вот моей стороны, как ясно солнце доказательство: кто именно приносил жалобу в Казанский Окружной Суд с нашей стороны, то есть свои же вероподданные Монарху из староверского общества мусульман? Нет никого. Я, мёменихан, поверенный ислама, Божьего полка определенный дистаночный начальник, верноподданный Монарху, дердеманд дервиш, сотрудник всему миру, вероисповеданник, светлый ум, Багаутдин Альбулгари Догагой Ваисов имею полное право распоряжаться своим обществом староверами мусульманами всегда, не только что в своем доме, именно на том основании закона, утвержденного правительством, согласно Божьего издания духовных, военных и гражданских законов, потому собственно, что я Ваисов своей станции полный хозяин и начальник. И полиция не имеет никакого права даже коснуться этой власти, не только что поступать так без порядка, как Шемякинское положение Суда, кто именно из нас приносил жалобу полиции и кто именно заставил полицию так беззаконно и неосновательно возводить тревогу и по какому поводу полиция на свою выдумку составила неправильный акт, и кто именно заставил полицию чрез жалобу на меня, указать на здорового и назвать его больным и передать на мучение в больницу, потом передать неправильно в газету, что Ваисов будто бы заморил и задушил своих учеников, все это несправедливо и ложно, и наконец называет нас мусульман крестьянами; разве полиция окрестьянила наше общество старовер-мусульман и меня дистаночного начальника Ваисова, сохрани Бог, когда сам Государь Император не стесняет и не понуждает ничем, почему же и какое право имеет полиция таким сильным образом понуждать нас верноподданных мусульман; вот на что же больше этого доказательства варварства и силы понуждения, сохрани Бог, такие поступки и преступления из-за злобы, против Бога и Царя и Правительства, чрез подкоп незаконный и неосновательный, понапрасну учиняют штурм и бунт и сильно разоряют и все это я, Ваисов, терплю чрез полицию более 25 лет и не терпя полиции; донесу, что следует по месту, обо всех обидах известно уже Правительству и Его Императорскому Величеству, и в настоящее время я ожидаю ответа, потому что в свое оправдание из-за злого совета, мытарства, полиция возвела на меня это происшествие, хочет чернить меня, Ваисова, сохрани Бог, а чернит меня полиция потому, что я, слава и благодарение Богу, ничем не виновен пред народом и не грешен, так как никого не ругал и не бил и не обидел ничем, но только я грешен Богу, что не могу исполнять свои обязанности, так как мне не дают ни хода, ни покоя; в таком-то положении я нахожусь, что свой начальник получил ту обязанность и если за это нарушение власти прогневается Царь Небесный Бог, что тогда может отвечать полиция и другое начальство и проч. и проч. и проч. Вот в чем заключается расчет этого положения варварства и что оно приносит народу, если не обращается во внимание идеи. Этот секрет виден дальнозорко чрез эту философию и чрез 2-е издание закона, что пришло народу, нынче должностные лица, чрез это 2 положение в виду дела формы, для своего интереса, набивки кармана, то есть не только для взятки, чрез мытарство и хитрость занимают мало два места, но даже три, четыре, или пять должностей, кто же отбегает положения мытарства, его называют дураком, и принужден он сидеть дома без куска хлеба за то, что он не их партии, потому что он стоит за справедливость, и если кто идет против мытарства, того же сию минуту отправляют в Окружную Лечебницу, признают его в общем свете за сумасшедшего, и шабаш должностные лица, шабашный закон и шабашная наука философия, чрез свое образование; вот какого я здравого рассудка, вот как я мучаюсь об этом и разоряюсь 2-м положением народа. Как ясное солнце, я, Ваисов, со своей стороны против злых поступков и полиции имею фактическое доказательство: как поступают со мною, доказывает газета “Новое Время” № 1769, отпечатанная в С.-Петербурге 30 января и 11 февраля 1881 года, эта газета представлена мною при отзыве 14 июня 1882 г. чрез Судебного Следователя 2 участка Казанского Окружного Суда; 17, я, мёменихан, поверенный ислама Ваисов, арестован незаконно и неосновательно, из-за злых сердец, за почитание Бога и Царя, не дают мне хода власть, закрывают Его Императорскому Величеству Богослужебный дом святой молитвы, уничтожают мактуби гирфан,^[14] истребляют всех служащих молитвослужителей, потом стреляют в Его Императорское Величество Александра III Монарха, как стреляли в Его Родителя Александра II, и все это чрез науку философию и чрез ее состав – 2-го издания закона. Секретное желание проклятого демона сатаны есть сила науки философии, только одно убеждение сатаны, как нападать на помазанников и как уничтожить власть Божию и чрез мытарство и хитрость, как разрушить все, что есть справедливого в признании Бога и Царя, все это то положение тайного секрета, отбегает святую науку гирфанию и уклоняется от святого духовного отечества и не подчиняется Божьему изданию духовных, военных и гражданских законов – это наука философия за то именно подчиняется и не уклоняется и не отбегает издания сатаны, потому что Бог дал ему волю, когда его проклял, тогда чрез эту волю сатана называет себя Богом и дал свое издание, чрез это издание подчиняет себе народ, доставляет ему разные моды, представления, участвует в разных науках, только не может участвовать в одной науке гирфании, кроме этой науки, как он желает, так и распоряжается, сохрани Бог, потому что эта святая наука гирфания Божия мудрость, за то ее сам отбегает и своих подчиняющих отстраняет, потому именно, что если кто из подчиняющих его принимает эту святую науку гирфанию, тогда ему открываются все секреты, тайные положения, за то и не пускает своих подчиненных принять святую науку гирфанию, вот поэтому то замечанию ясно, что ему подчиняются, признают этот свет природным, не признают Бога и Царя, не уклоняются отечеству, за то именно соединяют и прочие чрез эту науку, как бы для него, сохрани Бог. Чего больше этого доказательства, здраво и рассудливо и чрез эту науку поступают на должность, ведут дела, только свой интерес покрывают словами, говоря “По Указу Его Императорского Величества”, лишь бы для формы показать всем между народом себя подчиняющим Богу и Царю и не уклоняющимся отечеству, а если посмотреть чрез силу науки гирфании, то окажется [нрзб.] злым, чего сохрани Бог. Такими злыми деяниями везде стеснены помазанники и чрез это злое положение весь народ, сохрани Бог. Вот что только этот секрет не покрывается святою наукою гирфании, за что меня и арестовали. Объяснив все это, я прошу Казанский Окружной Суд от ареста меня освободить, избавить от страдания, дать мне ход, власть, по своей силе положения, прошу принять во внимание открытый секрет, который я дердеманд дервиш, сотрудник всему миру, не терпя его, насильно принужден открывать по мудрости Божией, а не как Ваисов; если я, Ваисов, за почитание Бога и Царя и благополучие Его державы молюсь, виновен, в таком случае суди меня Бог, суди меня Царь, но не другой, по тому Божьему изданию закона,^[15] а не по человеческому изобретению 2-го издания законов, так как я, Ваисов, лицо духовное, военный по Божьему полку, определенный дистаночный начальник, то есть служащих служитель справедливости Божьего Царя. Вот мой секретный отзыв, составленный в пользу мира 13 апреля 1883 года. [...]^[16] По-мусульмански написано так: природный благожизненный старовер мусульманин, вероисповедный монарху, сословия тюрки, сын мулла светлый ум, потомственный духовный дердеманд дервиш сотрудник всему миру, мустахид тюрки, то есть вероисповедник, Багаутдин Альбулгари Догагуй Хамзин Ваисов руку приложил. Переводил старовер мусульманин Ахметзян Абдуллин.^[17]
Я, дердеманд дервиш Ваисов, чрез зло, за почитание Бога и Царя, чего не получал от злодеев, то есть чрез эту науку философию и чрез изобретение человеческое 2-го издания закона, был не менее 15 раз арестован, один раз поджигали, три раза продавали мое здание, для молитвы Его Императорского Величества и на Его Императорское Имя была составлена, чрез мудрость Божию, святая молитва, в 30 тысячах экземпляров продали и сколько тысяч народных духовных книг тоже продали и несколько украли, в течение 22 лет интереса Его Императорского Величества и общее для народа пользы мира были произведены дела, более 10 тысяч номеров, то их ограбили все, что были в архиве и потом в течение года несколько раз хотели меня отравить и чего не хотели эти злодеи сделать надо мною, нет конца, сохрани Бог от этих нападков и наущений проклятого демона сатаны и злодея, его дети – эти 2 издание, но вот именно важно, что это преступление заключает: 1-х разорение народу всего мира, 2, стеснение всем помазанникам. Мне, Ваисову, нет ничего, потому что я чрез мудрость Божью присяжный служащий Богу и Царю, за то мне заключает почет от Бога и Царя и всего мира, а 2-е чрез меня почет Государю Императору и Его хранение, вот что заключается. Это дело Божьей мудрости, слава Богу. Я жив – Помазанник жив. Помазанник жив – я жив, больше ничего. Аминь. […]^[18]

2.

РГИА. Ф. 821. Оп. 8. Д. 631. Лл. 54-57об.
26 апреля 1905 г.

КОПИЯ ПРОШЕНИЯ, ПРЕПРОВОЖДЕННОГО НА ИМЯ ГОСПОДИНА ПРЕДСЕДАТЕЛЯ КОМИТЕТА МИНИСТРОВ^[19]

Императорское
молитвенное здание
Мактибгирфан
Канцелярия Ваисов
Староверского
Мусульманского Общества
в Казани.
Апреля 26 дня 1905 г.

Преемника Дервиша Божьего Духовного Отца Староверческого общества Мусульман Ваисовского Божьего полка Сардара Ходзя-Мухамет-Гинанутдина Багаутдин-Оглы Ваисова, проживающего в г. Казани (Ново-Татарская слобода, дом Гибатуллина)

ПРОШЕНИЕ

Отец мой, Багаутдин-Хамзин Ваисов, Дервиш Божий, Духовный Отец Староверческого Общества Мусульман Ваисовского Божьего Полка, родился в 1804 году в деревне Молвино, Казанской губернии. Ведя свой род от поколения Саид-Заде, т.е. потомков пророков Магомета, отец мой счел своей священной обязанностью посвятить всю свою жизнь проповедованию ислама. Такое сознание святости долга еще более укрепилось в нем с того момента, когда знаменитый учитель его и святой проповедник Слова Божия во время последней своей божественной службы вдруг указал на него как на своего достойного преемника и тут же в присутствии многочисленной горячо молившейся толпы преподал ему благословение и завет – всю жизнь проповедовать ислам, строго придерживаясь буквы св. Корана и не только ни единой мысли, даже тайно, не толкуя во вред Тому, Кому сам Царь Небесный повелевает нам повиноваться, но при первой возможности довести даже до сведения ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА о своей миссии.
Помня этот отныне и для всех нас мусульман-староверов священный завет, являющийся отголоском слов св. Корана: “Верующие, повинуйтесь Богу, повинуйтесь посланнику сему и власть имущим” (62-й стих, глава 4-я), Дервиш Божий Багаутдин-Хамзин Ваисов вместе с одним из своих многочисленных учеников отправился в 1864 году в С.-Петербург, где имел счастье представиться ныне в Бозе Почивающему Государю Императору Александру Николаевичу^[20] и всеподданнейше доложить, что проповедуемые им религиозные принципы, равно как и богослужебные нормы, которыми он руководится, вполне гармонируют с чувством страха Божия, преданности Престолу, повиновением государственным законам и с общественною нравственностью.
Осчастливленный одобрением Незабвенного Монарха, Духовный Отец возвратился в Казань, где еще с большим рвением стал проповедовать Слово Божье и учить, как следует жить правоверному мусульманину по заветам св. Корана и по правилам Шаригата. Непонятый, однако же, местной администрацией, никогда, впрочем, не пытавшейся убедиться, насколько его религиозные воззрения противоречат государственным требованиям и интересам третьих лиц, сколько прислушивавшейся к ложным и гнусным доносам, Духовный Отец наш подвергся жестокому преследованию, а в 1884 г.,^[21] когда он вместе с некоторыми из своих последователей находился в мектебгирфане, т.е. ИМПЕРАТОРСКОМ молитвенном доме, его окружили полиция и большая толпа народа и после семидневной осады, в буквальном смысле этого слова, когда мектебгирфан был разрушен до основания и была убита первая супруга нашего Дервиша Божьего, последний вместе со своими изувеченными адептами был взят и заключен в тюрьму; при этом богатое имущество, библиотека, состоявшая из древних арабских рукописей в весьма ценных переплетах, несколько тысяч книг, с дозволения цензуры напечатанных и предназначенных для продажи, документы о нашем происхождении от булгарских ханов – все было конфисковано. В надежде лишить нашего Отца в глазах массы ореола святости и мученичества, губернское начальство после нескольких месяцев тюремного заключения сочло нужным перевести его в казанскую лечебницу для душевнобольных, хотя ни мы, его близкие родственники, ежедневно приносившие ему пишу, приготовленную по мусульманскому ритуалу, ни многочисленные последователи, постоянно посещавшие его, не перестававшего и там проповедовать Слово Божье, не замечали в нем ничего ненормального. В 1893 г., т.е. после девятилетнего его заключения, нам вдруг объявлено было, что он скончался и, несмотря на мольбы адептов о выдаче св. тела нашего Дервиша Божьего для предания его земле по мусульманскому обряду, местная администрация оказалась неумолимой. Но если в отношении посторонних лиц еще может быть объясним этот отказ, то последний в отношении меня, родного сына этого мученика за св[ятую] веру, являлся уже вопиющим произволом, преступным попранием моего законного права и священной обязанности похоронить отца и помолиться на могиле за упокой души его. Администрация отклонила мое ходатайство как исходящее от несовершеннолетнего лица,^[22] но вместе с тем предоставила нам трехдневный срок на истребование тела старшими родственниками. Несмотря на то, что я явился с матерью в лечебницу за два дня до истечения указанного срока, нам объявлено было, что тело уже предано земле “в известном некоторым только лицам месте”. С тех пор прошло почти 12 лет, в течение которых мы, члены Ваисовского Божьего Полка, неустанно, но безуспешно разыскиваем эту дорогую для всех нас могилу и единственную надежду свою приемлем смелость возложить на сочувствие высокопросвещенных ближайших сотрудников нашего обожаемого Монарха.
Такова печальная судьба Духовного Отца Ваисовского Божьего Полка. Что же касается тех последователей, которые в день его ареста случайно собрались в ме[к]тебгирфане, а затем разделили его участь в тюрьме, то они, как впоследствии и многие другие мусульмане-староверцы, были сосланы в Сибирь местной администрацией, совершенно упустившей из виду то, что насилие бессильно против идеи, что как бы последнюю ни душили, как бы ее ни распинали, как бы ни стирали с лица земли ее носителей, она всегда снова и снова воскреснет обновленной и окрепшей. Многие из этих сосланных, помня, что “никакое бедствие не совершается ни на земле, ни в нас без Божьего предопределения” (Коран, глава 57-я стих 22-й), покорно влекли свой тягостный ярем до гроба, другие же по настоящее время томятся в далекой чужой стороне.
Но и наша жизнь, жизнь остальных мусульман-староверов, не легче: она полна преследований, лишений, жертв и беспомощных жалоб; препятствуя свободному проявлению и развитию религиозной потребности нашей, обрекая каждого из нас на изолированность и замкнутость, местная администрация в сущности отнимает у нас религию, т.е. то именно, что дороже всего для нас в здешней жизни, являющейся в нашем миросозерцании не более как “обманчивая утеха, обольщение, суетный народ”, и заполняет наши души отчаяньем, невольно проявляющимся иногда в далеко не желательных и незаконных формах протеста. Таким образом, наблюдаемое по временам обострение отношений случается не потому, что не существовало бы в русском законодательстве гуманнейшего начала – “Да все народы, в России проживающие, славят Бога Всемогущего родными языки по закону и исповеданию их праотцов”, не потому также, что наше учение отличалось бы каким-либо особенным антиправительственным характером, а только вследствие того ненормального и невыносимого положения, в которое местная администрация произвольно поставила нас по отношению к закону. Мы, члены Ваисовского Божьего Полка, этой по существу орденоподобной конгрегации, стремимся только к достижению личного совершенства путем точного исполнения заветов св. Корана, а такое стремление несовместимо с презираемым нами насилием; свои религиозные интересы мы отстаиваем мирным путем; мы никому не навязываем своих религиозных идеалов; наши воззрения не могут ни нарушить религиозного мира признанных Правительством обществ, ни повредить им в их политических и гражданских интересах; наши убеждения находятся в полнейшем соответствии с долгом верноподданного и сына отечества, с обязанностями, налагаемыми на нас государственными законами и с требованиями общественной морали. Согласно же началу свободы вероисповедания, провозглашенной с высоты Престола 12 декабря 1904 г., удовлетворение религиозной потребности и вызываемые ими возникновение и признание религиозного общества по существу должны быть беспрепятственны, пока они не затрагивают государственных интересов. Исходя из такого положения, я, в качестве сардара староверческого общества мусульман Ваисовского Божьего Полка, считаю своим священным долгом ходатайствовать перед Комитетом Министров о признании за вышеупомянутым обществом права на существование под верховной защитой государства и испытании пригодности устройства его и согласия его учения с государственными интересами на основании его последующей, явной для всех, деятельности; вместе с тем приемлю смелость почтительнейше указать на те нужды, скорое удовлетворение которых нам, верноподданным ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА, особенно желательно:

1) Как в европейской, так и в азиатской России имеется много священных для мусульманского религиозного чувства могил, усердно посещаемых правоверными; к числу таковых относится и священная для нас, членов Ваисовского Божьего Полка, могила Духовного Отца Багаутдина Хамзина Ваисова. Так как местная администрация упорно отказывает нам в сообщении интересующих нас сведений, то я в качестве сардара мусульман-староверов и на правах сына покорнейше прошу, чтобы вместе с признанием за нашим обществом права на свободное развитие было сделано соответствующее распоряжение казанскому губернскому начальству об указании нам места, где покоятся останки нашего Дервиша Божьего, и разрешении поставить там по нашему усмотрению памятник.

2) Одновременно с разрушением в 1884 г. мектебгирфана, т.е., ИМПЕРАТОРСКОГО молитвенного дома, освященного и открытого в 1862 году, местная администрация, как мною уже выше упомянуто было, конфисковала наше имущество, библиотеку из древних арабских рукописей в ценных переплетах и много разных документов, среди которых нам особенно дорог содержавший ВЫСОЧАЙШЕЕ соизволение на присвоение нашему молитвенному дому звание ИМПЕРАТОРСКАГО. Ходатайствуя о возвращении нам как конфискованных имущества и книг, так и документов мы покорнейше просим в случае ненахождения первых признать за нами право на пособие от казны для восстановления разрушенного мектебгирфана, а в случае неразыскания вторых не лишить нас в течение сорока двух лет ревниво оберегаемого нами права именовать свой молитвенный дом ИМПЕРАТОРСКИМ.

3) Оренбургское магометанское духовное собрание, как известно, ведает дела преимущественно духовного свойства, как-то: о богослужении, исправлении духовных треб, о совершении и расторжении браков и проч., равно как и пользуется правом подвергать предварительному испытанию в знании правил магометанской веры и представлять к утверждению в должностях мулл, избранных мусульманскими обществами лиц. Расходясь в толковании и исполнении заветов св[ятого] Корана с остальными русскими магометанами, мы, мусульмане-староверы, естественно, не можем считать ни духовного собрания, ни назначаемых им мулл компетентными в религиозных вопросах. Отсюда вытекает 3-е наше ходатайство о разрешении нам отдельно организовать при казанском мектебгирфане управление нашими духовными делами по утвержденному для закавказских мусульман уставу с той только разницей, чтобы глава нашего духовного собрания, носящий звание сардара, равно как и кадии, избирались и утверждались съездом членов Ваисовского Божьего Полка, а избранные прихожанами имамы-мусульмане (т.е. муллы) утверждались нашим духовным собранием.

4) Признавая религиозное обучение главнейшим элементом народно-мусульманского образования и воспитания, нам желательно, чтобы образование детей наших совершалось непременно в религиозном направлении, и потому покорнейше просим об устранении всевозможных стеснений, встречаемых нами в вопросе об открытии низших и средних духовных школ (мектеб и медресе), равно как и частных профессиональных училищ с преподаванием предметов на родном языке.

5) Выходя из того соображения, что в духовных школах подготовляется кадр общественных служителей, деятельность которых впоследствии должна будет направляться исключительно к осуществлению задач религиозного свойства в духе учения Магомета, мы, члены Ваисовского Божьего Полка, полагаем, что образование нашего будущего духовенства, руководство и наблюдение за характером и направлением его воспитания, духовное собрание должно считать своим собственным делом. Поэтому нам было бы желательно, чтобы заведование духовными школами было всецело доверено нашему духовному собранию.

6) В виду того, что вакуфы по своему назначению служат для материального обеспечения возможности удовлетворения наших религиозных нужд и вообще для духовно-благотворительных целей, то представление этих вакуфов в исключительное ведение нашего духовного собрания нам кажется более целесообразным.

7) Глубоко убежденные в благотворности принципов свободы совести, свободы слова и печати и в надежде на скорое и широкое проведение их в жизни возлюбленного отечества нашего, мы ходатайствуем о предоставлении и нам права издательства на общем основании книг, газет и журналов на мусульманском языке, равно как и права свободной и повсеместной торговли ими в России.

8) Духовная должность не является необходимым элементом в нашей религиозной организации, без которого существование ее было бы немыслимо: она учреждена лишь по нужде и в видах более удобного регулирования внешнего порядка этой организации. В сущности же мы все, мусульмане-староверы Ваисовского Божьего Полка, как члены орденоподобной конгрегации служим преимущественно своим религиозным интересам и, как таковые, считаем себя духовными лицами, хотя несем на себе положительные обязанности служения общественному и государственному благу. Только с одной из этих обязанностей не мирятся наши религиозные воззрения: мы разумеем военную службу, об освобождении от которой мы не переставали ходатайствовать в течение последних сорока лет. Наша просьба не может быть рассматриваема как желание под благовидным предлогом уклониться от исполнения этой священной обязанности защищать Царя и отечество; мы, мусульмане-староверы, потому и носим звание “Божьих Воинов”, членов Ваисовского Божьего Полка, что считаем себя призванными охранять своего обожаемого Монарха и дорогую родину повседневно возносимыми нами к Богу молитвами. Глубокая искренность этого убеждения дает нам смелость высказать его и вместе с тем покорнейше просить Ваше Высокопревосходительство ввиду сорокалетнего ходатайствования нашего наличности аналогичного противоречия института воинской повинности воззрениям и некоторых других религиозных обществ, как в России проживающих, так и за границей, и особенно ввиду ВЫСОЧАЙШЕГО Указа, провозгласившего как основу русского правопорядка принцип истинной веротерпимости, не найдете ли возможным внести на рассмотрение Комитета Министров вопрос об освобождении нас от действительной службы в войсках и зачислении в ополчение с тем, чтобы в военное время лица, подлежащие по своему возрасту призыву в действующую армию, зачислялись в разряд прислужников при больных и раненых и для аналогичных действий. Но так как подобного рода привилегированное положение противоречило бы интересам других любезных нам сограждан, то мы по чувству справедливости считаем своим долгом ходатайствовать о замене этой повинности какой-либо другой. Такие замены имели место в России; они же известны также и иностранным законодательствам; так, прусский королевский кабинетный “ордр” от 16 мая 1830 г. освобождал ме[н]нонитов от военной службы, но зато отказывал им в праве получать государственные должности, возлагая при том на них подати из жалованья в количестве 3% (Thudichum т. 1 стр. 81). Союзным же советом от 9 ноября 1867 г. они все, без исключения, были признаны обязанными служить в войсках наравне с другими подданными; таким образом потребовался почти сорокалетний период времени, прежде чем меннониты были признаны в достаточной степени отрешившимися от своего взгляда на обязанность по воинской повинности. Мы же до настоящего момента вследствие нашей вынужденной изолированности и замкнутости не имели возможности спокойно путем критической оценки своих и чужих религиозных воззрений ни убедиться в безусловном превосходстве последних, ни разубедиться, так сказать, в доброкачественности и жизнеспособности тех из взглядов наших, которые затрагивают интересы государства.

9) Члены Ваисовского Божьего Полка считают несовместными со своим духовным званием присущие мирянам звания: крестьянское, мещанское и проч[ее], которыми местная администрация пытается отмечать их во всех документах. Начальству известно, что мусульмане-староверы предпочитают подвергаться всем последствиям проживания без установленного вида или невнесения налогов, чем получить паспорт или квитанцию губернского казначейства с отметкой “крестьянин”, в которой они усматривают игнорирование принадлежности их к Ваисовскому Божьему Полку. Так как на этой почве постоянно возникают пререкания, ведущие только к обострению отношений между администрацией и мусульманами-староверами, то, по уполномочию последних, имею честь покорнейше просить Ваше Высокопревосходительство о внесении на рассмотрение Комитета Министров и вопроса о даровании нам права во всех документах наших именоваться только членами Ваисовского Божьего Полка.
В заключение приемлем смелость выразить надежду, что если для обсуждения вышеизложенных ходатайств и других дел, касающихся мусульман-староверов, будет признано необходимым учреждение особой Комиссии, то к участию в совещаниях этой комиссии будут привлечены и представители нашего общества.

Сардар мусульман-староверов Ваисовскаго Божьего Полка Ходзя Мухамад Генанутдин Ваисов. г. Казань. 26-го апреля 1905 года.

Верно: Начальник Отделения Департамента Духовных Дел Иностранных Исповеданий.^[23]

3.

НАРТ. Ф. 41. Оп. 13. Д. 3. Лл. 44-50, 52-55.
12, 13, 15 и 20 марта 1909 г.

ПРОТОКОЛ ОСМОТРА

1909 года марта 12, 13, 15 и 20 дня И[сполняющий] д[олжности] Судебного Следователя Казанского Окружного Суда по особо важным делам Шулинский,^[24] по делу о противозаконном сообществе, именующемся Староверским Обществом мусульман Ваисовского Божьего Полка, в присутствии нижеподписавшихся понятых производил осмотр разных прошений, заявлений и др. переписки на русском языке, найденных при обыске 24 февраля в квартире Ваисова. Эти документы взяты из тюка с рукописями, найденными в означенной квартире.

1. Отбитый на пишущей машинке на 32-х страницах (8 листов писчей бумаги) “Всеподданнейший Святой доклад” на имя Государя императора Николая Александровича от имени сардара Ходжа Мухаммеда Гинануддина Багауддинова Ваисова, с [?] полного титула последнего, указанного в ранее осмотренных его прошениях и заявлениях, и 12-и поверенных староверского мусуль[манского] О-ва, за № 33076, с датой в конце “28 октября 1908 года”. Доклад этот никем не подписан. Кроме этого экземпляра полного доклада имеются еще отбитые на пишущей машине отдельные листы этого доклада с 1 по 5 в количестве 15, с 5 по 9 в количестве 41, с 9 по 13 в колич[естве] 16, с 13 по 16 в колич[естве] 15, и всех остальных каждого по 16 листов. Первый лист доклада представляет бланк с печатными русским и татарским текстами и изображением трех флагов, тождественный с указанным в протоколе осмотра от […].^[25]

Содержание доклада. Разъясняя, что мусульмане Ваисовского Божьего Полка суть потомки древних булгарских ханов и наследственные земельные собственники, а также, что они всегда были верноподданными Российского Государя, они, постоянно видя горе и несправедливость от высокопоставленных сотрудников Государя, решились изложить пред Ним всю суть их верований и свои требования. Далее приводятся краткие сведения из жизни Багауддина Хамзина Ваисова, а именно что родился он в 1804 году в дер. Малвиной Свияжского уезда и, ведя свой род от поколения Сеид-Заде, т.е. потомков пророка Мухаммеда и булгарских ханов, всю свою жизнь посвятил проповеди ислама, причем это рвение особенно усилилось в нем с того момента, когда знаменитый учитель его, святой проповедник Джагфар Сане Эльбулгари Кулаковой, во время последней своей божественной службы вдруг указал на него как на своего достойного преемника и тут же благословил его и дал завет всю жизнь проповедовать ислам и придерживаться буквы Корана и повиноваться, как сказано в Коране, “посланнику сему и власть имущему”. В 1862 году Багаутдин Ваисов представлялся Государю Александру Николаевичу и, получив от него одобрение, по возвращении в Казань еще с большим рвением стал проповедовать слово Божье, но, непонятый местной администрацией, подвергся жестокому преследованию; и в 1884 году устроенный им Молитвенный Дом Мяктяб Гирфан полицией и толпой народа был разрушен до основания, а жена Ваисова убита, причем сам Ваисов и его последователи были заключены в тюрьму, а разные книги, рукописи, метрики о происхождении от булгарских ханов, деньги, золото и серебро – все было конфисковано. После того Ваисов был признан душевнобольным и до самой смерти своей, последовавшей в 1893 году, содержался в Окружной Лечебнице, а когда умер, то администрация даже не пожелала указать его могилу. Последователи же его были сосланы в Сибирь, а жизнь остальных членов Ваисовского Божьего Полка также полна лишений, жертвы и преследований. Указывая за сим, что при Государе Александре III-м было подано ваисовцами несколько десятков тысяч просьб, оставшихся без всякого результата, что ваисовцы лишены в России всех прав, несмотря на то, что ничего безбожного и преступного не совершали и были всегда покорными слугами Государя, служа Ему святыми молитвами, и что каждый Государь обязан соблюдать справедливость в среде своего народа, они задают вопрос о том, почему Государем Императором дана власть их, мусульман Ваисов[ского] Божьего полка, подвергать беззаконным и безбожным наказаниям и истреблению (стр. 11). Приводя затем сущность их религиозного учения совершенно в тех же словах, как и в ранее осмотренных прошениях (прот[окол] осмотра от 23/25 окт[ября] 1908 г.), и высказывая, что они не только не получили ответа на всеподданнейший святой доклад, поданный по телеграмме 31 января 1908 г., но даже их два депутата, посланные представиться государю императору, не были допущены до Его Величества, они излагают после того свои требования в следующих 11 пунктах: во-первых, разыскать все дела и жалобы, поданные Государю Императору и в разные учреждения Ваисовым в течение 50 лет и представить на рассмотрение и решение Духовного Верховного Суда “Оттоманскому Порту” и лично Государю Императору и удовлетворить все причиненные за 50 лет убытки; во-вторых, разыскать все документы и пр. имущество, конфискованные в 1884 г.; в-третьих, возвратить на родину всех сосланных ваисовцев, вознаградив их за убытки; в-четвертых, учредить полную автономию и самоуправление и независимость от правительственной власти мусульман Ваисовск[ого] Божьего полка; в-пятых, восстановить разрушенный молитвенный дом и автономное духовное управление; в-шестых, указать место погребения Духовного Отца Ваисова и позволить поставить памятник; в-седьмых, признать за ваисовцами право переселиться на наследственную их ханскую землю и древний гор. Булгар, а оттуда выселить русское население; в-восьмых, освободить ваисовцев от отбывания воинской повинности, так как они призваны охранять Его Императорское Величество и дорогую родину Святыми молитвами, и освободить их от всяких налогов, так как они не пользуются от государства ни культурой, ни просвещением и ничем другим, и разрешить им вносить лишь государственный налог за землю в размере 8 коп[еек] за десятину, каковой они считают для себя обязательным ввиду договора, заключенного их предками булгарскими ханами с Иоанном Грозным; в-девятых, во имя принципов свободы совести и свободы слова разрешить издавать книги, газеты и журналы под надзором их духовного управления и повсеместно торговать ими; в-десятых, разрешить им открывать низшие, средние, высшие и профессиональные мяктебе и медресе по усмотрению духовного управления и сардара без вмешательства в эти распоряжения государственных и правительственных властей; в-одиннадцатых, разрешить им, ваисовцам, молиться в древне устроенном Масжете в башне Сумбеки,^[26] устроенной в крепости г. Казани предком их, великим ханом. В конце присовокупляется (стр. 28), что он, сардар, т.е. глава и поверенный Ислама, духовный начальник Ваисовского Божьего полка, обращается к Его Императорскому Величеству с этим святым докладом для того, чтобы защищать Государя пред Богом от великой ответственности и от гнева Бога Великого, причем просит Государя все дело определить своим умом по справедливости и по-Божьи, а если он, сардар, будет признан в чем-либо виновным пред Его Императорским Величеством, то “да судит меня Великий Бог и Верховный духовный суд и Оттоманская Порта и лично Вашего Императорского Величества” в присутствии духовных лиц Ваисовского Божьего Полка.

2. В листе бумаги с надписью на нем “за переписку 10 р., за бумагу 1, итого 11 руб.” вложено 6 экземпляров того самого документа за № 147, адресованного на имя Всепресветлейшего Державнейшего Великого Государя Императора Александра Александровича, который описан в протоколе осмотра от 17/18 Окт[ября] 1908 г. (док. 8).

3. Отбитая на пишущей машинке на двух с Ѕ листах писчей бумаги “докладная записка” за № 330101 сардара и представителей староверского мусульманского общества на имя председателя Совета Министров с датой в конце “2 февраля 1909 года”, подписанная Ваисовым по-русски и ниже 12-ю подписями по-татарски; под подписью Ваисова приложены оттиски печатей и штемпелей, указанные в пункте третьем I-А и пункте 6-м I-Б протокола. Первый лист отбит на бланке с литографированными изображениями башни Сумбеки, развалин Булгар, трех флагов со звездами и серпами луны и с русскими и татарскими текстами. В прошении говорится, что последователей староверского мусульманского об-ва в настоящее время не менее 2-х миллионов, из коих 2/3 живет в приволжских губерниях, а остальные в Западной Сибири и Средней Азии; что это общество ведет свое начало со времен болгарского царства, развалины столицы которого “Болгары” сохранились до сих пор; что приблизительно в 6-м веке по мусульманскому летоисчислению к болгарскому князю Айдар-хану прибыло трое арабских проповедников магометанской веры, один из коих, Зюбяир Биниджегеда, был потомком пророка Магоммеда и, по преданию, женился на ханской дочери Туйбики, причем от них-то и пошла династия болгарских ханов, а под влиянием проповеди Зюбяира болгарское царство приняло магометанскую веру; что пало это царство вследствие нашествия татар, которые, однако, приняли от болгар мусульманскую веру; что Багаутдин Хамзин Ваисов был потомком болгарских ханов, всесторонний знаток Корана и шариата и ревностный проповедник, который устроил в Казани Мактеб Гирфан и Молитвенный Дом, причем проповедь его была направлена, главным образом, против магометанского духовенства за неисполнение Корана и шариата. Далее следует описание печальной судьбы Ваисова и его Мектеб Гирфан и высказывается, что недоверчивое и карательное отношение администрации к Ваисовскому Божьему Полку объясняется, главным образом, незнакомством с вероучением их и происками татарских мулл, распускающих нелепые слухи о неблагонадежности ваисовцев; разногласие с татарами заключается главным образом в том, что ваисовцы признают духовной главой Ваисова как потомка болгарских ханов, а также в том, что ваисовцы признают, что вся жизнь верующего и весь быт должны соответствовать Святому Писанию, данному Магометом. Затем следует изложение особенностей ваисовцев: они всегда в шапке, и хотя из-за этого претерпевали много неприятностей, но категорически отказываются снимать шапки исходя из того, что если мусульмане пред Богом на молитве не снимают шапок, то, следовательно, в них они должны быть везде; ваисовцы признают, что единственным уважительным поводом к войне является защита веры, а потому уклоняются от военной службы; тем более, что казарменный быт и обмундировка препятствует неуклонному исполнению разных обрядов; ваисовцы отвергают паспорта и взамен этого каждый член полка имеет удостоверение от сардара. Засим сообщается, что в настоящее время вождем Общества состоит сын Багаутдина Ваисова сардар Ходжа Мухаммед Гинанутдин Багаутдинов Оглы Ильбулгари Ваисов, что в Казани есть Центральное Духовное Управление и Государственный Молитвенный дом, в других местностях частные молитвенные здания, что религиозные требы, как-то: браки, похороны, моления – выполняются духовными лицами общины, и ведется самостоятельная регистрация рождений, смертей и браков, и разбираются судебные дела среди последователей. Ввиду этого они просят, чтобы при выработке вероисповедного закона были приняты во внимание потребности ваисовцев, чтобы был отменен закон, в силу которого все мусульмане подчинены Оренбургскому татарскому дух[овному] Управлению, чтобы ваисовцам было даровано право автономного дух[овного] управления, чтобы было указано место погребения духовн[ого] отца Ваисова и чтобы молитвенный дом находился под защитой полиции.

4. Два экземпляра отбитого на пишущей машинке письма Ходзя Мухамед Гинанутдина Ваисова к Ивану Федоровичу Наживину с датой “21 августа 1908 года”. В этом письме, сообщая случай избиения и заарестования стражниками и татарами ваисовцев в Каинском уезде Томской губ., о повсеместном притеснении ваисовцев в России и о продаже дома, принадлежащего бывшему ваисовцу Гизатулле Хамидуллину, в каковом доме помещается молитвенный дом, Ваисов просит все брошюры из жизни ваисовцев присылать к нему для просмотра и сообщить адреса сотрудников иностранных газет, чтобы в них напечатать о положении ваисовцев.

5. Два экземпляра “святого заявления” Ваисова и 12 поверенных за № 33.085 от 22 мая 1908 года по поводу запроса Сыр-Дарьинского Военного губернатора о том, почему выдан документ для проживания жителю Ферганской области мулле Зюннун Уста Мухамед Неяз и с разъяснением вероучения ваисовцев. Один экземпляр подписан по-татарски Ваисовым и поверенными.

6. Два экземпляра “Вторичного Святого Отзыва” за № 33.076 от 9 февраля 1908 г. на имя Мирового судьи 3 уч[астка] г. Казани, совершенно тождественного с указанным в протоколе осмотра от 27 октября (т. II). Один экземпляр подписан по-татарски.

7. Два экземпляра “святого заявления” за № 33.090 от 17 июля 1908 года на имя Губернатора г. Астрахани, совершенно тождественного с указанным в протоколе осмотра от 17 октября. Оба экземпляра подписаны по-татарски и на одном оттиск печати сардара.

8. Два экземпляра “святого заявления” № 33.073 с датой на одном в конце “1908-го 17-го января” на имя “Военного губернатора Начальника края в городе Ташкенте” от имени Ваисова и 12 поверенных. Один экземпляр подписан по-татарски и с оттиском печати сардара. В заявлении говорится, что сосланные на каторгу за андижанское восстание мулла Зуннун Уста Мухаммед Нияз Оглый и мулла Габдуль-Каюм Мухаммед Ибрагим Суфа Оглый, состоящие членами Ваисовского Божьего Полка, никакого участия в восстании не принимали и согласно особого ходатайства скоро должны возвратиться, почему просят не притеснять их, и излагается при этом сущность религиозных воззрений ваисовцев.

9. Два экземпляра отбитого на 5 листах писчей бумаги с печатным и виньеткой из 3-х флагов и текстами на первом листе “Святого Заявления” № 33.086 с датой “6 июня 1908 года” на имя Военного губернатора г. Томска от имени Ваисова и 12 поверенных. Один экземпляр подписан по-татарски и с оттиском печати сардара. В заявлении заключается протест против действий администрации и стражников по поводу избиения и заарестования 4 мая 1908 г. в каинском уезде членов Ваисовского Бож[ьего] полка в 6 деревнях.

10. Два экземпляра “святого заявления” в Казанскую Городскую Управу за № 33.092 от 18 июня 1908 г., тождественного с тем, копия которого указана в пункте 1-3-ми протокола осмотра 28 января с.г.

11. Два экземпляра отбитого на пишущей машине “прошения” Ваисова в Главное Управление по делам печати за № 33.082 с датой “1908 г. 31 марта С.-Петербург”, причем указан временный адрес: С.-Петербург, Невский пр. д. № 73 мебелиров[анные] комнаты № 16. В прошении заключается жалоба на действия Казанск[ого] Времен[ного] Комитета по делам печати, конфисковавшего в типографии Сайдашева брошюру Ваисова “Дживагира хикмет дервишон”^[27] и святой присяжный лист, из коих последний нужен для раздачи членам Ваис[овского] Бож[ьего] Полка.

12. Два экземпляра отбитого на пишущей машинке “святого заявления” № 33.091 от 18 июля 1908 г. на имя Прокурора Казанского Окр[ужного] Суда. Содержание [?] Казанскому Губернатору за № 33.073, указанном в протоколе осмотра от 27 окт[ября] 1908 г., и заключает просьбу о привлечении Пристава 6 части к уголовной ответственности и о взыскании с него убытков. Оба экземпляра подписаны по-татарски и к одному приложен оттиск печати сардара.

13. Два экземпляра отбитого на пишущей машинке “святого заявления” № 33.102 от 18 ав[густа] 908 г. на имя Гос[поди]на Прокурора с жалобой на действия Околоточного Надзирателя 2 части Савельева и городовых, напавших в августе м-це на члена Ваисовского Об[щест]ва Газизуллу Шарафуддинова, избивших и арестовавших его. Оба экземпляра подписаны по-татарски, и к одному приложен оттиск печати Сардара.

14. Два экземпляра отбитого на пишущей машинке “святого заявления” за № 33.103 от 21 августа 1908 г. на имя Мирового Судьи 3 уч. г. Казани от имени Ваисова по поводу вызова его повесткой в качестве ответчика по делу о квартире, в коей помещается молитвенный дом, проданный Гизатуллой Хамидуллиным татарину Мезитову.

15. Два экземпляра отбитого на пишущей машинке “святого отзыва” за № 33.093 от 18 июля 1908 г. в Косяковское Волостное Правление от имени Ваисова и 12 поверенных, совершенно тождественного с указанным в протоколе осмотра […].^[28] Один экземпляр подписан по-татарски и имеет оттиск печати сардара, а другой представляет копию первого и подписан: “С подлинным верно. Сардар Ваисов”.

16. Отбитое на пишущей машинке “Святое заявление” Ваисова к Симбирскому губернатору за № 3.074 от 17 янв[аря] 1908 года и копия с него, заверенная Ваисовым. То и другое подписаны по-татарски и к подлинному приложен оттиск печати Сардара. Содержание представляет жалобу на муллу и татар д. Биденьги, Сундюковской в., Симбирского уезда, подстрекавших к избиению членов Ваисовского Божьего полка.

17. Бланк “Святого присяжного листа” за № 33.077, содержание указано в протоколе осмотра от […].^[29]

18. Отбитый на пишущей машинке “Всеподданнейший святой доклад” от 13 марта 1908 г. на имя Государя императора Николая Александровича от имени Сардара Ваисова; адрес указан “С.-Петербург, Крюков канал, дом № 27, кв. 13”. В докладе говорится о том, что 31 января был послан по телеграфу святой доклад Его Императорскому величеству и извещение о посланных староверским мусульманским обществом для представления Его величеству двух депутатах, но “до сего времени” не последовало Всемилостивейшее соизволение. Тут же приложена копия означенного “Святого доклада”, заверенная Ваисовым […].^[30]

28. Отбитый на пишущей машинке оттиск, очевидно, телеграммы от имени Сардара староверского мусульманского Общества на имя “турецкого Оттоманского Посланника в Петербурге”. В этом оттиске говорится, что Божьи воины староверского мусульманского Общества Ваисовского Божьего полка обращаются с горькими слезами к великому Султану, покровителю святой веры Ислам, по телеграфу, чтобы он защитил их, верующих, от всяких насилий и оскорблений со стороны русских властей и чтобы он, султан, обратился к европейским государям с требованием справедливо обращаться с верующими; далее, описывая тоже событие 11 октября, которое указано в 26 и 27 п.п. сего протокола, присовокупляет, что “Божьи воины” в России от подобных насилий страдают уже более 50 лет, и, несмотря на жалобы и просьбы в количестве более 33.000 №№, русским властями на это не обращено никакого внимания.

29. Отбитый на пишущей машинке оттиск письма на имя редактора газеты “Речь” в Петербург от имени Сардара и поверенного ислама, в каковом он просит напечатать “нижеследующие строки” в газете. Далее идет изложение указанного выше события 11 октября и в конце присовокупляется, что 13 октября Обществом поданы телеграммы: Государю, Столыпину,^[31] а также покровителю ислама турецкому султану чрез его посланника в Петербурге.

30. Отбитое на пишущей машинке письмо, подписанное Ваисовым с оттиском печати сардара, начинающиеся со слов “Милостивый государь, Господин Редактор”. Содержание – то же самое, что и предыдущего письма, только не упомянуто о посылке телеграммы турецкому посланнику.

31. Отбитый на пишущей машинке “Всеподданнейший святой доклад” за № 33.076, тот самый, который описан в п. 1-м сего протокола и представляющий, очевидно, черновик того доклада, судя по многим помаркам и надписям чернилами. Доклад этот заканчивается 41-строкой татарского текста и приложенными оттисками печати сардара и штемпеля, указанных в пункте третьем 1-А и пункте 6-м 1-Б протокола от 10 марта.

32. Точно такой же “Всеподданнейший святой доклад” за № 33.076 с оттисками печатей и подписями.

33. Написанное чернилами свидетельство за № 160, заменяющее паспорт, которое, судя по одинаковости текста с печатными экземплярами такого же свидетельства, а также по выцветшим чернилам [нрзб.] бумаги на этом свидетельстве, послужило оригиналом для печатных свидетельств. В свидетельстве другим почерком и другими чернилами проставлено имя Ходжа Мухамат Генануддин Багавуддин оглы Вайсов, т.е. это свидетельство выдано якобы этому лицу для проживания во всей России.

34. 5 печатных бланок таких же свидетельств без проставленных имен и 11 таких же свидетельств на имя Хабибрахмана Габдульджаббарова, Идриса Фахреддина Габдуль Хайрзада, Абуталеба Габдульмана Кучум хана, Нурмухамеда Мухамадзина, Имамуля Муслимен Гезатуллы Хамидуллина, Ибрагима Зайнуллина, Габдулла Исмагилова Насыбуллы Мухамед Садыкова, Галяджуддина Хабибуллина, Салагеджан Тлавли и Хабибуллы Ибрагимова.

35. Написанная чернилами копия “разъяснения” за № 147 на имя Государя Александра III, послужившая, очевидно, оригинальным для всех других фигурирующих в деле подобных же документов. В конце подпись по-татарски и печать Багауддина Ваисова, а также приложена роспись о сдаче заказного письма на почту 13 ноября 1885 г.

36. Прошения и заявления Багауддина Ваисова: А) на имя Попечителя Казанского учебного Округа Шестакова^[32] от ноября 1881 г. с просьбой о выдаче свидетельства на открытие в Ново-Татарской слободе училища под названием Староверско-мусульманского Духовного медресе, Б) за № 111 на имя директора Окружной Лечебницы Рагожина от 10 октября (год не указан), В) на его же имя от 7 июня 1885 г., Г) в комиссию депутатов, присланных для расследования неурожайных лет в Казанской губернии, Д) в Окружной Суд.

37. Разные не имеющие для дела значения документы восьмидесятых годов Ахметзяна [нрзб.] Абдуллина.

38. Пять прошений за 1902 и 1903 г. содержащегося в Мервском арестантском доме “Потомственного князя Шахи Зада Ходжа Мухаммеда Генануддина Багавуддина Ваисова” на имя Пристава г. Мерв.

39. Два его же прошения за те же года на имя Начальника Мервского уезда и Асхабадского Окружного Суда.

40. Восемь его же прошений за те же года из Асхабадской Областной тюрьмы на имя Товарища Прокурора Асхабадского Окружного Суда.

41. Два прошения его же от 21 февр[аля] 1903 г. на имя Ташкентской Суд[ебной] Палаты, из коего видно, что Ваисов 11 декабря 1902 г. судим Асхабадским Окружным Судом по обвинению по 271 и 1 ч. 286 ст. Уложен[ия] и был приговорен в арестантское отделение на один год.

42. Три черновика его же прошений на имя Председателя Комитета Министров и один Прокурора Окружного Суда.

43. Доверенность от 9 февра[ля] 1909 г. за № 33112, адресованная в казанскую почтово-телеграфную контору от имени сардара Ваисовского Божьего полка и подписанная Ходжой Мухамедом Гильмуддином Багауддиновым Ваисовым с приложением “именной духовной должностной печати” в двух экземплярах с татарским и русским текстом. В доверенности сказано, что доверяет члену О-ва Ваис[овского] Бож[ьего] Полка Ибрагиму Зайнуллину получать с почты всякого рода корреспонденцию, а также и денежную, адресованную на имя канцелярии сардара Ваисова.

44. Жалоба от имени кр[естьяни]на Тюкалинского уезда д. Исаковой Фомы Андреева Боркотова, адресованная на имя Государственного молитвенного дома канцелярии Ваис[овского] Бож[ьего] Полка от 2 марта 1908 г.

45. Письмо Татевоса Акопова на имя Ваисова из Иолотани от 12 июля 1908 г. с жалобой на то, что поверенный староверского мус[ульманского] об[щест]ва Габдулла Исмагилов в январе 1908 г. обманом выманил у жалобщика 30 руб. и денег не возвратил, почему просит взыскать их с него.

46. Письмо к Ваисову из Юрина от 7 янв[аря] 1908 г. от Петра Иванова Зарубина, ко[то]рый упрекает Ваисова в том, что он обманул его, взяв из лавки его товару на 33 рубля и не возвратил за это денег, причем высказывает, что Ваисов сделался теперь “хуже всякого поганого” и Бога не боится.

47. Отбитая на пишущей машинке копия прошения Гинануддина Ваисова к Председателю Комитета Министров.

48. Две копии Всеподданнейшего прошения от 8 апреля 1908 г. за № 33.082.

49. Семь экземпляров “святого заявления” Гин[ануддина] Ваисова на имя Военного Министра с ходатайством об освобождении членов Ваисов[ского] Б[ожьего] полка от воинской повинности.

50. Прошение на имя казанского Губернатора с просьбой разрешить Сардару Божьего Полка издавать журнал “Истлям Галями”, т.е. Священное знамя.^[33]

51. Черновики докладов к народным представителям в Гос[ударственной] Думе и Председателю таковой.

52. Три экземпляра копии разъяснения за № 147 на имя Государя Александра III и 2 экземпляра заменяющих паспорт свидетельств за № 160, из коих в одном имена не проставлены, а в другом проставлено имя “Назмуддин Шаможамат оглы”.

53. Приговор мусульман-староверов, проживающих в разных деревнях Симбирской губ., от 11 сент[ября] 1884 г. о том, что они желают приезда к ним на праздник Курбан Багауддина Ваисова и все расходы по проезду принимают на свой счет.

54. Прошение Ваисова от 5 авг[уста] 1902 г. к Начальнику Закаспийской области, в коем он, находившийся в то время в Мервском арестантском доме, ходатайствовал о разрешении ему свиданий с семьей, жившей в Иолотани и после переселившейся в Мерв.^[34]

55. Его же прошение от 25 февр[аля] [1]904 г. к Управляющему Государевым Мургабским имением с просьбой об отводе ему земельного участка для посева хлопка.

56. Объявление Асхабадского Прокурора от 27 сент[ября] 1902 г. тому же лицу и Биби Хатыме Ваисовой о передаче прошения их Прокурору Ташкентской Суд[ебной] Палаты.

57. Три заявления в Казанское Губ[ернское] Казначейство от имени Нурмухаммеда Мухамедзянова Ахмед Гирея Мухамедшина и Ибрагима Зайнуллина о взносе по 1 рублю за булгарскую землю (по 8 коп. за десятину).

58. Расчет о стоимости земли, усадьбы, инвентаря в [нрзб.], из коего видно, что имение продается за 55.000 р. с переводом 10.600 р. долга Госуд[арственному] Двор[янскому] Банку.

59. Три бланка извещений Волостных Правлений за № 33.078 об исключении из крестьянских списков, 12 не имеющих значения документов, 5 конвертов по адресу Государя Императора и др. лиц и клочок бумаги с сургучным оттиском печати Сардара на русском языке.

60. Рукописная тетрадь с текстом, разделенным на семь глав, в которых доказывается, что христианские вероисповедания не согласны со священным писанием.
Более ничего не оказалось. Надписано “бланок”, “протокола” и “два” верно. Вписано “№33.078” верно.

И[сполняющий] д[олжности] Судебного Следователя В. Шулинский

Понятые: Крестьянин Григорий Степанов
Григорий Григорьев Комаров

4.

НАРТ. Ф. 41. Оп. 13. Д. 3. Лл. 130-140.
28-30 апреля 1909 г.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

1909 года апреля 28/30 дня И.д. Судебного Следователя Казанского Окружного Суда по особо важным делам Шулинский рассмотрел дело о противозаконном сообществе, именующемся староверским обществом мусульман Ваисовского Божьего полка, нашел:

В 1862 году в гор[оде] Казани среди татарского населения возникла религиозная секта, получившая название староверского общества мусульман Ваисовского Божьего полка, основателем которой был крестьянин дер. Молвиной Свияжского уезда Багауддин Хамзин Ваисов. Выдавая себя за наместника пророка Мухамеда и духовного [нрзб.] магометан, он основал в Казани в Ново-Татарской слободе магометанский дом мусульман-староверов и училище, причем учил своих последователей не признавать никаких гражданских законов и властей и не подчиняться их распоряжениям. Когда в 1884 году Пристав 5-й части Разумов явился к дому Багауддина Ваисова для заарестования его, то последний со своими последователями оказал вооруженное сопротивление, но все же были арестован, а молитвенный дом его был закрыт. За оказанное полиции сопротивление последователи Ваисова были сосланы в Сибирь, а сам он по надлежащем обосновании был признан Казанским Окружным Судом душевнобольным и заключен в Окружную Лечебницу, где и умер в 1892 году.
Долгое время после того секта эта в Казани не проявляла активной деятельности и только в 1905 году после Манифеста 17-го Октября сын умершего Багауддина Ваисова Гинануддин Ваисов в Ново-Татарской слободе вывесил над своей квартирой большую вывеску, на которой было написано, что в этом доме помещается: Всего мира Государственный Молитвенный Дом, Автономное Управление, канцелярия сардара Ваисовского Божьего Полка и Мектеб-Гирфан, или Мусульманская академия, и над дверью дома повесил маленькую вывеску с надписью: Дом нации и религии Сардар спасительного отряда благородный потомок Мухаммеда и Сеидов Ходжа Мухаммед Гинануддин сын скорбящего дервиша Багауддина Аль-Булгари, по мусульманским же праздникам стал вывешивать зеленый флаг, называемый им флаг Ислама (проток[ол] эксперт[изы] от 14 по 21 Марта), длиною в 6 Ѕ аршин, с изображением серпа луны и пятиконечной звезды с текстом религиозного содержания.
На собраниях, которые устраивал Ваисов в этом доме, он, изображая из себя муллу, проповедовал, что мусульмане, последователи его, должны подчиняться только верховной духовной власти его одного, как потомка пророка и болгарских ханов, но ни в каком случае не должны подчиняться гражданским законам и административным и судебным властям, а также не должны признавать Оренбургское Магометанское Духовное Собрание и вообще татарское духовенство как подчиняющееся власти гражданской, не должны идти в солдаты, платить какие бы то ни было законом установленные подати и налоги, за исключением введенного им государственного поземельного налога по 8 коп. за десятину земли, и не должны пользоваться законом установленными паспортами. У каждого вступающего в секту он отбирал паспорт и выдавал от себя особое свидетельство на право проживания и передвижения по государствам всего мира, отобранные же паспорта он отсылал при особых извещениях в Волостные Правления, давая им знать, чтобы указанное в паспорте лицо не числить впредь в крестьянских списках, так как это лицо сделалось членом староверского общества мусульман Ваисовского Божьего Полка и потому не принадлежит ни к какому сословию национальности. Последователей своих за их проступки он судил сам, приговаривая провинившихся или к штрафу или к кнуту, причем телесному наказанию подвергал в своем же доме. У себя Ваисов устроил особое казначейство, в которое последователи должны были вносить по 1 руб. с каждых получаемых 40 руб., и, кроме того, установлены были особые платежи за заменяющие паспорт свидетельства, за копии бумаг, за его брошюрку и еще особый налог, причем размер денежных сборов зависел от усмотрения Ваисова и состоятельности последователя. Помимо того, на устраиваемых им по [нрзб.] собраниях, во время которых он, изображая муллу, читал молитвы, он делал особый сбор, размер которого зависел от усмотрения каждого присутствовавшего.
Все это установлено из показаний свидетелей Пристава Разумова, муллы Иманкулова, Шагимарданова и Шагидуллина (т. I л. д. 114, 119, 121 и 122 об.), и подтверждено осмотром и экспертизой разных документов (т. I л. 39, 42, 4, 51, 69, 92, 99 и пр.).
Свидетель Кильдюшев, выйдя из членов означенного общества, написал особую брошюрку на татарском языке под заглавием “Западня Гайнана Ваисова”, в которой описал учение и деятельность Ваисова, направленную к доходящему до деспотизма возвеличиванию самого себя, подстрекательству к неповиновению гражданским законам и властям и, главным образом, к извлечению разными способами от своих последователей возможно большего количества денег, за которые щедрым деятелям обещает райские награды; на основании долгих наблюдений и личного опыта Кильдюшев убедился, что все учение Ваисова и вся его деятельность – один сплошной обман из корыстных побуждений (л.д. 33 и 108 т. I).
При обыске квартиры Гинануддина Ваисова, состоящей из верхнего и нижнего этажей, в первом оказалось жилое помещение для него с семьей и его канцелярия, а в нижнем молельня и школа, причем в канцелярии его кроме оружия (револьвер, отточенные кинжалы, сабля и тесак), вышеуказанного зеленого флага (две вывески были сняты полицией ранее) и двух кнутов, была найдена масса материала, с несомненностью доказывающего наличность организованного сообщества под главенством Гинануддина Ваисова, как-то: 3-ри металлические печати и 12 штемпелей Государственного Молитвенного Дома, Автономного Духовного Управления, Мектеб Гирфан, т.е. Мусульманской Академии и сардара Ваисовского Божьего Полка Гинануддина Ваисова, метрические книги для записи родившихся, бракосочетавшихся и умерших членов староверского общества мусульман Ваисовского Божьего Полка, печатные бланки сардара и указанных выше его учреждений, бланки заменяющих паспорт свидетельств, книги с записью членов означенного общества с указанием рода занятий каждого и места происхождения (всего занесено 183 мужчин и 137 женщин), книги для записи получаемой и отсылаемой корреспонденции, книги с записями денежных поступлений от последователей Ваисова, отрезные купоны от денежных переводов, очень большое количество разных прошений от имени сардара Гинануддина Ваисова и 12 поверенных ислама и свыше тысячи штук писем на имя сардара Ваисова и его учреждений частью на русском и в большинстве – на татарском языке.
При обыске Ваисов заявил, что разрешения на право открытия молитвенного дома и школы, а равно на право хранения оружия не имеет, так как, по его мнению, разрешение это зависит только от Бога (л.д. 4, т. III).
Из приложенной к делу справки видно, что Гинануддин Ваисов с ходатайством о регистрации староверского общества мусульман Ваисовского Божьего Полка не обращался (л.д. 63, т. I).
Осмотром и экспертизой всего найденного у Ваисова материала вполне подтверждается справедливость показаний о секте Ваисова и его деятельности вышеуказанных свидетелей. В так называемых Всеподданнейших святых докладах и в прошении на имя Председателя Совета Министров, подаваемых от имени сардара Ваисовского Божьего Полка и 12 поверенных Ислама, разъясняется, что мусульмане Ваисовского Божьего Полка считаются потомками древних булгарских ханов и наследственными земельными собственниками булгарских земель (при слиянии Камы с Волгой), что Ваисов ведет свой род от потомков пророка Магомета, а потому является духовной главой магометан, что для них необходимы полная автономия, самоуправление и независимость от правительственных властей, что их должно освободить от отбывания воинской повинности, так как они призваны охранять Государя и родину лишь святыми молитвами, освободить также от всех налогов, кроме поземельного по 8 коп. за десятину, каковой налог они считают для себя обязательным в силу договора, заключенного их предками с Царем Иоанном Грозным, что им должно разрешить открывать мектебе и медресе (школы) и издавать газеты и книги по усмотрению сардара. В других прошениях, как-то: на имя Воинских Присутствий, Казанской Палаты, Прокуроров и пр. – Ваисов жалуется на действия властей и притеснения ваисовцев, разъясняя, что последние ни в каком случае не должны отбывать воинскую повинность, выправлять торговые свидетельства, пользоваться паспортами, платить налоги и подати и что должностные лица и места к его последователям должны обращаться не иначе, как чрез него, Сардара Ваисовского Божьего Полка. Из переписки о неприведении в исполнение решения Косяковского Волостного суда видно, что Ваисов решений Суда не признает, то же самое видно и в отношении Мировых судей. Из переписки по поводу уклонения от воинской повинности Нагумана Мухаррама Шаги Мухамедова усматривается, что последователи Ваисова действительно уклоняются от отбывания воинской повинности, а из целого ряда найденных паспортов разных лиц, извещений Ваисова и друг[их] переписок видно, что последователи Ваисова совершенно не признают паспортов, препровождая их обыкновенно Ваисову. Равным образом имеются переписки, из коих усматривается, что последователи Ваисова не выправляют торговых документов и не платят податей; между прочим, из копии постановления временного Томского Генерал-Губернатора видно, что несколько человек, последователей Ваисова, подвергались административной высылке за подстрекательство к неплатежу податей и неповиновению властям (л.д. 44, 50, 75об., 100, т. III.; л. 16, 17 об., т. II; л. 70 об., 95 и пр. т. I).
Все это в связи с целым рядом писем и прошений к Ваисову от его последователей с жалобами на действия властей по разным поводам, с ходатайством о командировании поставленных им мулл, о присылке последних метрических книг и печатей, с просьбою о разрешении вступить в брак и проч. служит неопровержимым доказательством того, что последователи Ваисова фанатически преданы ему, строго следуют его предписаниям, не признают гражданских властей, не платят налогов, кроме введенного Ваисовым, не признают законов, признают лишь тех мулл, которые присланы Ваисовым, и все это делают, очевидно, на почве глубокой веры в его посланничество и святость его дела (л.д. 72об., 73, 74 об., 75 об., 77, 79, 80, 82 об., 84 т. III).
Веря в него, они рабски подчиняются его решениям, что лучше всего видно из резолюций его от 4-го марта 1907 года и 4 ноября 1908 года, а также из двух актов о разводе самого Ваисова с женой Биби Сайран от мая и августа 1907 года; в резолюции от 4-го марта 1907 года говорится о присуждении сардаром жене Бикмуллы Нугемедзянова Габделкемали 33 ударов кнутом за дурную жизнь с мужем, а в резолюции от 4 ноября 1908 года – о присуждении Билялюддина Мухаммед Рахимова к 80 ударам кнутом за намерение совершить блуд, но с заменой последнего наказания взносом в казначейство сардара ста рублей, причем в последнем документе имеем расписки Билялюддина в том, что обязывается внести сто рублей чрез пять дней; что касается актов о разводе, то видно, что Ваисов разводил себя с женой сам (л.д. 44 и 52 т. III).
Почти в каждом прошении Ваисов возносит к Богу молитвы о здравии Государя Императора и высказывает, что ваисовцы обязаны повиноваться лишь Государю, но ввиду распространения учения о неповиновении гражданским законам и властям, а также ввиду обращения как к последней инстанции к Турецкому Султану, покровителю ислама, с предложением даже вопрос о ваисовцах сделать предметом международного конгресса, является очевидным, что вся проповедь Ваисова о повиновении Государю императору является пустыми словами и что Особа Государя императора является для него вовсе не столь Священной, как он пишет в своих бумагах.
Наконец, имеется масса материала, служащего доказательством того, что вся побудительная причина, весь импульс деятельности Ваисова является корысть, стремление обогатиться. Так, прежде всего, из книг Ваисова с записями получаемых с последователей денег, а равно из указанного выше “Установления о казначействе военных молитвенников” видно, что Ваисовым установлен целый ряд разных денежных сборов с его последователей в его “казначейство”, как-то: 1) по числу душ с торговых людей по 3 руб., с ремесленников по 2 руб. и с земледельцев по 50 коп., причем в случае запоздания в уплате налагается двойной платеж; 2) за присягу (не менее одного рубля с каждого), 3) за копии сведений (не менее 2-х рублей с каждого), 4) за заменяющие паспорта свидетельства (не менее одного рубля с каждого), 5) за брошюрку его сочинения “Хикмет”, стоящую не дороже 12 коп., не менее одного рубля, 6) пожертвования, размер которых, по-видимому, зависит от усмотрения “сардара”, но не менее 3 руб., 7) налог на доходы в пользу общества, а кроме того, желающие вносили деньги на содержание “Мусульманской академии”. Затем в книге для записи с понедельника 28 апреля 1908 года бумаг и писем, входящих в “Мусульманскую Академию и Магометанское Духовное Собрание”, значится, что с означенного числа по 11 февраля 1909 года Ваисовым получено денежных переводов с разных мест Российской Империи всего более чем на 300 руб., а с осмотром отрезных купонов от денежных переводов установлено, что Ваисовым за 1908 год получено от разных мест по почте 481 руб. 7 коп. Помимо того, масса писем с упоминанием о посланных деньгах, но не значащихся денежными, показывает большое количество поступающих к Ваисову от последователей денег. В этих же книгах и письмах имеются доказательства того, что Ваисов зорко следил за аккуратным взносом денег и в случае неаккуратности делал напоминания (л.д. 15 об., 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 69, 75, 77, 83, 95 об. т. III).
В письме к Рахманниязу Ваисов просит о присылке 500 руб. и не менее 300 руб., в письме к имаму Ахмет Шакиру Хабибуллину от 28 декабря 1908 года пишет, что с брата Ахмет-Шакира Ахмет-Хораза за принятие его, Ваисова “подданство” следует получить сто рублей, после чего будут посланы все документы; в письмах к Наживину просит дать денег на покупку земли для образования колонии Божьих воинов и отослать это письмо к Льву Николаевичу Толстому; в указанной выше резолюции о присуждении наказания Билялюддину Мухамед Рахимову заменяет 80 ударов кнутом взносом ста рублей денег (л.д. 22, 69, 72 и 81 об. т. III).
В довершение всего нравственный облик Гинануддина Ваисова по имеющимся в деле доказательствам очерчивается в очень непривлекательном виде. В молодости, будучи по занятию мелким торговцем с лотка галантерейным товаром, он два раза отбыл наказание за кражи по приговорам Городского Судьи и Окружного Суда. Письма жены его Казанской Биби-Сайран и Закаспийской Баба-Гайши и Биби-Хатымы полны упреков в том, что он бросил их и не дает на содержание их и детей, причем Биби-Сайран обличает его в присваивании звания Сардара. Один из ваисовцев Мухамед Юсуф упрекает его в том, что присвоил звание Имама, каковое ему не принадлежит, и не признает Имамов, назначенных его отцом Багауддином, а также упрекает Ваисова в разных обманных действиях. В письме от Мухаммедзяна Гумерова Ваисов и отец его Багауддин называются прямо обманщиками и развратителями невежественного народа, и между прочим указывается на тот факт, что Ваисов свои свидетельства и бумаги, “стоящие 2 коп.”, продает последователям по 25 рублей. Всего характернее в этом отношении письмо Шихабуддина Сайфуддинова, который, как видно из тех же писем, был последователем еще Багауддина Ваисова, затем сослан на Сахалин и в сравнительно недавнее время возвратился в Казань, и в настоящее время живет в Средней Азии и является главным агентом Ваисова по распространению его секты среди сартов и туркменов и уполномоченным его по сбору в их среде денег для Ваисова. В письме от ноября 1907 года Шихабуддин делает Ваисову целый ряд упреков в том, что слова его не согласны с делом, именно, что, проповедуя, чтобы последователи его не брали паспортов и не выправляли торговых свидетельств, сам он выправил паспорт и получил торговое свидетельство, что Ваисов не соблюдает законов шаригата, не подрезывая себе усы и брея бороду, так что по внешнему виду похож на француза, что Ваисов, проповедующий, что из двух одежд одну последователи его должны давать на нужды секты, сам любит людей только богатых и вообще очень корыстолюбив, что он деньги, добываемые неразрешенными путями, тратит на свои нужды и на жен и что он злоупотребляет кнутом, который он должен брать “не своей рукой, а рукой Шаригата”, а в конце высказывает угрозу, что если Ваисов не исправится и не займется делом сардара, то его самого будут судить и накажут розгой и даже отрежут голову. Затем, по показаниям свидетелей, Ваисов, разъезжая на деньги, собранные с последователей, якобы по делам секты, нередко проводит время в кутежах. В подтверждении справедливости этих слов можно привести тот факт, что из писем проживающей в Коканде в номерах “Франция” Маруси Бурсничкиной видно, что Ваисов находился с ней в близких отношениях и занимался с ней совсем не святыми делами (л.д. 16, 73 об., 74, 76, 81, 86, 120 об., 134 об., 137, 139 и пр. т. III).
Из целого ряда счетов можно видеть, что Ваисов (который, по словам свидетелей, не имеет других источников дохода, кроме денежных сборов с последователей) занимается торговлей, делая иногда покупки на значительные суммы (л.д. 20 об. т. III).
Большинство прошений и заявлений, подаваемых Гинануддином Ваисовым, подавались от имени его и 12 поверенных ислама. Функции их деятельности в точности не известны, но надо думать, что лица эти суть те представители спасительного отряда, о котором упоминается в вышеуказанном “Установлении о казначействе военных молитвенников”, которые, как сказано в том документе, должны быть “в повиновении изволению господина главаря отряда”. В “Установлении” сказано, что служение при казначействе, собираемые в нем суммы и запись их поручается казначею, мулле мусульманской академии, распоряжение же казначейством и вспомоществлениями предоставляется изволению главаря спасительного отряда; что касается 12 представителей, то они назначаются в казначейство с согласия дервишей спасительного отряда и господина главаря оного и, как сказано, должны относиться к казначейству с вниманием и старанием ради пользы общества мусульман. Так как все записи в книгах о приходе и расходе сумм велись самим Ваисовым, то очевидно, что он и был казначеем-муллой мусульманской академии; двенадцать представителей были следующие в 1908 году – Хуснуддин Хусаинов, Ахметгирей Мухамедшин, Ибрагим Зайнуллин, Хайруддин Валиуллин, Мухамет-Галей Байрам Алиев, Мубаракша Гадильшин, Ахметзян Мухамедгалеев, Шигабуддин Сайфутдинов, Нурмухаммет Мухаметжанов, Ходжа Мухаммет Мухамед Гаян, Ходжа Мухаммед Галяуддин Багауддинов и Сибагатулла Нигматуллин. Из числа этих лиц Ходжа Мухаммед Мухамед Гаян и Ходжа Мухаммед Галяуддин Багауддинов, как видно из дела, – родные братья Гинануддина Ваисова (л.д. 43 об.).
При обысках у Хусаинова, Мухамедшина, Зайнуллина и Мухамедгалеева ничего особенного найдено не было, но были найдены некоторые документы, указывающие с несомненностью на принадлежность их к староверскому мусульманскому обществу, чего впрочем, они и сами не отрицали (л.д. 6, 7, 8 и 9 т. III).
Обсудив все вышеизложенное, следует прийти к следующим выводам:
1. Что Гинануддин Ваисов организовал под своим деспотическим главенством сообщество, дав ему название Староверского Общества Мусульман Ваисовского Божьего Полка, и открыл исполнительный орган его под названием Автономное Духовное управление и канцелярия Сардара, при каковом открыл также школу и молельню под названием Мектеб Гирфан, или Мухамеданская Академия и Государственный Молитвенный Дом, причем образовал особое, так называемое “государственное” казначейство, назначив для поступления в него разные сборы со своих последователей и для содействия себе 12 человек так называемых “поверенных Ислама”; 2. Что, хотя он и прикрыл свою деятельность в данном случае желанием восстановить истинный ислам и вообще религиозной внешностью организованного им сообщества и исполнительного органа последнего, но является совершенно доходным, что он вовсе не религиозный фанатик, верящий в свое посланничество, а ловкий аферист, присвоивший себе звание верховного главы мусульман с единственной целью извлечения для себя материальных выгод из фанатически настроенных его учением невежественных мусульман, считающих его за истинного потомка Магомета; 3. Что противозаконность означенного сообщества как с формальной стороны, так и по существу не подлежит никакому сомнению, так как, во-первых, Ваисов не обращался к подлежащей власти с ходатайством о регистрации общества, а во-вторых, по учению Ваисова, последователи его не должны подчиняться обязательным для всех граждан законам и повиноваться законным распоряжениям или постановлениям властей, как-то: не должны отбывать воинскую повинность, платить налоги и подати, выправлять торговые свидетельства, пользоваться паспортами, подчиняться судебным решениям и проч.; 4. Что приданная Ваисовым означенному сообществу и его проявлениям внешняя религиозная форма никоим образом не может служить причиной безразличного отношения судебных властей к его противозаконной сущности и безнаказанности участников, так как при подобном взгляде пришлось бы легализировать и безусловно вредные с точки зрения государства политические партии, если бы последние пожелали облечься в подобную сообществу Ваисова религиозную форму, и 5. Что организация подобного сообщества и участие в нем вполне подходят под понятие 1 п. 125 ст. Угол. Улож.
Посему, я, судебный Следователь, постановил: привлечь в качестве обвиняемых по настоящему делу Гинануддина Багауддинова Ваисова, Хуснуддина Хусаинова, Ахметгирея Мухаметшина, Ибрагима Зайнуллина, Хайруддина Валиуллина, Мухамед Галея Байрам Алиева; Мубаракшу Гадельшина, Ахметхана Мухамедгалеева, Шигабуддина Сайфуддинова, Нурмухаммеда Мухамеджанова, Ходжа Мухаммеда Гаяза Багаутдинова Ваисова, Ходжа Мухаммеда Галяуддина Багауддинова Ваисова и Сибагатуллу Нигметуллина, предъявив им обвинение по 1 п. 125 ст. Угол. Улож.

Исправлено “сеидов” верно.

И.д. Судебного Следователя.^[35]

5.

НАРТ. Ф. 41. Оп. 13. Д. 3. Лл. 146-148 об.
23 мая 1909 г.

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА ОБВИНЯЕМОГО

1909 года Мая 23 дня. В камере своей Судебный Следователь Казанского Окружного Суда по особо важным делам допрашивал нижепоименованное лицо в качестве обвиняемого; причем на основании 403 ст. Уст. Угол. Суд., удостоверившись в его самоличности, объявил допрашиваемому, что на него падает обвинение в том, что в 1905/9 гг. организовал и участвовал в сообществе, именующемся староверским обществом мусульман Ваисовского Божьего Полка, каковое сообщество целью своей деятельности поставило неповиновение законам и законным распоряжениям и постановлениям властей, т.е. в преступлении, предусмотренном 1 п. 125 ст. Угол. Улож.
На предложенные Следователем вопросы обвиняемый отвечал:

Зовут меня Ходзя Мухаммед Гинануддин Багауддинов (Эль-Булгари) Ваисов
Возраст обвиняемого во время совершения преступления 30 лет
Родился г. Казань
Крещен^[36]
Прописан д. Молвино, Косяковской в., Свияжского у.
Рождение – брачное
Жительство г. Казань, Ново-Татарская сл., Большая Симбирская ул., д. Пахомова
Национальность Булгарский турок, по крови араб
Звание Природное духовное лицо
Чин –
Отношение к воинской повинности – К воинской повинности призывался, но освобожден. Почему – не знаю.
Религия и вероисповедание Старовер мусульманского Ваисовского Божьего Полка
Степень грамотности Грамотный по-русски и мусульмански
Семейные отношения Женат на двух женах: одна в Казани Биби Сайран, и от нее 2 детей, другая в Иолотани Мервского у. Биби Гайша, от нее детей нет, до 1903 г. был женат на Биби-Хатиме, с которой развелся, детей от нее не было.
Особые заслуги и пожалования такими орденами и знаками отличия, на лишение коих, согласно 945 ст. Уст. Уг. Суд., представляется на усмотрение Императорского Величества.
Занятие или ремесло Торговля в Казани и Средней Азии без вывески
Имеет ли недвижимое имущество – Надел крестьянский при д. Молвиной
Особых примет – нет
Подвержен ли привычному пьянству – нет
Совершил ли преступление в состоянии опьянения – нет
Отношение к потерпевшему от преступления –
Судимость прежняя и состояние под следствием по другим делам Судился ранее за кражу Окружным Судом и безвинно был приговорен в тюрьму на 1 год и который отбыл. Судился еще в 1902 г. Асхабадским Окр[ужным] Судом за сопротивление власти и тоже безвинно приговорен был в арест[антское] отделение на 1 год и который отбыл в тюрьме. У Городского Судьи г. Симбирска за кражу не судился и вообще более ни за что не судился.
Я слышал, в чем меня обвиняют, но виновным себя в организации и принадлежности к сообществу, поставившему целью своей деятельности возбуждение к неповиновению или противодействию закону или распоряжениям властей, я не признаю. Не признаю виновным потому, что староверское мусульманское общество Ваисовского Божьего Полка, представителем которого в настоящее время я являюсь, не преследует никаких антигосударственных целей, а если и вводит в свое учение неповиновение некоторым законам и распоряжениям властей, то единственно тем, которые недопустимы с точки зрения нашего религиозного учения. Таким образом вредить интересам Государства или Общества мы вовсе не желаем, но раз закон или известное распоряжение идет вразрез с нашим религиозным учением, то мы отдаем предпочтение последнему и подчиняться закону или распоряжениям не можем. Воинскую повинность не дозволяем отбывать потому, что во время отбывания воинской повинности становится невозможным исполнять все те обряды, которые предписаны нашей религией. Налогов и податей не платим потому, что мы, староверы- мусульмане, не пользуемся никакими услугами со стороны Правительства для нашего просвещения и культуры и никакой защитой, а, наоборот, вечно гонимы со стороны всех властей. По тем же причинам мы не выправляем торговых документов. Паспортов не признаем потому, что в них нас называют не тем званием, которое нам принадлежит, а просто крестьянами или мещанами, тогда как мы все “природные духовные лица староверского общества мусульман Ваисовского Божьего Полка”. Судебных решений не признаем потому, что Суд постоянно относится к нам несправедливо и постановлял всегда неправильные решения, а потому мы признаем только наш собственный Духовный Суд, председателем которого я состою. Я считаюсь сардаром, т.е. предводителем нашего общества, духовным начальником его. При мне состоит совет из 12 поверенных, которыми состоят Ибрагим Зайнулла Оглы Эль Булгари, Мубаракша Гадыльша Оглы Эль Булгари, Хуснуддин Хусаин Оглы Эль Булгари, Шихабуддин Сайфуддин Оглы Эль Булгари, Ахметхан Мухамед Оглы Эль Булгари, Мухамед Гали Байрам Гали Оглы Эль Булгари, Ахмет Гирей Мухамедша Оглы Эль Булгари, Сабигатулла Нигматулла Оглы Эль Булгари, Мингазетдин Сайфуддин Оглы Эль Булгари, Нурмухамед Мухамедзян Оглы Эль Булгари; других же не помню по именам и фамилиям, но они указаны в прошениях. Все живут в Казани за исключением Сибагатулли, живущего в дер. Биденьге Симбирского у., Мингазетдина, живущего в д. Молвиной, Нурмухамеда, живущего в г. Самаре. Вспомнил, что остальные 2 поверенных – мои братья: Худзя Мухамед Галяуддин, живущий в Челябинске, и другой Худзя Мухаммед Гаян, живущий в д. Биденьги. Под прошениями подписываются они сами при приезде в Казань, или доверяют подписаться кому-нибудь другому, потому что по нашему учению мы все “одно тело, одна душа, одно бытие”. Они состоят при мне для разрешения разных вопросов согласно Шариату. При нашем молитвенном доме я состою имамом, т.е. духовной главой, а сам в другие места назначаю от себя других имамов. Мы считаем себя верноподданными и слугами Его Императорского Величества, но не признаем гражданской власти, чуждой нашей религии и потому не имеющей права вторгаться в нашу чисто религиозную жизнь. Никакой Марии Брусничкиной в Коканде я не знаю. Разные сборы, как-то: за хикмет, за свидетельства и пр. – существуют для того, чтобы общество наше имело возможность существовать. Пока больше ничего показывать не буду, но в будущем оставляю за собой право дать более подробные объяснения для оправдания деятельности нашего общества.

Сотрудник всего мира и Преемник дервиша Божьего духовного отца Ваисова Худзя Мухаммад Гинануддин Багавуддин оглы Ильбулгари Ваисов. […]^[37]

6.

РГИА. Ф. 821. Оп. 133. Д. 508. Лл. 74-76 об.
март-апрель 1917 г.

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ^[38]

“Святого заявления и прошения и Божьей телеграммы” за № 400 от 20 марта 1917 г., поданные на имя Исполнительного Комитета Государственной Думы 40 последователями мусульманской секты “Ваисовского Божьего полка” во главе с “начальником и главнокомандующим муллой Шигабутдин Сайфутдин оглы Эльбулгари Ваисовым”.^[39]
Содержание № “святого заявления”, крайне многословное, сбивчивое (по малограмотности автора) и обильно пересыпанное изречениями из Корана и Шариата, распадается на 10 пунктов.

1 п. Заключает в себе обычное заявление о происхождении учения староверческого мусульманского общества от Бога, а последователей его – от болгарских ханов. Автор обращается к Исполнительному Комитету Государственной Думы и советует ему, в интересах государства и собственной пользы с полным вниманием относиться к вере Ваисовского Божьего полка и изучать его дела (характерно: автор наряду с кораном и шариатом упоминает “Священные книги – Библию, Псалтырь и Ивангиль” [Евангелие]).

2 п. Прежде всего всякому человеку нужна вера, а затем закон. Без веры не может быть закона. Истинная вера только в старообрядческом мусульманском обществе Ваисовского Божьего полка. “Мы не татары, не крестьяне, не раскольники и не идолопоклонники, говорит автор, а верноподданные, присяжные природные духовные лица… сословия турки староверского общества…, повинующиеся одной духовной верховной власти начальства, а не гражданской власти, которая разбита в пух и прах, поганая власть и закон старый чертовский”.

3 п. Ваисовский Божий полк выражает благодарность Государственной Думе и Исполнительному Комитету “за правила старания и великие дела”. Великий Бог помогал Вам уничтожить поганую власть и ее законы и миссионерскую хитрость. На место Царя выбирайте народным Советом кого хотите. Временным Правительством мы довольны и будем повиноваться, если не будете нас притеснять и дадите нам полную свободу исполнять свою веру по шариату. Просим Царя Николая Александровича не притеснять, на наш взгляд он не виноват, ему не давало волю правительство, и от имени Царя управляли сами они хищные звери, и государь боялся их…

4 п. Рассказывает о преследованиях, которые воздвигались на них по наущению мулл правительством. В частности, говорит о себе, что он дважды был сослан в Сибирь в 1891 г. (по 1894 г.) и 1895 г. (по 1906 г.). О несправедливостях начальства он написал в разное время до 1500 листов бумаги в разные правительственные места. На Сахалине с ним страдали и студенты. “Дай Бог великий и нам и вам и студентам, и всем народам волю”, заключает автор.

5 п. Старый закон и власть уничтожены, надо уничтожить и Оренбургское татарское духовное собрание. С особенною критикою ополчается автор на мулл, которые не законно, не по шариату получили должности, они поставлены на места по старому поганому закону, они грабят народ беспощадно, не учат его истинной вере и нравственности, они сами пьянствуют и спаивают народ водкой, они волки в овечьей шкуре. Нужно поставить мулл без указа, на основании шариата, советует автор. Татарские муллы – продажные люди и грабители народа, не таковы духовные лица Ваисовского Божьего полка: “Миссионерское общество духовному Ваисову давало жалования в сутки 40 руб., говорили – брось эти ходатайства, и он не согласился”.

6 п. Советует Исполнительному Комитету заняться делами Ваисовского Божьего Полка и всем державам растолковать, особенно Германии, Австрии и Турции. По Божьей милости на вашу долю выпало великое счастье и радость, что духовный отец Ваисов находится в вашем Царстве. Никакому Царству не миновать ваисовских дел. Американский Президент “Вельсун” правильно сказал, “что каждому Государству надо взять закон с веры. По-моему, заключает автор, надо заключить мир и не надо проливать кровь”. “Об этом я написал в конгресс всех царей от 1 Января 1916 г. за № 395. Бумагу подал Казанскому Губернатору и приказал ему услать Государю императору, а Государя просил представить всем державам”…

7 п. Автор опять возвращается к истории Ваисовского Божьего полка. В 1863 году, говорит он, у нас в г. Казани был открыт государственный молитвенный дом – мектуб-гирфан, т.е. мусульманская академия, основатель – духовный отец Ваисов и Государь Император. В 1885 г. поганая власть старого правительства разрушила молитвенный дом. В 1905 г., когда вышла свобода, опять открыли молитвенный дом по правилам св. Корана и Шариата, но и на этот раз был разрушен молитвенный дом “антихристическими собаками” по доносу мулл. В настоящее время мы – Ваисовский Божий – полк просим Вас разрушить Оренбургское татарское духовное собрание и открыть в г. Казани Верховное духовное управление из Ваисовского Божьего полка. Всех татарских мулл надо арестовать и судить по шариату со всею строгостью.

8 п. По заявлению автора, это самый важный пункт. Излагается понятие о Боге по учению Ваисовского Божьего Полка. Бог один. Он не имеет ни начала, ни конца, никого не родил и не от кого не рожден. Он все знает и видит. Он ставит Царей и низвергает их, когда они отступают от его законов. В настоящее время Бог управляет над вами и положит вам на сердце – кого хочет поставить царем. По мнению автора, причиной войны послужило отступление людей от Бога. Стали все (все духовенство, попы и все муллы) подчиняться законам “антихристических собак” гражданской власти, кроме Ваисовского Божьего полка. Он боролся с ними и разбил их богатырскими силами в прах… Бог один, и закон должен быть один по правилам святого шариата, который имеют только ваисовцы. Этот закон будет существовать до скончания века.

9 п. Есть еще впереди опасность: война не окончена и чем она кончится, мы не знаем, один только Бог знает. Я, говорит автор, по Божьей милости пишу то, что знаю чрез гирфан. “Это мы называем Божьей телеграммой, она получается от Бога чрез Св. Духа”. Все, что я пишу, не есть самохвальство, самозванство… Мы поверенные ислама и знаем истину; а что это правда, можно привести пример: мы с духовным отцом Ваисовым 50-60 лет непрестанно говорили, что гражданские законы поганые, правительство – антихристические собаки, посылали им 1000 проклятий и предсказывали им скорый конец. Наши слова сбылись, а тогда нам никто не верил, а муллы посмеивались. Вот и в настоящее время война откроет великие Ваисовские дела. Та из воюющих сторон, которая примет учение Ваисовского Божьего полка, одержит победу. Бог пошлет ей невидимый Божий полк, и он, как молния, поразит врага. После этих слов автор считает нужным повторить основы учения: Коран, говорит он, – книга для всего мира; Мухамед –последний Пророк. “Еще Исус, великий Божий пророк, сказал, когда он находился на земле, что я над вами Божий Посланник, а после меня придет последний пророк Мухамед” (?). Наш духовный Отец и основатель Божьего полка Ваисов – наместник Исуса и наместник пророка Мухамеда. В заключение автор именем великого Бога благословляет Исполнительный Комитет и просит не оставить без внимания дела Ваисовского Божьего полка, дать о них знать всем Членам Думы и всем государствами мира.

10 п. Автор еще раз возвращается к необходимости полной свободы вероисповедания и создания нового, основанного на вере, закона. Однако одного закона недостаточно: надо судить строго, чтобы уничтожить воровство. Затем дает некоторые нравственные и практические советы: не надо курить и пить водку. Землю и леса надо отнять у помещиков и казны, попов и мулл и раздать между всеми… “С тем условием подписываюсь (следуют подписи)”.

Заключение. Ваисовцы просят дать им полную свободу исповедания своей веры, разрушить Оренбургское Духовное Собрание и открыть в г. Казани Верховное Духовное управление из Ваисовского Божьего полка.

Начальник Отделения