Две разные по масштабу замысла, методу и стилистике книги, рассматриваемые в этой рецензии, объединяет высокое качество исследовательской работы и во многом тематика – немецкая оккупационная политика на Украине.
В какой степени политика национал-социалистического режима в отношении украинского национального движения и поведение оккупационных сил в украинских землях в ходе Второй мировой войны были новыми по сравнению с германской оккупационной политикой периода Первой мировой? Так формулирует немецкий историк Франк Грелка главный исследовательский вопрос своей монографии “Украинское национальное движение под немецкой оккупационной властью в 1918 и 1941 – 1942 годах”.
Структура книги подчинена задаче сравнительного изучения немецкой оккупационной политики. Вводная глава описывает задачи, методы и источники. Отметим, что в книге использованы материалы архивов Германии, Украины, Польши, США и Канады. Весьма широко привлечена и мемуарная литература. Последующие три главы рисуют общую канву событий: дается краткий очерк истории украинского национального движения до Первой мировой войны, затем рассматриваются отношения Германии и украинского движения от немецкой оккупации 1918 г. до оккупации периода Второй мировой, включая отношения украинского национального движения и национал-социализма в межвоенный период. Пятая и шестая главы посвящены сравнению развития украинского национального движения в условиях немецкого наступления в 1918 и 1941 годах. Седьмая и восьмая главы анализируют отношения немецких оккупационных режимов с украинским национальным движением и реализацию немцами программы по эксплуатации ресурсов занятой территории.
Грелка приходит к выводу, что немецкая политика в обеих мировых войнах имела целый ряд общих черт: использование украинского движения для достижения собственных военных и геополитических целей, преимущественное внимание к извлечению материальных ресурсов, ради чего немцы неизменно готовы были принести в жертву перспективу “братства по оружию”, то есть использование военного потенциала украинского национального движения как союзника.
Уже в ходе Первой мировой войны миф “еврейского большевизма” как общего врага использовался в качестве ключевого идеологического и пропагандистского мотива и немецкой пропагандой, и украинским национализмом. Грелка также показывает, как тема расового превосходства украинцев над “испорченными азиатской кровью” русскими эксплуатировалась немецкой пропагандой с самого начала Первой мировой войны, чтобы затем стать важным элементом идеологии и украинского национализма, и нацистской пропаганды (S. 89-90). И в Первой, и во Второй мировой войне Германия пыталась представить себя “прогрессивной” силой, освободительницей украинцев.
Грелка указывает и на ряд существенных отличий между ситуацией 1918 и 1941 годов. Прежде всего, нацисты, в отличие от Германии в Первой мировой войне, не считали возможной какую-либо, даже ограниченную, независимость Украины. Это изменило тактику украинского движения, стремившегося использовать временный союз с нацистами для борьбы с другими группами населения, которые считались врагами: поляками, евреями, большевиками. Следствием стала радикализация методов украинского движения.
Книга Грелки дает богатый материал для размышлений о некоторых более общих проблемах, которые в последние годы активно обсуждаются в историографии: в частности, о роли крупных держав в развитии национализмов на окраинах соседних империй, о роли Первой мировой войны как катализатора многих политических и идеологических процессов, проявившихся уже в межвоенный период. В этой связи стоит обратить внимание читателей и на книгу американского историка литовского происхождения В. Люлевичуса о культурной политике Германии на оккупированных восточных территориях в ходе Первой мировой войны.^[1]
Вместе с тем из-за слишком жесткой фокусировки внимания Грелки на времени оккупации некоторые интересные сюжеты не получили должного развития. Так, например, практически ничего нет об организованных под патронатом Германии в ходе Первой мировой войны отдельных лагерях для украинских военнопленных, хотя автор и работал с архивом А. Жука в Канаде, который содержит богатый материал по этой теме. Другой пример неиспользованных возможностей – это недостаточно подробный анализ идеологического обеспечения войны на восточном фронте до прихода к власти большевиков. Между тем, внимательное рассмотрение этого сюжета позволило бы яснее представить эволюцию занимающей важное место в книге темы евреев как общего врага.
С сожалением должен отметить недостатки, нетипичные для книг немецких издательств: довольно многочисленные опечатки в списке литературы, неаккуратно составленный именной указатель, в котором отсутствует, например, П. Скоропадский, неоднократно упоминаемый в тексте. Впрочем, отношения немцев со Скоропадским рассмотрены в книге менее подробно, чем они того заслуживают, даже мемуары Скоропадского не вошли в список использованной литературы.
Это никак не меняет, впрочем, общей весьма высокой оценки рецензируемой работы. Исследователь уверенно оперирует богатым и весьма разнообразным материалом источников, анализ подробен и аргументирован. Язык книги ясный, свободный от излишней усложненности, чем далеко не всякая немецкая монография может похвастаться.
Хотя книга американской исследовательницы Венди Лоуер целиком посвящена событиям Второй мировой войны, она также находит корни нацистской политики на Украине в опыте Первой мировой и в колониальном опыте Германии. Как это часто случается в американской академической среде, за “большим” названием (“Нацистское строительство империи и Холокост на Украине”) скрывается региональное исследование, а именно подробная реконструкция событий периода оккупации в Житомирском округе. Наряду с немецкими и американскими архивами Лоуер работала и в житомирских. Удачно дополняют повествование детали, почерпнутые из довольно многочисленных интервью, проведенных автором с помнящими военное время жителями Житомира. Событийный нарратив Лоуер удачно встраивает в более широкий контекст. Выбор для исследования именно Житомирского округа хорошо обоснован. Ему отводилась особая роль в политике освоения пространств на востоке – эта территория рассматривалась нацистами как опорный регион в масштабе Украины, здесь строились ставки Гитлера и Гиммлера, здесь планировалось создать арийские сельскохозяйственные колонии и поместья СС. В результате Лоуер удается представить Холокост как часть общей политики нацистов на востоке.
Первая глава книги демонстрирует, как европейский опыт империализма и колониализма влиял на представления нацистов об Украине и о Востоке в целом. Вторая глава показывает становление военной и гражданской оккупационной власти, третья – период до зимы 1941 г., когда власть в регионе практически целиком принадлежала вермахту, а местные украинцы активно сотрудничали с оккупационными властями. Четвертая глава показывает начало массового истребления евреев и активное участие различных групп местного населения в Холокосте на этой стадии. Завершающая фаза Холокоста, а также организация принудительного труда евреев в Житомирском округе рассмотрены в шестой главе. Пятая глава представляет историю формирования немецкой администрации колониального типа и анализирует конфликты между чиновниками возглавляемого Альфредом Розенбергом Министерства оккупированных восточных территорий и подчиненными Гиммлеру силами СС и полиции. Эта глава весьма важна для понимания неоднородности оккупационной администрации и противоречивости нацистской политики в отношении украинцев. Большой интерес представляет и седьмая глава, в которой показана организация по инициативе Гитлера и Гиммлера немецкой сельскохозяйственной колонии Хегевальд, в которой были сконцентрированы 10 тысяч местных “фольксдойчей”. Гиммлер видел в этой колонии начало целой цепи таких анклавов на Востоке, которые должны были “защищать Германию от азиатских орд”. Лоуер подчеркивает скептическое отношение многих нацистских функционеров низшего уровня к этой программе, воплощавшей планы нацистского руководства по созданию “жизненного пространства” немцев на Украине. Заключительная глава показывает влияние разнородных партизанских движений на поведение оккупационных властей и на позицию местного населения. Лоуер подчеркивает, что граница между партизанами и коллаборантами была размытой не только за счет того, что многие местные работники администрации сотрудничали с партизанами, но также потому, что многие активные участники нацистских преступлений 1941 и 1942 годов, в том числе Холокоста, позднее ушли в партизанские отряды.
Задачи, которые ставила перед собой Лоуер, скромнее, чем исследовательская программа Грелки, и реализованы они достаточно полно. Однако, как это всегда бывает с такого рода case studies, остается сожалеть о том, что автор не пытается поместить его в сравнительный контекст. Автор показывает, что Житомирский округ занимал в планах нацистов особое место, и сюжет о Хегевальде служит хорошей иллюстрацией этого тезиса. Но без сравнения с другими регионами Лоуер вынуждена оставить без ответа вопрос о том, какова была региональная специфика в политике Endlösung.